Народ возвращался с кладбища.
Добавить в моё избранное
77 мин, 39 сек 19740
Быстро езжай отседова!
Вадим удивлённо смотрел на неё. Видя, что он продолжает оставаться на месте, баба Маня вновь, с ещё большим жаром, зашептала:
— Мало нам всем было беды, так нет! Ещё и ты появился! — И неожиданно пробормотала что-то странное. — Хотя, кто знает, может быть, ты-то ей и нужен…
— Да ты о чём, баб Мань? Кому ей-то?
— Кому, кому, — вздохнула старушка и снова перекрестилась, — да Ленке твоей — вот кому!
Вадим усмехнулся про себя: «Значит, даже она не видела».
— Погубил ты девку-то, — покачала головой старушка.
— Как это… погубил? — Вадим удивлённо посмотрел на неё, но в душе пробежал какой-то холодок.
— Так ты, что? Не знаешь, что ли? — ахнула баба Маня. — И родители тебе ничего не сказали? Ленка-то твоя, поди уж полтора года прошло, как руки на себя наложила. Ждала-ждала, а потом напилась чего-то, да ещё и по рукам полосонула, чтобы, значит, наверняка. Родители её шибко убивались. Хоронили в беленьком, как невесту, да только отпевать батюшка не стал. Ведь это смертный грех! — И снова наложила крест.
Вадим стоял, как громом поражённый. В памяти сразу всплыли: вой собак, холодные объятия, эта странная слабость… «В беленьком, как невесту»… Ну, да, на ней и было белое платье…
— Да, езжай же ты! — в сердцах бросила баба Маня. — Чего ждёшь-то! Ведь не выпустит, раз сам к ней в руки идёшь. Мы же её частенько тут видим. Как луна полная, так и идёт к вашему дому… И…
Но Вадим уже не слышал, что ещё говорила старуха. Он бросился в дом, схватил рюкзак, никак не мог вспомнить — куда положил ключи от дома и, не найдя, махнул рукой и бросился прочь.
Небо на закате было ещё светлым, но на востоке уже загорались бледные звёзды, и выплывала большая, красноватая луна.
Обогнув последний дом, Вадим побежал через поле. Он гнал от себя мысль, что впереди его поджидает путь мимо кладбища.
Добежав до него, он остановился. Было сильное искушение бежать назад, стучаться в дом к бабе Мани и проситься переночевать у неё. Он проклинал себя за то, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Но, пустила бы она его, если так настойчиво заставляла уезжать немедленно?
Собрав все силы, Вадим бросился вперёд. Главное, добежать до шоссе, а там, может быть, ездят машины. До станции оттуда совсем близко…
Вот кладбище уже почти позади. Он на миг остановился, чтобы перевести дыхание. Внезапно, в спину ударил хриплый, протяжный вой. Сердце замерло. Обернувшись, Вадим увидел бродячего, лохматого пса, который сидел у ограды, и выл, опустив морду к земле.
Вадим побежал, решив больше не останавливаться и не поворачиваться, но, пробежав совсем немного, не сдержался и обернулся. В лунном свете, неподалёку от того места, где сидел пёс, появилась женская фигура. Ужас сдавил горло, открытый рот не издал ни звука — ужасу не было выхода.
И тут… как последняя надежда на спасение, мозг пронзила мысль. Церковь! Ведь, вот же она! На другой стороне дороги! Из книг или из фильмов пришло знание о том, что там освящённая земля, а, значит, она не сможет тронуть его. На дверях церкви, конечно же, висел замок, но это было не важно.
Вадим перелез через ограду и бросился к церкви. Рядом с ней находилось всего несколько могил, вероятно, в них были захоронены служители храма. В любом случае, земля здесь была освящена. Без сил опустившись на мраморный цоколь одной из могил, Вадим прижался горячим лбом к холодному кресту. «Как в» Вие«, — мелькнула в голове глупая мысль. Он вспомнил, как смеялся, когда Хома таращил глаза внутри круга, за которым внезапно появилась Панночка. Он поднял голову и… его» панночка«стояла за оградой! Чуть-чуть успокоившееся сердце снова выдало барабанную дробь.»
— Вадим…, — донесся до него шелестящий голос, — ты опять обманул меня…
Елена протянула к нему руки, задела ограду и с криком отпрянула.
Вадим перевёл дух. Действует! Что ж, пусть он будет сидеть тут до утра, но он не сдвинется с этого места.
Она не уходила, молча смотрела на него, а потом вновь заговорила:
— Вспомни… ты всегда защищал меня, помнишь? Помнишь, как в лесу мы дали клятву — никогда не расставаться. Что я тебе сделала, Вадим?
Да. Он вспоминал. Вспоминал их первый поцелуй, о котором не сказал никому. Все ребята хвалились своими победами, а он берёг свои чувства от всех… Он вспоминал девушек, с которыми встречался. Все они были капризны, эгоистичны, не дорожили отношениями… И он понимал, что там, за оградой, стоит, может быть, единственная его судьба. Будет ли ему когда-нибудь дана новая? Равноценная той, которая умерла…
Почувствовал слёзы на глазах, страх уступил место жалости… Подошёл к ограде, положив на неё руки, прошептал:
— Прости… Я думал, что ничего не получится, надо было учиться… Родители бы не дали нам жить вместе. Но этого я не хотел.
Вадим удивлённо смотрел на неё. Видя, что он продолжает оставаться на месте, баба Маня вновь, с ещё большим жаром, зашептала:
— Мало нам всем было беды, так нет! Ещё и ты появился! — И неожиданно пробормотала что-то странное. — Хотя, кто знает, может быть, ты-то ей и нужен…
— Да ты о чём, баб Мань? Кому ей-то?
— Кому, кому, — вздохнула старушка и снова перекрестилась, — да Ленке твоей — вот кому!
Вадим усмехнулся про себя: «Значит, даже она не видела».
— Погубил ты девку-то, — покачала головой старушка.
— Как это… погубил? — Вадим удивлённо посмотрел на неё, но в душе пробежал какой-то холодок.
— Так ты, что? Не знаешь, что ли? — ахнула баба Маня. — И родители тебе ничего не сказали? Ленка-то твоя, поди уж полтора года прошло, как руки на себя наложила. Ждала-ждала, а потом напилась чего-то, да ещё и по рукам полосонула, чтобы, значит, наверняка. Родители её шибко убивались. Хоронили в беленьком, как невесту, да только отпевать батюшка не стал. Ведь это смертный грех! — И снова наложила крест.
Вадим стоял, как громом поражённый. В памяти сразу всплыли: вой собак, холодные объятия, эта странная слабость… «В беленьком, как невесту»… Ну, да, на ней и было белое платье…
— Да, езжай же ты! — в сердцах бросила баба Маня. — Чего ждёшь-то! Ведь не выпустит, раз сам к ней в руки идёшь. Мы же её частенько тут видим. Как луна полная, так и идёт к вашему дому… И…
Но Вадим уже не слышал, что ещё говорила старуха. Он бросился в дом, схватил рюкзак, никак не мог вспомнить — куда положил ключи от дома и, не найдя, махнул рукой и бросился прочь.
Небо на закате было ещё светлым, но на востоке уже загорались бледные звёзды, и выплывала большая, красноватая луна.
Обогнув последний дом, Вадим побежал через поле. Он гнал от себя мысль, что впереди его поджидает путь мимо кладбища.
Добежав до него, он остановился. Было сильное искушение бежать назад, стучаться в дом к бабе Мани и проситься переночевать у неё. Он проклинал себя за то, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Но, пустила бы она его, если так настойчиво заставляла уезжать немедленно?
Собрав все силы, Вадим бросился вперёд. Главное, добежать до шоссе, а там, может быть, ездят машины. До станции оттуда совсем близко…
Вот кладбище уже почти позади. Он на миг остановился, чтобы перевести дыхание. Внезапно, в спину ударил хриплый, протяжный вой. Сердце замерло. Обернувшись, Вадим увидел бродячего, лохматого пса, который сидел у ограды, и выл, опустив морду к земле.
Вадим побежал, решив больше не останавливаться и не поворачиваться, но, пробежав совсем немного, не сдержался и обернулся. В лунном свете, неподалёку от того места, где сидел пёс, появилась женская фигура. Ужас сдавил горло, открытый рот не издал ни звука — ужасу не было выхода.
И тут… как последняя надежда на спасение, мозг пронзила мысль. Церковь! Ведь, вот же она! На другой стороне дороги! Из книг или из фильмов пришло знание о том, что там освящённая земля, а, значит, она не сможет тронуть его. На дверях церкви, конечно же, висел замок, но это было не важно.
Вадим перелез через ограду и бросился к церкви. Рядом с ней находилось всего несколько могил, вероятно, в них были захоронены служители храма. В любом случае, земля здесь была освящена. Без сил опустившись на мраморный цоколь одной из могил, Вадим прижался горячим лбом к холодному кресту. «Как в» Вие«, — мелькнула в голове глупая мысль. Он вспомнил, как смеялся, когда Хома таращил глаза внутри круга, за которым внезапно появилась Панночка. Он поднял голову и… его» панночка«стояла за оградой! Чуть-чуть успокоившееся сердце снова выдало барабанную дробь.»
— Вадим…, — донесся до него шелестящий голос, — ты опять обманул меня…
Елена протянула к нему руки, задела ограду и с криком отпрянула.
Вадим перевёл дух. Действует! Что ж, пусть он будет сидеть тут до утра, но он не сдвинется с этого места.
Она не уходила, молча смотрела на него, а потом вновь заговорила:
— Вспомни… ты всегда защищал меня, помнишь? Помнишь, как в лесу мы дали клятву — никогда не расставаться. Что я тебе сделала, Вадим?
Да. Он вспоминал. Вспоминал их первый поцелуй, о котором не сказал никому. Все ребята хвалились своими победами, а он берёг свои чувства от всех… Он вспоминал девушек, с которыми встречался. Все они были капризны, эгоистичны, не дорожили отношениями… И он понимал, что там, за оградой, стоит, может быть, единственная его судьба. Будет ли ему когда-нибудь дана новая? Равноценная той, которая умерла…
Почувствовал слёзы на глазах, страх уступил место жалости… Подошёл к ограде, положив на неё руки, прошептал:
— Прости… Я думал, что ничего не получится, надо было учиться… Родители бы не дали нам жить вместе. Но этого я не хотел.
Страница 7 из 21
