Голова жреца с хрустом лопнула посередине, коричневый от гнили мозг потёк по его подбородку, но ублюдок, не обращая на это никакого внимания, вцепился мне в плечо и потянул на себя, намереваясь засадить мне в брюхо кривой жертвенный нож. Разрубленный череп восстановился за долю секунды, лишь вылетевший из глазницы левый глаз продолжал болтаться на стебельке. Я впечатал в рожу жрецу левый кулак, щупальца Комка обвили ему голову…
Добавить в моё избранное
69 мин, 47 сек 5296
Я почти не разбирал слов, но это не было приговором или чем-то вроде этого. Она шептала слова поддержки мёртвой женщине, уродливо сидящей на лежаке. И в какой-то момент это подействовало. Её белая кожа начала подсвечиваться, заиграла всеми цветами радуги, засверкала, словно бриллиант на солнце. Но в этот же момент по телу Изменённой Алу пошли чёрно-коричневые полосы. Скверна и мёртвая гниющая плоть, впившиеся в её тело. Я шагнул вперёд и начал саблей вырезать гнилые куски. Это была тяжёлая и монотонная работа. Плоть Гаспа цеплялась и липла к телу его дочери, извивалась, стараясь уйти из-под удара, но я действовал быстро, и груда останков на полу росла. Она шевелилась, срастаясь в нечто единое и уродливое, абсолютно хаотичное — у плоти не было разума, лишь стремление слиться воедино.
Наконец, я выдрал череп с остатками позвоночника и частью таза, практически лишённой плоти, но с остатками чресл, Осквернивших собственную дочь. Тело Алу выгнулось и рухнуло на камень, из её ран на голове вытекли последние капли Скверны. Я швырнул этот обрубок к остальным останкам, и они начали трепыхаться, пытаясь подняться с пола. Безумный глаз Гаспа вращался в глазнице, единственная рука тянула ко мне три изогнутых пальца. Я отшвырнул эту груду требухи на пол Крылом Тени.
— Прощай, Гасп, — сказал Корд и обрушил на череп первого бога молот.
Камень хрустом и чавканьем глубоко вошёл в тело Гаспа. Глаз вылетел из орбиты и замер, по телу прошла дрожь. Одно из торчащих наружу сердец лопнуло, оросив всё кругом чёрной отравленной кровью. Молот поднялся во второй раз, и, когда камень размозжил второе сердце, раздался сухой щелчок. Пол под ногами дрогнул, раздался резкий стон… и то, что осталось от Гаспа, рассыпалось в сухую серую пыль.
— Вот так, — сказал Игрок и, поставив молот, взялся за мешок. — Старая эпоха кончилась. Теперь мы сделаем этот мир таким, как угодно нам, а не таким, каким его сделал Гасп. — Он на миг замер, уставившись на нас, из его правого кулака свисал длинный кусок плоти. — Отвернитесь, зрелище будет не из приятных.
— Лучше мы поднимемся, — сказал я и, буквально вышвырнув Ораю на второй этаж, взлетел по лестнице.
Шестёрка выживших работала — зализывала раны, собирала оружие, стаскивала тела погибших к лестнице. Судья уселась прямо на пол и уткнулась лицом в колени, я обнял её и замер, глядя куда-то в одну точку.
Что-то я не чувствовал, как мир изменился. Уверен, работы по этому пункту у нас ещё непочатый край.
Спустя несколько минут наполненных стонами, чавканьем и влажным хрустом срастающегося мяса и костей, к нам вышел Корд. Высокий нечеловек с волосами, переходящими в гриву и хвост, с когтями и клыками, жёлтыми глазами с неестественными фиолетовыми вертикальными зрачками.
— Мой бог! — насмешливо сказала Алая и шутовски поклонилась.
— Ваш бог, — отозвался Корд рычащим голосом. — Пошли наверх, мёртвые подождут.
Мы выбрались из храма. На площади собралось несколько десятков человек — все, кто в данный момент отдыхал от битвы. Кто-то при виде Корда упал на колени, кого-то куда больше занимали собственные раны. Корду на это было плевать. Он ударил молотом о камень мостовой, раскрошив приличный кусок, и взвалил его на плечо.
— А теперь, — сказал он, — вы увидите, на что способен настоящий бог.
Молот, поднятый на вытянутую руку, прочертил над головой бога окружность. Раз, другой, третий, ускоряясь и ускоряясь, пока не превратился в размытое пятно. А потом движение резко остановилось, и молот, медленно — невероятно медленно — опустившись, столкнулся с землёй.
Мир троился, двоился, прыгал и падал, шёл то влево, то вправо, уходил куда-то вдаль и резко приближался. Казалось, что каждая молекула воздуха скребёт по коже. Земля била по ногам, её притяжение могло размазать. И при этом всё кругом, и мы в том числе, оставались абсолютно неподвижными.
По тяжёлому облаку, зависшему над нашими головами, прошла судорога. В его чреве засверкали молнии, бьющие из абсолютной черноты неба прямо в стоящий на земле молот Корда. Тучи энергетической бури набрякли, будто готовясь пролиться дождём, и начали бешеную пляску, выглядящую хаотично из-за сверкающих молний, но я мог рассмотреть направление их движения. Все они стягивались в молот.
Это продолжалось какое-то время. После весь мир содрогнулся так, что мне показалось, будто меня подбросило на добрую сотню метров в воздух вместе со всем городом. Тучи резко, будто корова слизнула, исчезли с небосклона, одна за другой начали загораться звёзды. Мир замер.
Раздался тихий вздох. Это был первый звук за последние секунды или века. Я повернулся к источнику звука, и понял, что это был Свей. Король людей тяжело повалился на колени, из его рта вырвался второй стон, прервавшийся неудержимым потоком кровавой рвоты. Завизжал кто-то из «ребят» — его выворачивало наизнанку.
Наконец, я выдрал череп с остатками позвоночника и частью таза, практически лишённой плоти, но с остатками чресл, Осквернивших собственную дочь. Тело Алу выгнулось и рухнуло на камень, из её ран на голове вытекли последние капли Скверны. Я швырнул этот обрубок к остальным останкам, и они начали трепыхаться, пытаясь подняться с пола. Безумный глаз Гаспа вращался в глазнице, единственная рука тянула ко мне три изогнутых пальца. Я отшвырнул эту груду требухи на пол Крылом Тени.
— Прощай, Гасп, — сказал Корд и обрушил на череп первого бога молот.
Камень хрустом и чавканьем глубоко вошёл в тело Гаспа. Глаз вылетел из орбиты и замер, по телу прошла дрожь. Одно из торчащих наружу сердец лопнуло, оросив всё кругом чёрной отравленной кровью. Молот поднялся во второй раз, и, когда камень размозжил второе сердце, раздался сухой щелчок. Пол под ногами дрогнул, раздался резкий стон… и то, что осталось от Гаспа, рассыпалось в сухую серую пыль.
— Вот так, — сказал Игрок и, поставив молот, взялся за мешок. — Старая эпоха кончилась. Теперь мы сделаем этот мир таким, как угодно нам, а не таким, каким его сделал Гасп. — Он на миг замер, уставившись на нас, из его правого кулака свисал длинный кусок плоти. — Отвернитесь, зрелище будет не из приятных.
— Лучше мы поднимемся, — сказал я и, буквально вышвырнув Ораю на второй этаж, взлетел по лестнице.
Шестёрка выживших работала — зализывала раны, собирала оружие, стаскивала тела погибших к лестнице. Судья уселась прямо на пол и уткнулась лицом в колени, я обнял её и замер, глядя куда-то в одну точку.
Что-то я не чувствовал, как мир изменился. Уверен, работы по этому пункту у нас ещё непочатый край.
Спустя несколько минут наполненных стонами, чавканьем и влажным хрустом срастающегося мяса и костей, к нам вышел Корд. Высокий нечеловек с волосами, переходящими в гриву и хвост, с когтями и клыками, жёлтыми глазами с неестественными фиолетовыми вертикальными зрачками.
— Мой бог! — насмешливо сказала Алая и шутовски поклонилась.
— Ваш бог, — отозвался Корд рычащим голосом. — Пошли наверх, мёртвые подождут.
Мы выбрались из храма. На площади собралось несколько десятков человек — все, кто в данный момент отдыхал от битвы. Кто-то при виде Корда упал на колени, кого-то куда больше занимали собственные раны. Корду на это было плевать. Он ударил молотом о камень мостовой, раскрошив приличный кусок, и взвалил его на плечо.
— А теперь, — сказал он, — вы увидите, на что способен настоящий бог.
Молот, поднятый на вытянутую руку, прочертил над головой бога окружность. Раз, другой, третий, ускоряясь и ускоряясь, пока не превратился в размытое пятно. А потом движение резко остановилось, и молот, медленно — невероятно медленно — опустившись, столкнулся с землёй.
Мир троился, двоился, прыгал и падал, шёл то влево, то вправо, уходил куда-то вдаль и резко приближался. Казалось, что каждая молекула воздуха скребёт по коже. Земля била по ногам, её притяжение могло размазать. И при этом всё кругом, и мы в том числе, оставались абсолютно неподвижными.
По тяжёлому облаку, зависшему над нашими головами, прошла судорога. В его чреве засверкали молнии, бьющие из абсолютной черноты неба прямо в стоящий на земле молот Корда. Тучи энергетической бури набрякли, будто готовясь пролиться дождём, и начали бешеную пляску, выглядящую хаотично из-за сверкающих молний, но я мог рассмотреть направление их движения. Все они стягивались в молот.
Это продолжалось какое-то время. После весь мир содрогнулся так, что мне показалось, будто меня подбросило на добрую сотню метров в воздух вместе со всем городом. Тучи резко, будто корова слизнула, исчезли с небосклона, одна за другой начали загораться звёзды. Мир замер.
Раздался тихий вздох. Это был первый звук за последние секунды или века. Я повернулся к источнику звука, и понял, что это был Свей. Король людей тяжело повалился на колени, из его рта вырвался второй стон, прервавшийся неудержимым потоком кровавой рвоты. Завизжал кто-то из «ребят» — его выворачивало наизнанку.
Страница 11 из 19
