Шип

Старлей на крыльях порхнул в полуподвальное помещение, где уже работала следственная группа.

Место преступления оказалось небольшой, запущенной комнатой. Скорее даже конурой, так грязно здесь было. Пятна сырости и паутина по углам, отстающие обои, зловоние, гора немытой посуды на столе и пустых пивных пластмассок у входа — как можно вообще так жить? Штефогло передёрнуло всем телом.

— Так жить нельзя, — пробормотал следователь, а в уме пронеслось эхом: «Да и не живут уже больше!».

— Вы что-то сказали? — нарисовался рядом молодой участковый.

— Я говорю, докладывай, что тут да как…

— Убитая, Вера Ильинична Задуйская, тридцати шести лет от роду, безработная, не замужем. Неоднократно привлекалась к административной ответственности за пьянство, аморалку и хулиганство. Постоянные жалобы жильцов дома на асоциальное поведение и антисанитарию. Думаю — обычная бытовуха. Не поделила что-то с очередным хахалем-собутыльником. Убийство произошло несколько дней назад. Жильцы обратились, когда запах из квартиры стал невыносимым. Орудие убийства — обычный гвоздь, так и торчит в теле. Эксперты сейчас пытаются снять пальчики в квартире. Но это будет нелегко — пустой тары навалом, а посетителей залётных здесь всегда хватало…

Участковый ещё что-то бубнил, сверяясь с записями в блокноте, но Штефогло его уже не слушал. Он попросил сообщить ему после вскрытия, была ли женщина беременной. Хотя сам в этом почти не сомневался. Единственное, что настораживало — смена маньяком почерка. Это было первое убийство, совершённое в помещении. До этого всех жертв находили, так сказать, на открытом воздухе.

Когда раздался неожиданный звонок в дверь и на пороге появился следователь из убойного отдела, Елена Васильевна даже не удивилась. В её одинокую квартиру редко кто захаживал. Но этого посетителя она ждала и уже нервничала, что он так долго не появлялся.

— Вы ничего не хотите мне рассказать, Елена Васильевна? — прямо с порога заявил Штефогло.

— Раздевайтесь и проходите на кухню. Там и поговорим.

Она провела незваного долгожданного гостя, усадила за стол с сушками и поставила чайник.

— Вы, наверное, хотите меня спросить, где я была двадцать первого ноября вечером? — как ни в чём не бывало, задала вопрос хозяйка, разливая чай.

Старший лейтенант, грызший бублик, закашлялся.

— Скажу сразу — алиби у меня на девятнадцать часов нет. Была дома, одна.

— Откуда вы знаете так точно дату и время? — откашлявшись, выдавил старлей.

— Потому что у меня был очередной фантасмагорический приступ. Когда пришла в себя, посмотрела на часы. Я ведь сразу поняла, что ЭТО случилось вновь. И ждала вас…

— Я хотел бы вам верить, но не могу понять, почему и как вы это ощущаете.

— Я тоже, ума не приложу. Ничего не понимаю, честно говоря. Могу только сказать, что я как будто вмиг переношусь в другое место и нахожусь там в момент убийства. Ужас! В этот раз гвоздь входил так туго…

Елена Васильевна изменилась в лице, казалось она сейчас потеряет сознание. Штефогло помог ей сесть, налил стакан холодной воды из крана.

— Спасибо, — пожелтевшие щёки библиотекарши стали розоветь, — как мне избавиться от всего этого? Зачем вы вытащили меня из психушки — там хоть шанс был, что подлечат…

— Скорее — залечат! Надежды на тамошнее исцеление — ноль целых шиш десятых, — старлей задумчиво тёр лоб. — Я считаю, что ваша единственная надежда на избавление от приступов бреда — если нам удастся поймать злодея и выяснить, что за связь существует между вами.

Старший лейтенант сделал глоток, не отрываясь взором от хозяйки.

— Я понимаю, что это очень трудно и неприятно. Но попробуйте, всё же, ещё хоть что-нибудь вспомнить из своего последнего марева. Любая мелочь может оказаться важной и привести нас к убийце.

Штефогло цедил чай, растягивая время, и с сожалением наблюдал, как морщила лоб и отрицательно качала головой женщина.

Вернувшись в отделение, Штефогло первым делом зашёл к экспертам. Как он и предполагал, убитая оказалась беременной.

— И убита она, могу сказать с большой вероятностью, не позже семи часов вечера двадцать первого, — добавил эксперт.

— Это показало вскрытие?

— Труп сильно разложился и такой точный ответ вряд ли возможен. А вот то, что свет в квартире не был включён, и окна не зашторены — это показатель. Сейчас рано темнеет. После семи в этом подземелье — хоть глаз выколи.

— Может убийца, уходя, автоматически щёлкнул выключателем?

— Ага, и раздвинул снова занавески? Нет, всё произошло, пока с улицы падал хоть какой-то свет.

Приняв выводы эксперта к сведению, старший лейтенант направился к себе. Здесь его ждала новая порция дополнительной информации. В полученном рапорте об осмотре места преступления он нашёл две интересные зацепки.