Заглавие

Он по истине был огромен. Однажды, мне довелось услышать историю о человеке, по чьей воле была построена лечебница при таком парке.

Герой истории был состоятелен и талантлив. Безумно любил путешествовать, словом, его душа всегда стремилась к чему-то новому. Но, как часто это бывает, ему пришлось заплатить непомерно высокую цену. Хм, врать не буду, пожалуй, поинтересуюсь у Лиды. Но, по-моему, он потерял семью. У него были две прекрасные дочери. Будучи еще совсем юными (дошкольного возраста) они лишились рассудка. Им не посчастливилось лицезреть гибель родной матери. Это была автокатастрофа. Именно этот случай и лишил двух девочек их душ. Они прибывали в постоянной истерии, словно навеки застряли на заднем сиденье автомобиля, наблюдая, как заживо сгорает их мать. Девочки были под постоянным действием успокоительного.

Их отец стал гулять с ними в парке и стоило ему с ними двумя оказаться в его пределах, как они приходили в себя и могли вполне обходится без лекарств.

Прогулки стали давать свои плоды. Так они и жили прямо в этом парке. Он стал для них маленьким миром, где время остановилось и царствовал вечный покой.

Шли годы. Казалось, болезнь миновала. Да и их отец заметно постарел. Поговаривали, что девочки будто бы высасывали из него жизненную энергию. Хм, если и так, то я уверен, что он отдавал ее им сам.

Однажды, девочки проснулись раньше отца (он всегда вставал раньше них, чтобы приготовить им завтрак и в тысячный раз отправиться гулять по парку) и пошли гулять без него. Сами того не подозревая, они покинули его границы.

Отец смог отыскать дочерей лишь только под вечер. Их тела неподвижно висели в полутора метрах над землей рядом друг с другом. Поговаривают, что они держались за руки.

Кстати, вот то самое дерево, на котором нашли (спустя несколько недель) три раскачивающихся тела.

Я остановился возле могучего и старого, как мир клена. Мой взор задержался на толстом суку, что рос из дерева перпендикулярно. Он был идеален. До него легко можно было дотянуться лишь раз оперевшись ногой на ствол. Это дерево было выращено для одной лишь цели.

Похлопав себя по поясу штанов, в которых не было ремня, я развернулся на 180 и отправился в обратный путь.

Подул холодный ветер. Я поежился. Вечерело. Загорелись первые звезды.

— Из-за кулис выглядывают самые любопытные! — раздался за моей спиной знакомый голос. Оказывается, я стоял по среди дорожки, задрав голову вверх.

Оперевшись спиной о дерево и скрестив руки на груди, на меня с ухмылкой смотрел Петр Тимофеевич. Он докуривал сигарету.

— Всегда есть выбор, Саша, — загадочно произнес доктор и улыбнулся так, что у меня пошел мороз по коже.

Оттолкнувшись спиной от дерева, он оказался подле меня все еще продолжая улыбаться этой странной улыбкой. Он вытянул свои руки: в одной лежала сигарета, в другой он держал ремень.

Мы шли с ним в сторону больницы и совершенно беззаботно беседовали на разные темы, словно старые знакомые. Но все же меня не покидало ощущение того, что меня изучают. Но, по правде говоря, такой приятельский способ изучения мне нравился куда больше, нежели просиживать штаны в его кресле за пол миллиона.

— Они просто хотели спокойной жизни, — после нескольких десятков метров молчания, начал доктор. По правде говоря, я не сразу расслышал его, так как увлекся своими размышлениями на тему «моральной тошноты» и прочей ерунды. А еще я думал о пиве. И сигаретах.

— Сигареты! — непроизвольно выпалил я, принявшись шарить у себя по карманам.

Петр любезно предложи мне свои.

— Вы что-то упомянули про спокойную жизнь, Петр Тимофеевич. Простите, а то я призадумался.

— Занимайтесь этим чаще, если хотите покинуть эти стены, как можно скорее, — остановился и повернулся спиной ветру, который проникал отовсюду, мешая огню зажигалки. — Разве что эти мысли не являются источником.

Он оскалился с сигаретой в зубах и несколько секунд пристально всматривался мне в глаза. Казалось, его взгляд уже шарится у меня на затылке. Очень захотелось отвернуться, но в последний момент он моргнул, и мы зашагали дальше.

— Гм, я о том случае, — продолжил доктор. — Я уверен, вы не просто так с таким внимание изучали тот клен. Что ж, тогда опустим подробности — это сэкономит время.

Тем девочкам, на момент их кончины, было по шестнадцать. Вы представляете? Они осознали все, что с ними происходило на самом деле. Они поняли абсолютно все в один миг. Знаете, это как смотреть постер «марвеловского» фильма — все сразу становится ясным и понятным, будто бы двухчасовой сеанс уместился в одной лишь картинке. Я тогда только-только начал изучать все то, с чем сегодня мне приходится иметь дело. Кстати, они не оставили даже записки. По правде говоря, на мой взгляд — это довольно-таки жестоко по отношению к их отцу.