— Вон эти козлы кажется, едут, глядя в бинокль проговорил шепотом старший лейтенант Макапов. В бинокль он увидел белую «Ниву», которая как-то крадучись ехала по проселочной дороге в сторону шоссе, ведущего в Грозный…
Добавить в моё избранное
76 мин, 40 сек 11747
Верунчик мастерски лазила там своим язычком и воспоминания об этом грели Ваху в холодные предрассветные минуты. Уже завтра Ваха уедет из этого кошмара в Москву и вновь окунется в объятия своих официанточек. Оружия с собой они не взяли на случай проверки на дороге когда будут возвращаться с задания. Зато Ваха взял свои документы они послужили бы хорошим прикрытием на блокпостах. Фугас доставили к месту без происшествий, там их встретил ранее знакомый азиат вместе с двумя чеченами. Азиат принял фугас и пока Ваха сидел в машине его братья вместе с людьми азиата установили взрывное устройство. О чем-то поговорив с азиатом Ваха и братья уехали на машине и остановились в лесу. Увидев что группа азиата растворилась в предгорной«зеленке» «Нива» медленно двинулась в сторону райцентра. Там Ваха хотел прикупить кой чего на рынке для праздничного стола в честь его отъезда.
В это время по дороге на которой был заложен фугас медленно двигалась группа саперов проверявшая дорогу. Возглавлял группу капитан Левенко, который в полку из которого прибыл, занимал должность начальника клуба. Здесь же его назначили замполитом саперной роты. А так ротный был в отпуске, а начальник инженерной службы — майор Крючков беспросветно пьянствовал неделю и допился до того, что бегал покупать солдатам водку, то Левенко поневоле стал главным сапером в полку. В саперном деле он конечно мало чего понимал, но будучи человеком неглупым умело использовал навыки и таланты подчиненных. Поэтому у Левенко неплохо получалось выполнение проверок дорог. Часто ему поручали и весьма ответственные разминирование и как не странно все пока происходило без потерь среди саперов. Идя по дороге Левенко думал о запое Крючкова. Недавно саперам поручили заминировать мечеть. Левенко была омерзительна сама мысль о минировании заброшенного религиозного здания. Своим тонким умом он понимал, что боевики ни за что не будут устраивать какие либо засады в своей святыне. Но майор Крючков настоял на минировании, преподнеся командованию мечеть как важный стратегический объект. Левенко не взялся за это мерзкое с его точки зрения дело и сославшись на полное незнание саперного дела отказался ставить мину в мечети. Крючков лично рьяно взялся за дело и довел его до успешного конца. В тот же день при осмотре мечети подорвался старенький мулла из соседнего села. Левенко, лично знавший муллу, с которым часто имел беседы о исламе, высказал Крючкову, все что о нем думает. Сказал, что ему стыдно будет носить медаль, к которой представили Крючкова за операцию. Еще он помянул гомосексуальность Крючкова, которая была ему известна по рассказам солдат, к которым начальник инженерной службы приставал с непристойными предложениями.
Товарищ капитан, фугас — отвлек Левенко от раздумий возглас сапера шедшего впереди со щупом.
Подошедший Левенко увидел, что 152 миллиметровый снаряд установлен второпях и саперам не составило труда обезвредить его. Через связиста Левенко связался с засадой разведчиков и сообщил им о фугасе. Не исключалось, что установившие его боевики где-то неподалеку.
Когда Левенко с саперами вернулся в полк там в штабе узнал, что разведчики поймали трех чеченов установивших фугас обнаруженный группой Левенко. Замполит саперной роты горестно вздохнул, он понимал какая участь ждет пойманных чеченов. Палатка разведроты и яма где содержали пленных находилась рядом с палаткой саперов. С другой стороны от разведчиков в лагере полка находились палатки зенитной батареи, зенитчики же как правило и охраняли яму с пленными. Особое омерзение у Левенко вызывала баня разведроты. Баня была одно название. Когда-то разведчики пытались сделать нормальную баню. Построены были стены, положена крыша и на этом дело закончилось. Мыться в бане никто не мылся а превратили ее разведчики в застенок в самом прямом и ужасном смысле этого слова. То что творилось в бане ничего кроме омерзения у Левенко не вызывало. Внутренность бани украшали цепи, веревки, наручники и главное — телефонный аппарат 57 года выпуска, в просторечье этот армейский полевой телефон назывался «тапиком», а также «телефоном доверия». Телефон разведчиками, да и не только ими, часто использовался отнюдь не по прямому назначению. Эта коричневая пластмассовая коробочка была довольно таки эффективным орудием пыток. «Крутить на тапике» и«говорить по телефону доверия» означало не что иное, как подвергнуть допросу с применением полевого телефона. Левенко коробило от жестокостей происходивших в полку, хотя он и понимал, что все-таки идет война, но многое его тонкая интеллигентная душа не могла принять. Чтобы отвести душу он решил зайти в палатку офицеров управления к своему другу капитану Кузину, с ним он мог быть вполне откровенен. Тем более занимая штабную должность Кузин мог быть полезен в оформлении некоторых документов.
Несмотря на довольно-таки позднее время, 10 часов утра, Левенко застал Кузина лежащим во всем обмундировании и сапогах, на топчане, в офицерской палатке.
В это время по дороге на которой был заложен фугас медленно двигалась группа саперов проверявшая дорогу. Возглавлял группу капитан Левенко, который в полку из которого прибыл, занимал должность начальника клуба. Здесь же его назначили замполитом саперной роты. А так ротный был в отпуске, а начальник инженерной службы — майор Крючков беспросветно пьянствовал неделю и допился до того, что бегал покупать солдатам водку, то Левенко поневоле стал главным сапером в полку. В саперном деле он конечно мало чего понимал, но будучи человеком неглупым умело использовал навыки и таланты подчиненных. Поэтому у Левенко неплохо получалось выполнение проверок дорог. Часто ему поручали и весьма ответственные разминирование и как не странно все пока происходило без потерь среди саперов. Идя по дороге Левенко думал о запое Крючкова. Недавно саперам поручили заминировать мечеть. Левенко была омерзительна сама мысль о минировании заброшенного религиозного здания. Своим тонким умом он понимал, что боевики ни за что не будут устраивать какие либо засады в своей святыне. Но майор Крючков настоял на минировании, преподнеся командованию мечеть как важный стратегический объект. Левенко не взялся за это мерзкое с его точки зрения дело и сославшись на полное незнание саперного дела отказался ставить мину в мечети. Крючков лично рьяно взялся за дело и довел его до успешного конца. В тот же день при осмотре мечети подорвался старенький мулла из соседнего села. Левенко, лично знавший муллу, с которым часто имел беседы о исламе, высказал Крючкову, все что о нем думает. Сказал, что ему стыдно будет носить медаль, к которой представили Крючкова за операцию. Еще он помянул гомосексуальность Крючкова, которая была ему известна по рассказам солдат, к которым начальник инженерной службы приставал с непристойными предложениями.
Товарищ капитан, фугас — отвлек Левенко от раздумий возглас сапера шедшего впереди со щупом.
Подошедший Левенко увидел, что 152 миллиметровый снаряд установлен второпях и саперам не составило труда обезвредить его. Через связиста Левенко связался с засадой разведчиков и сообщил им о фугасе. Не исключалось, что установившие его боевики где-то неподалеку.
Когда Левенко с саперами вернулся в полк там в штабе узнал, что разведчики поймали трех чеченов установивших фугас обнаруженный группой Левенко. Замполит саперной роты горестно вздохнул, он понимал какая участь ждет пойманных чеченов. Палатка разведроты и яма где содержали пленных находилась рядом с палаткой саперов. С другой стороны от разведчиков в лагере полка находились палатки зенитной батареи, зенитчики же как правило и охраняли яму с пленными. Особое омерзение у Левенко вызывала баня разведроты. Баня была одно название. Когда-то разведчики пытались сделать нормальную баню. Построены были стены, положена крыша и на этом дело закончилось. Мыться в бане никто не мылся а превратили ее разведчики в застенок в самом прямом и ужасном смысле этого слова. То что творилось в бане ничего кроме омерзения у Левенко не вызывало. Внутренность бани украшали цепи, веревки, наручники и главное — телефонный аппарат 57 года выпуска, в просторечье этот армейский полевой телефон назывался «тапиком», а также «телефоном доверия». Телефон разведчиками, да и не только ими, часто использовался отнюдь не по прямому назначению. Эта коричневая пластмассовая коробочка была довольно таки эффективным орудием пыток. «Крутить на тапике» и«говорить по телефону доверия» означало не что иное, как подвергнуть допросу с применением полевого телефона. Левенко коробило от жестокостей происходивших в полку, хотя он и понимал, что все-таки идет война, но многое его тонкая интеллигентная душа не могла принять. Чтобы отвести душу он решил зайти в палатку офицеров управления к своему другу капитану Кузину, с ним он мог быть вполне откровенен. Тем более занимая штабную должность Кузин мог быть полезен в оформлении некоторых документов.
Несмотря на довольно-таки позднее время, 10 часов утра, Левенко застал Кузина лежащим во всем обмундировании и сапогах, на топчане, в офицерской палатке.
Страница 4 из 21
