Невесть откуда появившийся ветер колыхнул замерзшую ветку, налипший на неё бархатный, едва прихваченный первым морозом снег, слетел вниз, прозрачной плёнкой распушившись в воздухе, потом плавно осел на землю и растворился в грязной воде лужи.
Добавить в моё избранное
71 мин, 17 сек 13916
Выглядело это так, будто огромный осьминог, грязно-серого цвета одновременно шевелил всеми своими многочисленными щупальцами. Зрелище было настолько отвратительным, что девушка отвернулась, не в силах больше наблюдать за огромной массой покойников, которые все вместе стали обретать формы единого целого.
Сергей, превозмогая боль, подполз к краю и заворожено смотрел вниз. Анатолий подошёл к окну и выглянул наружу. На улице нежити поубавилось — большинство из них уже протиснулись в дом, но оставшееся продолжали напирать. Те, которые попали внутрь первыми, в большинстве своем потеряли равновесие и повалились на пол. Остальные, которые подпирали сзади, ещё твердыми костями вставали прямо на упавших и шли дальше. Подбираясь к стене, над которой зиял ход наверх, они под давлением сзади тоже теряли равновесие и оказывались внизу, на них в следующее мгновение вставали те, кто плелся следом.
На первый взгляд все это выглядело нелепо. Машка, вновь смотревшая вниз, даже усмехнулась, наблюдая за сменой декораций, пока не поняла, что в этом бесконечном наступательном движении есть определённая система. Суть её стала понятна, когда из потолочного лаза появилась первая гнилая рука. Покойники, повинуясь какому-то единому целенаправленному импульсу, создавали своими телами тумбу, с которой уже можно было пробраться на второй этаж, к заветной человеческой плоти, или ещё к чему-то, что им было нужно.
Сергей, державший наготове топор, рубанул по этой руке, а в придачу, чуть не нырнув головой обратно на первый этаж, сильно приложил обухом по остаткам черепа первого добравшегося покойничка. Но Толя был наготове и не дал хозяину свалиться вниз.
— Вот теперь точно, конец, — сквозь тяжелую отдышку прошипел Лекарев. — Достанут они нас тут.
— Спокойно, — лицо художника, несмотря на титанические усилия, которые он приложил к уничтожению ворвавшегося на его территорию врага, было спокойно и, хотя бросалась в глаза бледность, вызванная, очевидно, потерей крови и болевыми импульсами в прокушенной ноге, выглядел он весьма сосредоточено. — Мы это ещё посмотрит, кто кого.
Внизу послышалось какое-то интенсивное шевеление и странные звуки, которые даже ревом назвать было нельзя. Ребята дружно посмотрели вниз и увидели, как в районе бывшего погреба, охваченного пламенем, провалился пол и несколько боевых единиц мертвого отряда грохнулись в подпол, поглощаемые пламенем. Остальные, которые удержались на краешке, начали двигаться ещё интенсивнее, подпирая в спину своих предшественников, поэтому давление на лаз в потолке в скором времени должно было усилиться.
Внезапно Лекареву стало невыносимо тоскливо. Он снова вернулся к размышлениям о нелепости ситуации. Умирать сегодня, да и в ближайшее время, в его планы не входило. Но обстоятельства складывались именно таким образом, что скоро его должны были загрызть покойники. Он подошёл к окну и посмотрел вниз. На улице нечестии почти не осталось, все проникли в дом. Было какой-то глупостью погибнуть от рук или от зубов или когтей тех, кто уже давно, а может и недавно, умер. Вся эта гнилая масса, наседавшая на них с первого этажа — этого просто не могло быть в природе, в том мире, в котором парень привык существовать. Маньяки, грабители и убийцы — сколько угодно, но не ожившие мертвецы.
Однако звуки, доносившиеся с первого этажа, свидетельствовали об обратном. Вся эта мерзость, пришедшая к ним в гости этой проклятой ночью, была более чем реальной. Толя посмотрел на Сергея, который с топором в руках дежурил в боевой готовности у лаза. Хотя глаза его в свете огня источали блеск и даже некоторый оттенок силы, по лицу едва заметными пробегали какие-то мучительные тени. Руки, в которых художник плотно сжимал оружие, ходили ходуном так, что в любое мгновение топор мог выпасть из них.
— Дай-ка я подежурю, — сказал Анатолий, подойдя к хозяину дома, как раз в тот момент, когда силы почти покинули последнего и он начал клониться к полу. Художник только утвердительно кивнул и отполз в сторону. Машка ходила от стены к стене, судорожно сжимая свои плечи — у девушки начиналась истерика. Общую картину нервозности, царившую вокруг, гармонично дополнял едкий запах гари и гнили, который густо валил с первого этажа.
— Открой окна, — задыхаясь, обратился Сергей к сестре. Та послушно выполнила команду.
Впрочем, едкий дым не сколько, кажется, не мешал покойникам. Они все с тем же, а может и большим напором, лезли в люк. Толян несколько раз наотмашь ударил по одному или нескольким из них, что-то даже отрубив. Но находится у люка становилось небезопасно — кислород убывал с каждой секундой.
— Толя, Толя — слабым голосом позвал Сергей. — Подойди.
Лекарев подбежал к парню.
— Я уже не жилец, ты сам видишь, вам с Машкой надо спасаться.
— Что ты такое говоришь! — воскликнула девушка, вмешавшись в разговор.
— Молчи, я не с тобой разговариваю!
Сергей, превозмогая боль, подполз к краю и заворожено смотрел вниз. Анатолий подошёл к окну и выглянул наружу. На улице нежити поубавилось — большинство из них уже протиснулись в дом, но оставшееся продолжали напирать. Те, которые попали внутрь первыми, в большинстве своем потеряли равновесие и повалились на пол. Остальные, которые подпирали сзади, ещё твердыми костями вставали прямо на упавших и шли дальше. Подбираясь к стене, над которой зиял ход наверх, они под давлением сзади тоже теряли равновесие и оказывались внизу, на них в следующее мгновение вставали те, кто плелся следом.
На первый взгляд все это выглядело нелепо. Машка, вновь смотревшая вниз, даже усмехнулась, наблюдая за сменой декораций, пока не поняла, что в этом бесконечном наступательном движении есть определённая система. Суть её стала понятна, когда из потолочного лаза появилась первая гнилая рука. Покойники, повинуясь какому-то единому целенаправленному импульсу, создавали своими телами тумбу, с которой уже можно было пробраться на второй этаж, к заветной человеческой плоти, или ещё к чему-то, что им было нужно.
Сергей, державший наготове топор, рубанул по этой руке, а в придачу, чуть не нырнув головой обратно на первый этаж, сильно приложил обухом по остаткам черепа первого добравшегося покойничка. Но Толя был наготове и не дал хозяину свалиться вниз.
— Вот теперь точно, конец, — сквозь тяжелую отдышку прошипел Лекарев. — Достанут они нас тут.
— Спокойно, — лицо художника, несмотря на титанические усилия, которые он приложил к уничтожению ворвавшегося на его территорию врага, было спокойно и, хотя бросалась в глаза бледность, вызванная, очевидно, потерей крови и болевыми импульсами в прокушенной ноге, выглядел он весьма сосредоточено. — Мы это ещё посмотрит, кто кого.
Внизу послышалось какое-то интенсивное шевеление и странные звуки, которые даже ревом назвать было нельзя. Ребята дружно посмотрели вниз и увидели, как в районе бывшего погреба, охваченного пламенем, провалился пол и несколько боевых единиц мертвого отряда грохнулись в подпол, поглощаемые пламенем. Остальные, которые удержались на краешке, начали двигаться ещё интенсивнее, подпирая в спину своих предшественников, поэтому давление на лаз в потолке в скором времени должно было усилиться.
Внезапно Лекареву стало невыносимо тоскливо. Он снова вернулся к размышлениям о нелепости ситуации. Умирать сегодня, да и в ближайшее время, в его планы не входило. Но обстоятельства складывались именно таким образом, что скоро его должны были загрызть покойники. Он подошёл к окну и посмотрел вниз. На улице нечестии почти не осталось, все проникли в дом. Было какой-то глупостью погибнуть от рук или от зубов или когтей тех, кто уже давно, а может и недавно, умер. Вся эта гнилая масса, наседавшая на них с первого этажа — этого просто не могло быть в природе, в том мире, в котором парень привык существовать. Маньяки, грабители и убийцы — сколько угодно, но не ожившие мертвецы.
Однако звуки, доносившиеся с первого этажа, свидетельствовали об обратном. Вся эта мерзость, пришедшая к ним в гости этой проклятой ночью, была более чем реальной. Толя посмотрел на Сергея, который с топором в руках дежурил в боевой готовности у лаза. Хотя глаза его в свете огня источали блеск и даже некоторый оттенок силы, по лицу едва заметными пробегали какие-то мучительные тени. Руки, в которых художник плотно сжимал оружие, ходили ходуном так, что в любое мгновение топор мог выпасть из них.
— Дай-ка я подежурю, — сказал Анатолий, подойдя к хозяину дома, как раз в тот момент, когда силы почти покинули последнего и он начал клониться к полу. Художник только утвердительно кивнул и отполз в сторону. Машка ходила от стены к стене, судорожно сжимая свои плечи — у девушки начиналась истерика. Общую картину нервозности, царившую вокруг, гармонично дополнял едкий запах гари и гнили, который густо валил с первого этажа.
— Открой окна, — задыхаясь, обратился Сергей к сестре. Та послушно выполнила команду.
Впрочем, едкий дым не сколько, кажется, не мешал покойникам. Они все с тем же, а может и большим напором, лезли в люк. Толян несколько раз наотмашь ударил по одному или нескольким из них, что-то даже отрубив. Но находится у люка становилось небезопасно — кислород убывал с каждой секундой.
— Толя, Толя — слабым голосом позвал Сергей. — Подойди.
Лекарев подбежал к парню.
— Я уже не жилец, ты сам видишь, вам с Машкой надо спасаться.
— Что ты такое говоришь! — воскликнула девушка, вмешавшись в разговор.
— Молчи, я не с тобой разговариваю!
Страница 17 из 20
