Дело села N

— спросил Доктор.

— Не совсем, — Виктор снова усмехнулся, — но похоже. Связи в госбезе. Ну, ладно, рассказывать — так все…

С этими словами отшельник поднялся с кресла и подошел к серванту. Достал оттуда что-то и протянул Алексею.

«Что-то» оказалось пенсионным удостоверением. Пенсионным удостоверением на имя полковника КГБ Виктора Иннокентьевича Гольсера.

— Вы работали в КГБ?

Виктор скривился:

— Начинал в СМЕРШе, тогда это было актуальнее. А после войны — да, в комитете. Кое-кто из сильных мира сего знает про вампиров и не прочь воспользоваться нашими услугами. Взамен они прикрывают некоторые наши проколы… ну знаете, чтобы толпа не узнала про то, что мы есть.

Вампир взглянул куда-то в сторону, а потом продолжил бесцветным голосом.

— Я воевал против своей страны… но я не жалею. Этого неврастеника Адольфа, ставленника черных колдунов из Туле необходимо было убрать. Да и воевал я не только против людей — вампиры были и в ГЕСТАПО и в СС, я уж не говорю про Анненербе. Так что бой шел на равных. Собственно, моя работа в СМЕРШе и заставила меня обратить внимание на вашего маньяка. Он, конечно, псих. Но, к сожалению, систему алхимических превращений с подпиткой энергии, посредством убийств, соответствующих «Ключам» Василия Валентина разрабатывали ребята из Анненербе. В том числе и мои собратья, ликвидацией которых я в свое время занимался по заказам Центра. То, что я оказался в одном селе с убийцей, владеющим алхимической техникой, о которой знают единицы — это не просто совпадение. В лучшем случае — перст судьбы. Но более вероятно, что он намеренно играет со мной. Что это чья-то месть.

Виктор помолчал. Взял из стоящей на столе шкатулки сигару, закурил. Продолжил, будто постепенно возвращаясь к реальности:

— Не стоит недооценивать возможности тех знаний, которые оказались в руках у нашего маньяка. Если ему удастся то, что он задумал, он станет не просто бессмертным. Он станет почти богом! Границы его могущества будет трудно себе представить. Учитывая то с каким садизмом он убивает жертву, то, как бескомпромиссно идет к своей цели… если ему удасться совершить двенадцатое убийство, то я сменю место обитания. Уеду на другой континент, чего и вам посоветую. Правда, не думаю, что это поможет.

Отшельник искоса взглянул на Доктора и улыбнулся:

— Ну, Алекс, как вам перспектива? Игра стоит свеч?

— Ставки уже сделаны, теперь осталась разыграть имеющиеся у нас карты — а там как фишка ляжет. Глядишь и мы в пуле окажемся, — Доктор для солидности использовал все известные подходящие к случаю выражения и нельзя сказать, что он сам до конца понял, что сказал, но Виктор согласно кивнул и Алекс продолжил. — Честно говоря, меня… как несложившегося ученого… больше интересуете лично вы, Виктор. Каково это — быть вампиром? И как вас угораздило им стать? Или вы таким родились?

Отшельник откинулся в кресле и принялся рассказывать:

— Нет, я родился человеком. У вампиров не может быть детей в обычном смысле этого слова. Но самые старые и могучие из нас могут обращать людей в себе подобных. Когда мне исполнится за пятьсот, я, наверное, тоже смогу. Но процесс этот долгий, сложный и требующий обоюдного согласия. Первое время молодой вампир как бы сходит с ума: постоянная жажда крова и агрессивность. Постепенно это проходит. Нам ведь не обязательно убивать своих жертв — просто достаточно выпить пару глотков крови в неделю. Наша слюна при попадании в кровь человека вызывает обморок, сопровождающийся небольшой ретроградной амнезией. Сама ранка от клыков затягивается через полчаса после укуса, а кровь останавливается сразу. На следующий день не остается даже шрама, — Виктор сделал паузу, затянулся пару раз. И без того темная комната постепенно наполнялась клубами дыма. — Солнечный цвет нам неприятен и после пары часов, проведенных под действием прямых солнечных лучей я могу заработать приличные ожоги. Среднестатистический вампир сильнее среднестатистического человека. А так, в целом, я не сильно отличаюсь от живых. У меня растут волосы и ногти. Я даже потею, вопреки известной пословице… но, знаешь, чего-то не хватает. Что-то такое умерло в моей душе, когда перерождалось тело. Это трудно объяснить… как будто не хватает руки или ноги, понимаешь? Просто тоска засела навеки занозой в груди. Чем старше вампир, тем сильнее он это чувствует: не так радуют и пища, и вино, и женщины. Только кровь по-прежнему приносит с собой эйфорию.

Виктор снова сделал паузу в монологе. Внимательно взглянул на Доктора:

— Знаете, Алекс, я, когда был человеком, стихи писал. Неплохие, в целом. Но после преображения ни строчки не смог написать. Вдохновения нет, понимаете?

Доктор кивнул.

— Да, дела… тяжко вам.

— Да не то чтобы очень. Я уже как-то привык.

— Вам приходится питаться человеческой кровью. Даже если вы никого не убивали, вы все равно попадаете под определение «Зла».