Шип

Лиза чувствовала тягу и потребность в этих контактах, и старалась навещать консультацию по поводу и без, лишь бы увидеть врачиху и побыть с нею рядом.

Месяц нанизывался на месяц, живот рос и начинал мешать в работе, а просвета так и не наблюдалось. Может и закончилось бы всё более-менее обыденно и сносно, если б не Лизкина судьба. Уж больно крута она была к ней, не давала расслабухи.

Возвращению тёплого времени года радовались все: жители, звери, растения. Сам мегаполис, сбросив опостылевшее зимнее покрывало, распрямлялся и расцвечивался навстречу яркому солнцу. Город ожил, зашумел. По внутридворовым аллейкам гуляли мамаши с колясками. Дети постарше щебетали на игровых площадках. Им отвечали весенние трели птиц. Вновь стало многолюдно. Из подвалов и подъездов повылазили, как отогревшиеся тараканы, бомжи — неотъемлемая составляющая населения любого большого города.

Лиза, уже с трудом передвигавшаяся, продолжала тем не менее регулярно обходить свои владения и присматривать за порядком. Её намётанный взгляд моментально замечал любые поломки, выхватывал из общей картины недоделки: вот тут оградку надо бы подварить, пока совсем не отломалась, а здесь надо покрасить входную дверь, да и деревья неплохо было бы обрезать.

— Эх, жаль, что уже многого не могу сделать сама. Да и не моя это собственно работа, — Лиза продолжала обход, когда ей попался на пути открытый колодец.

Лиза заглянула в него — хорошо, хоть не канализационный. Всего лишь связистов, но тоже глубокий. И не огорожено, и не видно монтёров поблизости, да и крышки нет.

— Вот сволочи, бомжары проклятые, — Лиза выругалась и стала думать, как же поступить, — не только кабель воруют, уже и крышку люка на металлолом утащили, санитары города, будь они неладны.

Оставлять колодец открытым и без присмотра было опасно. Мало ли, кто в него свалиться может по неосторожности. Лиза осмотрелась по сторонам в надежде найти, чем бы загородить или прикрыть опасное место. У арки, ведущей со двора, копошилась пара бездомных. Они о чём-то спорили, явно не в силах разделить добычу. Присмотревшись, Лиза заметила рядом с ними прислонённую к стене лючину. В несколько своих великанских шагов она оказалась у арки. От бомжей, заметивших несущуюся на них гром-бабу, и след простыл. Только чугунная крышка так и осталась у стены. Лиза откатила её обратно к колодцу и, приподняв, водрузила на место. Опасность была ликвидирована. Вот только разогнуться Лиза уже не смогла — резкая боль полоснула по низу живота. В глазах всё поплыло…

Смена акушера-гинеколога Жанны Николаевны подходила к концу, когда скорая привезла новую пациентку. Это была уже пятая за время дежурства. За свою недолгую практику Жаннетт, как в роддоме звали молодого врача, успела насмотреться всякого. Это медицинское учреждение, призванное по идее быть домом радости, порой приносило иным немалые беды и печали. Современная жизнь, отравленная синтетикой и химией, алкоголем и наркотиками, никотином и радиацией, выбросами и загрязнениями, нервами и лекарствами, ультрафиолетом и прочими видами излучений, плохим питанием и чрезмерными нагрузками, расставляла врачам капканы и силки, из которых не всегда удавалось выбраться без потерь.

Сегодняшний случай явился лишь подтверждением всего этого. Два часа, на которые пришлось задержаться Жанне Николаевне на работе ради новой пациентки, прошли в битве за жизнь роженицы и её ребёнка. Но врачи не боги. И даже при наличии всей аппаратной и фармацевтической мощи современной медицины, не всегда получается уберечь обоих. В этот раз, как ни старались врачи, а спасти ребёнка им так и не удалось.

Лиза не знала, как за неё боролась бригада Жанны Николаевны, чего стоило врачам остановить открывшееся кровотечение и сохранить жизнь хотя бы матери. Измождённым акушерам, собравшимся после операции в ординаторской, было мучительно жаль умершего младенца. Они укоряли Лизу за безрассудство. Жанна, столько времени наблюдавшая её в консультации, не могла смириться с мыслью о произошедшем.

Быстро переодевшись и заполнив документы, Жаннетт выскочила из больницы и побежала к метро. Ей не хотелось никого видеть. Сегодня она стала настоящим доктором — у неё умер первый пациент. Умер, ещё не родившись…

Что она потеряла ребёнка, для Лизы стало шоком. Но вторая новость, с трудом произнесённая молодой докторшей, прозвучала как приговор и повергла роженицу в затяжную депрессию.

— Вы больше не сможете иметь детей! — эти слова как кнутом обожгли мозг Лизы, оставив глубокий рубец, разрубив жизнь на две части — до и после.

И невыносимо горьким было осознание того, что её любимый врач, Жанночка, которой она так доверяла, была рядом и ничего не сделала для спасения ребёнка.

— Как? Как ты могла допустить это? — слёзы душили и не давали вырваться словам, рвавшимся из души. — За что? В чём провинилась я и мой ребёночек?

Лиза, всё ещё сидевшая на полу, всхлипнула.