День подходил к концу, чуть ли не единственный тёплый и светлый день посреди пасмурного сентября. По пролегавшей среди полей пыльной дороге крестьяне вереницей возвращались с работ: кто-то ступал тяжело, согнув усталую спину, кто-то напротив шёл легко и весело, балагуря с друзьями. Из дверей и окон потянулись запахи ужина.
Добавить в моё избранное
69 мин, 53 сек 8348
— Не боишься их в сумке носить? — спросила сестра, увидев, как небрежно бросил гранаты Теодор.
— Ничего страшного, пока к трубке огонь не поднесён, — улыбнулся тот.
«Вот в такие моменты мне и кажется, что из нас двоих не я младший ребёнок», — подумала Мелисса, завязывая сумку…
В каждом человеке таится зверь. Некоторые выпускают его на свободу.
Гюнтер Вайс был родом из Бремена. В детстве его взял в подмастерья ювелир, и через много лет учёбы и работы парню выпала удача: заменил своего учителя и стал полноправным золотых дел мастером. На что-то действительно выдающееся способен не был, но всё же считался лучшим в городе и окрестностях. Удачно женился, купил хороший дом.
В общем, жизнь его была просто замечательной — пока не появился в Бремене новый ювелир, пришедший из Антверпена. Некий Клаас. Естественно, завёл лавку на той же улице, что и Гюнтер: в Бремене, как и в других городах ремесленники селились по профессиям. На берегу реки — нуждавшиеся в глине гончары, ближе к окраинам вонючие кожевенники и красильщики, шумные кузнецы и углежоги. Ну а золотых дел мастера могли обосноваться и в привилегированном районе, поближе к потенциальным покупателям.
Итак, завёл лавку мастер Клаас, и с той поры не стало у Гюнтера спокойного житья. Ревнивым оком следил он за тем, как к конкуренту ходят клиенты — сколько человек, много ли покупают. Очень скоро все в городе знали: Клаас делает такие украшения, равных которым трудно сыскать, хоть всю землю обойди. Вайс заработок не потерял — пришлый антверпенец цену держал слишком высокую, и ходили к нему не все, — но сознание превосходства чужака глодало разум, как голодный пёс сладкую косточку. Друзья же ещё и подначивали, мол, не выйдет у тебя, Гюнтер, так же изящно перстень сделать или диадему. Разговоры подобные радости Вайсу не доставляли, и чем дальше, тем больше он завидовал умелому Клаасу.
И вот однажды в трескучее декабрьское утро мастера из Антверпена обнаружили разорванным буквально на части в собственном доме. Насмерть перепуганная служанка клялась и божилась, что сделал это громадный зверь, весь поросший золотистой шерстью. Посреди ночи чудовище в щепы разнесло прочную дверь, накинулось на Клааса, затем учинило в его доме настоящий разгром и было таково. Скрылось во тьму ночных улиц. Мудрено ли, ни оконца не горело, не то что фонаря.
Друзья заметили, что Гюнтер Вайс был счастлив — до смерти надоевший умелец больше не будет вызывать тоску-кручину.
Потом чудовище снова объявлялось в Бремене. Дюжину раз за одну зиму. Всё в ремесленных кварталах: то лучшего гравёра убьёт, то известного всем сапожника. Последний убитый, портной, был парень не робкого десятка и просто так зверюге не дался. Перебудил весь дом грохотом драки, сумел выбраться на улицу. На его счастье, как раз мимо ночной дозор проходил. Стражники увидели, как портной отмахивается от зверя дедовским фальчионом, кинулись на подмогу, выстрелили несколько раз. Чудовище убежало, но несладко ему пришлось — протянулась дорожка из капель крови по мостовой. Дозорные по ней два квартала пробежали, да дальше след в реку ушёл, а там и оборвался. Храбрый портняжка же от полученных ран там на улице и скончался, его даже отнести никуда не успели.
Наутро обнаружили, что Вайс пропал из города. Жена его говорила, что по делам торговым муж уехал, но всё равно косились люди недобро на дом их, да разговоры всякие пошли. Когда ж через неделю и жена исчезла, в открытую стали заявлять, что Гюнтер это чудовище и есть. Оборотень, богом за зависть проклятый.
После этого стали в разных местах Германии замечать этого зверя, а ещё через некоторое время и Моргенштерн заинтересовался странным случаем. Члены общества отправились во все уголки, где видели поросшего золотистой шерстью оборотня. Говорили с выжившими и свидетелями, сопоставляли факты. Штрих за штрихом восстанавливали полную картину. Так и узнали всю историю Гюнтера Вайса, которую Теодор пересказал сестре по дороге к городу Ульму.
И снова Мелисса побоялась спросить его, как погибли другие два охотника из его «троицы». О том, почему так долго не удавалось Гюнтера Вайса изловить или уничтожить, она тоже пока разговора не начинала.
Ехали они быстро. Теодор обмолвился, что когда служил в кавалерии, то по регламенту делали они в день три целых саксонских мили и ещё треть, и так пять дней в неделю, после чего два дня на отдых. Сейчас же каждый из них взял по две лошади: одна для езды, вторая отдыхает, идя без всего, и таким способом, пересаживаясь из седла в седло, каждый день оставляли они за спиной по восемь с половиной саксонских миль. При этом в остановках животные не нуждались, по странной конской особенности отдыхая на ходу лучше, чем стоя на месте.
Привычный к таким переходам, Теодор переносил их с лёгкостью. В силу плотного телосложения, в детстве он всегда отставал от сверстников, случись им бежать взапуски — но тем сильнее полюбил лошадей, и, бывало, больше времени проводил верхом, чем стоя на твёрдой земле.
— Ничего страшного, пока к трубке огонь не поднесён, — улыбнулся тот.
«Вот в такие моменты мне и кажется, что из нас двоих не я младший ребёнок», — подумала Мелисса, завязывая сумку…
В каждом человеке таится зверь. Некоторые выпускают его на свободу.
Гюнтер Вайс был родом из Бремена. В детстве его взял в подмастерья ювелир, и через много лет учёбы и работы парню выпала удача: заменил своего учителя и стал полноправным золотых дел мастером. На что-то действительно выдающееся способен не был, но всё же считался лучшим в городе и окрестностях. Удачно женился, купил хороший дом.
В общем, жизнь его была просто замечательной — пока не появился в Бремене новый ювелир, пришедший из Антверпена. Некий Клаас. Естественно, завёл лавку на той же улице, что и Гюнтер: в Бремене, как и в других городах ремесленники селились по профессиям. На берегу реки — нуждавшиеся в глине гончары, ближе к окраинам вонючие кожевенники и красильщики, шумные кузнецы и углежоги. Ну а золотых дел мастера могли обосноваться и в привилегированном районе, поближе к потенциальным покупателям.
Итак, завёл лавку мастер Клаас, и с той поры не стало у Гюнтера спокойного житья. Ревнивым оком следил он за тем, как к конкуренту ходят клиенты — сколько человек, много ли покупают. Очень скоро все в городе знали: Клаас делает такие украшения, равных которым трудно сыскать, хоть всю землю обойди. Вайс заработок не потерял — пришлый антверпенец цену держал слишком высокую, и ходили к нему не все, — но сознание превосходства чужака глодало разум, как голодный пёс сладкую косточку. Друзья же ещё и подначивали, мол, не выйдет у тебя, Гюнтер, так же изящно перстень сделать или диадему. Разговоры подобные радости Вайсу не доставляли, и чем дальше, тем больше он завидовал умелому Клаасу.
И вот однажды в трескучее декабрьское утро мастера из Антверпена обнаружили разорванным буквально на части в собственном доме. Насмерть перепуганная служанка клялась и божилась, что сделал это громадный зверь, весь поросший золотистой шерстью. Посреди ночи чудовище в щепы разнесло прочную дверь, накинулось на Клааса, затем учинило в его доме настоящий разгром и было таково. Скрылось во тьму ночных улиц. Мудрено ли, ни оконца не горело, не то что фонаря.
Друзья заметили, что Гюнтер Вайс был счастлив — до смерти надоевший умелец больше не будет вызывать тоску-кручину.
Потом чудовище снова объявлялось в Бремене. Дюжину раз за одну зиму. Всё в ремесленных кварталах: то лучшего гравёра убьёт, то известного всем сапожника. Последний убитый, портной, был парень не робкого десятка и просто так зверюге не дался. Перебудил весь дом грохотом драки, сумел выбраться на улицу. На его счастье, как раз мимо ночной дозор проходил. Стражники увидели, как портной отмахивается от зверя дедовским фальчионом, кинулись на подмогу, выстрелили несколько раз. Чудовище убежало, но несладко ему пришлось — протянулась дорожка из капель крови по мостовой. Дозорные по ней два квартала пробежали, да дальше след в реку ушёл, а там и оборвался. Храбрый портняжка же от полученных ран там на улице и скончался, его даже отнести никуда не успели.
Наутро обнаружили, что Вайс пропал из города. Жена его говорила, что по делам торговым муж уехал, но всё равно косились люди недобро на дом их, да разговоры всякие пошли. Когда ж через неделю и жена исчезла, в открытую стали заявлять, что Гюнтер это чудовище и есть. Оборотень, богом за зависть проклятый.
После этого стали в разных местах Германии замечать этого зверя, а ещё через некоторое время и Моргенштерн заинтересовался странным случаем. Члены общества отправились во все уголки, где видели поросшего золотистой шерстью оборотня. Говорили с выжившими и свидетелями, сопоставляли факты. Штрих за штрихом восстанавливали полную картину. Так и узнали всю историю Гюнтера Вайса, которую Теодор пересказал сестре по дороге к городу Ульму.
И снова Мелисса побоялась спросить его, как погибли другие два охотника из его «троицы». О том, почему так долго не удавалось Гюнтера Вайса изловить или уничтожить, она тоже пока разговора не начинала.
Ехали они быстро. Теодор обмолвился, что когда служил в кавалерии, то по регламенту делали они в день три целых саксонских мили и ещё треть, и так пять дней в неделю, после чего два дня на отдых. Сейчас же каждый из них взял по две лошади: одна для езды, вторая отдыхает, идя без всего, и таким способом, пересаживаясь из седла в седло, каждый день оставляли они за спиной по восемь с половиной саксонских миль. При этом в остановках животные не нуждались, по странной конской особенности отдыхая на ходу лучше, чем стоя на месте.
Привычный к таким переходам, Теодор переносил их с лёгкостью. В силу плотного телосложения, в детстве он всегда отставал от сверстников, случись им бежать взапуски — но тем сильнее полюбил лошадей, и, бывало, больше времени проводил верхом, чем стоя на твёрдой земле.
Страница 9 из 20
