Народ возвращался с кладбища.
Добавить в моё избранное
77 мин, 39 сек 19737
Видно потому, что осматривали не пол, а сам коридор.
— Что это, Женька?
Тот же вопрос я мог задать и ему.
Лари осторожно, как по минному полю, пошёл к столику, зачем-то взял в руки картину. Я же продолжал рассматривать эти следы. Как вдруг…
— Иди сюда! Скорее!
Я подлетел к нему.
— Видишь? — Лари ткнул пальцем в тот островок кувшинок, который мне показался странным.
— Вижу, — сказал я, — тут вода темнее.
— Да, нет же! Смотри! — он вновь поставил картину на столик, отступал на шаг. — Присмотрись. Там… под листьями. Видишь?
О, боги! Не может быть! Теперь и я увидел то, что видел он. Эта тень была ничем иным, как силуэтом человека. Тёмным силуэтом — там, под водой. Мне даже показалось, что один лист — никакой не лист. Это больше похоже на тёмный кусочек материи, всплывший на поверхность. Тело? Утопленник? Нет, это невозможно! И эти следы на полу… Но этого не может быть!
Но это было…
— Это невозможно, — вырвалось у меня.
— Невозможно? — переспросил он. — А это ты как объяснишь?
В том-то всё и дело, что объяснить это тоже было невозможно, как и поверить в произошедшее. Если бы я был один, то подумал бы, что сошёл с ума. Но нас было двое. И оба мы видели одно и то же.
Лари схватил картину, сложил её пополам, потом ещё раз. Я даже не успел ему помешать. Потом устремился к входной двери. Я за ним.
Мы выбросили картину в мусоропровод. Ещё одной такой ночи мы не выдержим. Когда вошли в квартиру, то оба надеялись, что следы исчезли, что это было просто наваждением, галлюцинацией, чем угодно! Но следы были на своём месте.
Лари пошёл за тряпкой и стал вытирать пол в коридоре. А вот в комнате их придётся убирать Ванишем.
Страх исчез. Вместо него почему-то появилась грусть. Мы поняли, что тот, кто приходил, не желал нам зла, не причинил бы его. И прав был Лари, когда тихо сказал:
— Он ждёт нашей помощи. И его ведь тоже кто-то ждёт. И ищет… Заведи часы, завтра с утра пойдём на то место…
В девять утра в лесопарке было почти пусто. Пару раз нам встретились бегуны. Лишь когда мы подошли к первому озеру, увидели на берегу фанатов загара, которые улеглись на солнечной стороне. Впрочем, солнце уже начинало припекать. День обещал быть таким же жарким, как и вчера, как и всю неделю.
Проходя мимо лодочной станции, мы увидели замок.
Чем дальше мы шли, тем меньше было народа. Если учесть, что его и до этого было немного. В выходные все уезжают на дачи. Это мы пока вынуждены торчать в городе из-за учёбы.
Подходя к вчерашнему озерцу, мы невольно замедлили шаг. В душе у меня вновь возник холодок, несмотря на то, что ярко светило солнце. Но идти надо. Иначе не будет покоя и нам.
Вот и то место, где Лари вчера рисовал. Мы всматривались в воду. Да, в объятиях длинных стеблей что-то лежало. Но с этого места было плохо видно. Мешали блики на воде.
— Пойдём на мостик, — сказал я.
Расстояние от того места, где стояли мы, до островка кувшинок было почти таким же, как от мостика до того же островка.
И вот с мостика мы и увидели его. Увидели чётко! Там, под водой, действительно было чьё-то тело. Вероятно, стебли не давали ему всплыть на поверхность. Я даже различил белое пятно. И не хотелось думать, что это лицо, и ещё больше не хотелось думать — как это лицо выглядит.
Нам удалось найти людей. Привести. Потом мы звонили. Приехала милиция…
Конечно же, нам пришлось ответить на вопросы. Мы нарочно оделись в спортивные костюмы. Сказали, что совершали пробежку, потом остановились на мостике передохнуть и увидели тело…
Домой мы возвращались со странными чувствами. Но среди этих чувств не было ничего давящего, неприятного. Было какое-то удовлетворение, и ещё, осознание того, что нам дано было заглянуть за грань привычного и осязаемого мира.
Вадим вспомнил слова матери. Но кто же знал, что покупатель не станет возвращаться в город, а поедет дальше, чтобы навестить своих родственников? Хорошо ещё, что он догадался выяснить расписание электричек. До города ехать три часа, сегодня суббота, значит, выходной, и, мало того, что некоторые электропоезда отменены, так ещё и на этой станции не все останавливаются. По всему получалось, что уехать он сможет не раньше семи. До станции же тащиться почти два километра: сначала деревней, потом пересечь поле, далее — краем леса, по другую сторону которого располагалось старое кладбище, и, лишь, обогнув его, выйдешь на шоссе, которое приведёт к станции. Он вспомнил, как с ребятами они прятались на этом кладбище, чтобы пугать девчонок, возвращающихся из клуба при санатории. Станция до сих пор так и называется «Санаторий», но уже года два, как он закрыт, поэтому большинство электричек пролетает эту станцию, не останавливаясь.
— Что это, Женька?
Тот же вопрос я мог задать и ему.
Лари осторожно, как по минному полю, пошёл к столику, зачем-то взял в руки картину. Я же продолжал рассматривать эти следы. Как вдруг…
— Иди сюда! Скорее!
Я подлетел к нему.
— Видишь? — Лари ткнул пальцем в тот островок кувшинок, который мне показался странным.
— Вижу, — сказал я, — тут вода темнее.
— Да, нет же! Смотри! — он вновь поставил картину на столик, отступал на шаг. — Присмотрись. Там… под листьями. Видишь?
О, боги! Не может быть! Теперь и я увидел то, что видел он. Эта тень была ничем иным, как силуэтом человека. Тёмным силуэтом — там, под водой. Мне даже показалось, что один лист — никакой не лист. Это больше похоже на тёмный кусочек материи, всплывший на поверхность. Тело? Утопленник? Нет, это невозможно! И эти следы на полу… Но этого не может быть!
Но это было…
— Это невозможно, — вырвалось у меня.
— Невозможно? — переспросил он. — А это ты как объяснишь?
В том-то всё и дело, что объяснить это тоже было невозможно, как и поверить в произошедшее. Если бы я был один, то подумал бы, что сошёл с ума. Но нас было двое. И оба мы видели одно и то же.
Лари схватил картину, сложил её пополам, потом ещё раз. Я даже не успел ему помешать. Потом устремился к входной двери. Я за ним.
Мы выбросили картину в мусоропровод. Ещё одной такой ночи мы не выдержим. Когда вошли в квартиру, то оба надеялись, что следы исчезли, что это было просто наваждением, галлюцинацией, чем угодно! Но следы были на своём месте.
Лари пошёл за тряпкой и стал вытирать пол в коридоре. А вот в комнате их придётся убирать Ванишем.
Страх исчез. Вместо него почему-то появилась грусть. Мы поняли, что тот, кто приходил, не желал нам зла, не причинил бы его. И прав был Лари, когда тихо сказал:
— Он ждёт нашей помощи. И его ведь тоже кто-то ждёт. И ищет… Заведи часы, завтра с утра пойдём на то место…
В девять утра в лесопарке было почти пусто. Пару раз нам встретились бегуны. Лишь когда мы подошли к первому озеру, увидели на берегу фанатов загара, которые улеглись на солнечной стороне. Впрочем, солнце уже начинало припекать. День обещал быть таким же жарким, как и вчера, как и всю неделю.
Проходя мимо лодочной станции, мы увидели замок.
Чем дальше мы шли, тем меньше было народа. Если учесть, что его и до этого было немного. В выходные все уезжают на дачи. Это мы пока вынуждены торчать в городе из-за учёбы.
Подходя к вчерашнему озерцу, мы невольно замедлили шаг. В душе у меня вновь возник холодок, несмотря на то, что ярко светило солнце. Но идти надо. Иначе не будет покоя и нам.
Вот и то место, где Лари вчера рисовал. Мы всматривались в воду. Да, в объятиях длинных стеблей что-то лежало. Но с этого места было плохо видно. Мешали блики на воде.
— Пойдём на мостик, — сказал я.
Расстояние от того места, где стояли мы, до островка кувшинок было почти таким же, как от мостика до того же островка.
И вот с мостика мы и увидели его. Увидели чётко! Там, под водой, действительно было чьё-то тело. Вероятно, стебли не давали ему всплыть на поверхность. Я даже различил белое пятно. И не хотелось думать, что это лицо, и ещё больше не хотелось думать — как это лицо выглядит.
Нам удалось найти людей. Привести. Потом мы звонили. Приехала милиция…
Конечно же, нам пришлось ответить на вопросы. Мы нарочно оделись в спортивные костюмы. Сказали, что совершали пробежку, потом остановились на мостике передохнуть и увидели тело…
Домой мы возвращались со странными чувствами. Но среди этих чувств не было ничего давящего, неприятного. Было какое-то удовлетворение, и ещё, осознание того, что нам дано было заглянуть за грань привычного и осязаемого мира.
История третья. Встреча
«Только, чтобы сразу вернулся домой!»Вадим вспомнил слова матери. Но кто же знал, что покупатель не станет возвращаться в город, а поедет дальше, чтобы навестить своих родственников? Хорошо ещё, что он догадался выяснить расписание электричек. До города ехать три часа, сегодня суббота, значит, выходной, и, мало того, что некоторые электропоезда отменены, так ещё и на этой станции не все останавливаются. По всему получалось, что уехать он сможет не раньше семи. До станции же тащиться почти два километра: сначала деревней, потом пересечь поле, далее — краем леса, по другую сторону которого располагалось старое кладбище, и, лишь, обогнув его, выйдешь на шоссе, которое приведёт к станции. Он вспомнил, как с ребятами они прятались на этом кладбище, чтобы пугать девчонок, возвращающихся из клуба при санатории. Станция до сих пор так и называется «Санаторий», но уже года два, как он закрыт, поэтому большинство электричек пролетает эту станцию, не останавливаясь.
Страница 4 из 21
