— Вон эти козлы кажется, едут, глядя в бинокль проговорил шепотом старший лейтенант Макапов. В бинокль он увидел белую «Ниву», которая как-то крадучись ехала по проселочной дороге в сторону шоссе, ведущего в Грозный…
Добавить в моё избранное
76 мин, 40 сек 11768
До желанного леса оставалось метров сто. Недоброе предчувствие вдруг посетило Левенко. Он увидел провод мелькнувший в траве.
— Вася назад! Всем залечь! — закричал замполит саперов и сдергивая с плеча автомат упал на землю.
Вася Репнов, сапер шедший со щупом неторопливо пошел назад и стал выбирать место где залечь. Раздался хлопок и в воздух полетели комья земли. Левенко сняв автомат с предохранителя и поправив сбитые ударной волной очки дал длинную очередь в сторону леса, туда, откуда вели провода. Из леса раздались одиночные хлопки. С тяжело жужжа пули пролетели мимо Левенко. Среди деревьев он увидел пестро одетую фигурку и вял ее на прицел нажал спусковой крючок. С разных сторон трещали автоматные очереди. Саперы вели огонь по лесу. Разведчики не как не могли запустить пулемет БРДМа, что-то заклинило. Левенко выпустил остатки магазина, фигура бывшая на мушке задергалась и упала. Наконец-то заработал пулемет. Несколько минут группа поливала свинцом лес. Стрельба оттуда прекратилась сразу же после последней очереди Левенко. Лежа на земле Левенко достал патроны из разгрузки и набил магазин. Потерь в группе к счастью не было. Левенко с одним из разведчиков пошел в лес и там на окраине увидел худенькое тельце мальчишки лет четырнадцати. Рядом с ним лежал пистолет ПМ с зафиксированным в крайнем заднем положении затвором. В траве сверкали стреляные гильзы и лежала коробочка пульта дистанционного управления от которой тянулись обрывки проводов. «Совсем мальчик, почти как мой сын», — с грустью подумал Левенко. Тут в глазах его помутнело и зазвенело в ушах — контуженого капитана увели и посадили на броню БРДМа.
Кого вы там поймали — спросил Манапова приехавший с разведгруппой командир взвода лейтенант Дрепов.
Да трех чехов вчера в засаде взяли — фугас ставили. Уже допросили козлов гребаных. Один точно ваххабит, с очком бритым.
Проснувшийся Авдеев слушал рассказ Лутаря о событиях ночи. Свои слова Лутарь иллюстрировал жестикуляцией находящегося в брачном периоде гамадрила. Авдеев слушая зам комвзвода ухмылялся. Тем временем Манапов подведя Дрепова к яме где сидел Ваха показал на пленника и сказал:
Эй, ваххабит, раздвигай очко — крикнул в яму Манапов.
Испуганный Ваха, боясь новых издевательств поспешно встал на четвереньки и раздвинул руками окровавленные и загаженные ягодицы.
Дрепов взглянув на Ваху и увидев кровавое месиво в его промежности спросил Манапова:
Вы чё, трахнули его что ли?
Да нет, — смеясь ответил Манапов, — просто этот ваххабит и братья его говорить не хотели, даже на «тапике» молчали вот ребята им дупло палкой и разработали. С этим серьезно говорить надо, отрицает что ваххабит, говорит из Москвы торгаш.
Да, наверное придется с ним потрудиться, задумчиво произнес Дрепов.
Дальнейшего продолжения разговора Ваха не слышал, офицеры обсуждали подробности Чернореченской операции. Но услышанного Вахе хватило, чтобы впасть в полное отчаяние, он с ужасом думал, что еще ждет его. Это ожидание того, что в любую секунду его вырвут из ямы и подвергнут новым мучениям не давало его уставшему от бессонной ночи мозгу отключиться и заснуть хотя бы ненадолго. Сон и явь стали причудливо переплетаться в его сознании. Вот перед его глазами стояла голая Верунчик, призывно облизывающая языком пухлые губы. Вот мимо ямы прошел её муж Алексей, почему-то с автоматом в руке и сигаретой в зубах.
Чех, жрать будешь? — вернул Ваху к реальности незнакомый голос.
Он сбросил с себя оцепенение и увидел, что возле ямы стоит не Леха, а молодой солдат в бронежилете и каске — часовой. В правой руке он держал автомат, в левой армейский котелок.
Ваха только сейчас вспомнил, что он уже сутки ничего не ел. Аппетита и не было, но боясь хоть как-то спровоцировать солдата он тихо ответил:
Да, брат буду.
А курить? — Вынимая окурок изо рта спросил часовой.
Да брат буду — вновь повторил испуганный Ваха.
Ты спроси его, а в жопу он даст или в рот возьмет? — раздался голос из палатки.
Чех, в рот возьмешь — спросил появившийся откуда-то другой солдат постарше.
Выражение его лица не предвещало пленнику ничего хорошего, может быть это был один из тех кто крутил его ночью на «тапике». Понимая, что если он скажет сейчас что-либо, что не понравится солдату, то муки могут начаться сию же секунду. Ночь убедила его в том, что права поговорка о том, что «и быка в банку загоняют». Ваха уже не верил ни в какие сказки о стойкости и выдержке. Боль, одна только боль и ничего больше. Ты готов на все, на все унижения, только бы боль не повторилась. Спасение от боли ты готов купить любой ценой. Ценой позора, предательства, да какой угодно. Боль заставила забыть Ваху, что он был достаточно «крутым» в Москве, что он джигит из гордого и славного рода Алиевых. Поэтому он тихим и жалобным голосом кротко ответил:
Да, брат, возьму.
— Вася назад! Всем залечь! — закричал замполит саперов и сдергивая с плеча автомат упал на землю.
Вася Репнов, сапер шедший со щупом неторопливо пошел назад и стал выбирать место где залечь. Раздался хлопок и в воздух полетели комья земли. Левенко сняв автомат с предохранителя и поправив сбитые ударной волной очки дал длинную очередь в сторону леса, туда, откуда вели провода. Из леса раздались одиночные хлопки. С тяжело жужжа пули пролетели мимо Левенко. Среди деревьев он увидел пестро одетую фигурку и вял ее на прицел нажал спусковой крючок. С разных сторон трещали автоматные очереди. Саперы вели огонь по лесу. Разведчики не как не могли запустить пулемет БРДМа, что-то заклинило. Левенко выпустил остатки магазина, фигура бывшая на мушке задергалась и упала. Наконец-то заработал пулемет. Несколько минут группа поливала свинцом лес. Стрельба оттуда прекратилась сразу же после последней очереди Левенко. Лежа на земле Левенко достал патроны из разгрузки и набил магазин. Потерь в группе к счастью не было. Левенко с одним из разведчиков пошел в лес и там на окраине увидел худенькое тельце мальчишки лет четырнадцати. Рядом с ним лежал пистолет ПМ с зафиксированным в крайнем заднем положении затвором. В траве сверкали стреляные гильзы и лежала коробочка пульта дистанционного управления от которой тянулись обрывки проводов. «Совсем мальчик, почти как мой сын», — с грустью подумал Левенко. Тут в глазах его помутнело и зазвенело в ушах — контуженого капитана увели и посадили на броню БРДМа.
Кого вы там поймали — спросил Манапова приехавший с разведгруппой командир взвода лейтенант Дрепов.
Да трех чехов вчера в засаде взяли — фугас ставили. Уже допросили козлов гребаных. Один точно ваххабит, с очком бритым.
Проснувшийся Авдеев слушал рассказ Лутаря о событиях ночи. Свои слова Лутарь иллюстрировал жестикуляцией находящегося в брачном периоде гамадрила. Авдеев слушая зам комвзвода ухмылялся. Тем временем Манапов подведя Дрепова к яме где сидел Ваха показал на пленника и сказал:
Эй, ваххабит, раздвигай очко — крикнул в яму Манапов.
Испуганный Ваха, боясь новых издевательств поспешно встал на четвереньки и раздвинул руками окровавленные и загаженные ягодицы.
Дрепов взглянув на Ваху и увидев кровавое месиво в его промежности спросил Манапова:
Вы чё, трахнули его что ли?
Да нет, — смеясь ответил Манапов, — просто этот ваххабит и братья его говорить не хотели, даже на «тапике» молчали вот ребята им дупло палкой и разработали. С этим серьезно говорить надо, отрицает что ваххабит, говорит из Москвы торгаш.
Да, наверное придется с ним потрудиться, задумчиво произнес Дрепов.
Дальнейшего продолжения разговора Ваха не слышал, офицеры обсуждали подробности Чернореченской операции. Но услышанного Вахе хватило, чтобы впасть в полное отчаяние, он с ужасом думал, что еще ждет его. Это ожидание того, что в любую секунду его вырвут из ямы и подвергнут новым мучениям не давало его уставшему от бессонной ночи мозгу отключиться и заснуть хотя бы ненадолго. Сон и явь стали причудливо переплетаться в его сознании. Вот перед его глазами стояла голая Верунчик, призывно облизывающая языком пухлые губы. Вот мимо ямы прошел её муж Алексей, почему-то с автоматом в руке и сигаретой в зубах.
Чех, жрать будешь? — вернул Ваху к реальности незнакомый голос.
Он сбросил с себя оцепенение и увидел, что возле ямы стоит не Леха, а молодой солдат в бронежилете и каске — часовой. В правой руке он держал автомат, в левой армейский котелок.
Ваха только сейчас вспомнил, что он уже сутки ничего не ел. Аппетита и не было, но боясь хоть как-то спровоцировать солдата он тихо ответил:
Да, брат буду.
А курить? — Вынимая окурок изо рта спросил часовой.
Да брат буду — вновь повторил испуганный Ваха.
Ты спроси его, а в жопу он даст или в рот возьмет? — раздался голос из палатки.
Чех, в рот возьмешь — спросил появившийся откуда-то другой солдат постарше.
Выражение его лица не предвещало пленнику ничего хорошего, может быть это был один из тех кто крутил его ночью на «тапике». Понимая, что если он скажет сейчас что-либо, что не понравится солдату, то муки могут начаться сию же секунду. Ночь убедила его в том, что права поговорка о том, что «и быка в банку загоняют». Ваха уже не верил ни в какие сказки о стойкости и выдержке. Боль, одна только боль и ничего больше. Ты готов на все, на все унижения, только бы боль не повторилась. Спасение от боли ты готов купить любой ценой. Ценой позора, предательства, да какой угодно. Боль заставила забыть Ваху, что он был достаточно «крутым» в Москве, что он джигит из гордого и славного рода Алиевых. Поэтому он тихим и жалобным голосом кротко ответил:
Да, брат, возьму.
Страница 14 из 21
