Дом на Улице Торгашей

Почувствовав на своем лице эту грязную, сплошь покрытую пошлыми татуировками руку, мальчик словно окаменел от испуга. Руки и ноги отказались слушаться, с прилипшего к губам языка так и не сорвался крик ужаса. Отвратительные холодные волны, пробежав по спине, пропитали все тело, и Виталик, ощутив неестественную, но успокаивающую отрешенность, весь отдался этому чувству. По ногам тихо стекли горячие струйки мочи, разрывающееся в груди сердце успокоилось.

Несколько долгих часов, как ему показалось, он лежал связанный, словно груда тряпья. Потом мальчика развязали и за волосы подняли к окну. Снаружи был уже день. Страшный мужчина с татуировками на руках не целясь стрелял из автомата, прикрываясь ребенком, как щитом, потом отшвырнул мальчика в угол и склонился над большой спортивной сумкой, что-то собирая внутри. Тогда-то Виталик и решил бежать. Идея возникла не в мозгу, нет. Онемевшее сознание мальчика было бессильно что-либо сделать — тело само начало двигаться. Вперед, прочь от окна, прочь от бесконечного ужаса.

Уползая по грязному полу от этого страшного человека, Виталик двигался до тех пор, пока не уткнулся головой в стену на противоположной стороне здания. Не осознавая, на каком этаже он находится, мальчик влез на подоконник и посмотрел вниз. Внизу была автостоянка. Внизу был его родной квартал.

— Эй! — Какие-то люди в защитной форме и касках бежали под его окно с чем-то похожим на большое круглое одеяло.

«Кто это?» — пронеслось в затуманенном сознании, и Виталик подался назад.

Тут здание дрогнуло, подбросив его вверх. По ушам ударил грохот взрыва.

Споткнувшись от неожиданности, Виталик сорвался вниз.

— Маликов! Маликов! Черт! Маслов, что он делает? — Гаворухин орал в рацию, не зная, что лучше — оставить фургон здесь, в опасной зоне, но с возможностью быстро ворваться в здание, если понадобится помощь, или отъехать в глубь квартала и дать приказ снайперу, пока преступник не придумал еще чего-нибудь.

— Ищет что-то. Мальчика с ним нет.

— Ты можешь выстрелить?

— Уже нет. Он вышел из комнаты. В соседних окнах его нет.

— Где он? Ты его не видишь?

— Нет. Он где-то внутри.

— Когда увидишь его, сообщи… Черт! — Гаворухин устало опустился на сиденье. — Едем отсюда. Быстро.

Фургон тронулся с места, оставляя сзади Дом и последнюю надежду на благополучный исход операции. Все катилось к чертовой матери.

Сигнал рации, как обычно, застал всех врасплох.

— Капитан, мальчик у нас.

— Вы его поймали, он прыгнул?

— Да, он здесь.

— У вас в руках? Вы его держите?

— Да, да, он здесь.

— Спроси его, есть ли там еще люди. — Гаворухин повернулся к лейтенанту, но Фатеев и так все понял и, устало опустившись на пол фургона, закрыл глаза.

— Говорит, что нет.

— Быстро уходите оттуда. Немедленно. Маслов, ты его видишь?

— Нет, он в глубине дома.

— Продолжай следить.

Гаворухин поднял взгляд на командира второй группы.

В руках тот держал гранатомет. Гранатомет, заряженный боевой гранатой.

— Капитан?

— Да. — Гаворухин утвердительно кивнул. — Мы не знаем где он. Понадобятся все четыре.

— Все готовы? — Капитан Гаворухин выглянул из-за чердачной стены и в последний раз посмотрел на Дом. В ярких лучах полуденного солнца мрачное серое здание казалось еще более мертвым. Что ж, так тому и быть.

— Стреляем по счету три. Целиться в первый этаж. Мы хотим взорвать здание. Начинаем: раз, два, три.

Четверо гранатометчиков со всех сторон Дома нажали на спуск и, не дожидаясь взрыва, вскочили и бросились убегать.

Через мгновение первый этаж здания превратился в облако пыли: три боевые гранаты влетели в окна, еще одна ударила в стену. Грохот взрыва прокатился по всему району, достигнув центра города и оторвав от повседневной работы тысячи людей, в том числе и полковника Савченко.

Разметав по проезжей части сотни торгашеских лотков, ударная волна пронеслась через дорогу и превратила в стеклянную пыль остававшиеся целыми витрины и окна.

Верхние этажи здания задрожали, словно Дом решил раскланяться перед уходом, а потом просто исчезли. Подминая под себя то, что осталось от первого этажа, и перемалывая это в пыль, Дом опустился вниз. Он падал долго, сначала аккуратно забрасывая камнями пустые машины на перекрестке и автостоянке, затем неловко покачнулся и, надломившись где-то внизу, рухнул весь, полностью.

Тонны бетона свалились на перекресток, проломив асфальт по всей его площади и похоронив под собой десятки брошенных машин и пустой троллейбус.

Закрыв место падения, в воздух поднялась огромная туча тяжелой бетонной пыли.

Вслед за ней в воздухе появился отвратительный приторный запах, который бывает на свалках, бойнях и в никем не убираемых общественных туалетах.