Автобус прибыл в пять пятнадцать. Вовчик зевал и спускался по лестнице, спотыкаясь. Людочка решительно подталкивала его, поддерживая сзади за клапан рюкзака. Вася, младший брат Людочки, плёлся последним и тоже отчаянно зевал.
Добавить в моё избранное
59 мин, 39 сек 1041
Никаким убийством тут и не пахло. Всё было прозаичнее: старик быстро двигался к гостинице, шёл напрямик по газону, не заметил торчащий сук, ударился об него. Вскрикнул, хватаясь за голову, запнулся о корень липы и, полетев на землю, угодил виском о кирпич. Рана на виске, кровь на кирпиче, содранная окровавленная ветка и кровь на темени складывались в простой незатейливый пазл. Вопрос оставался один: почему старик не заметил опасный сук? И что случилось с белкой?
— Марш в свой номер! — приказала внезапно возникшая за спиной Людочка. — На мёртвых смотреть вредно.
— Почему?
— По кочану. — Сестра дёрнула его за шкирку, приподымая и подталкивая к входной лестнице.
Ей бы вполне удалось запереть братца в комнате, но планы были нарушены господином-верблюдом.
— Это чёрт знает что! — грозно провозгласил он, размашистым шагом выплывая на парковку и вскидывая к уху руку с телефоном. Рукав костюма приспустился, обнажив белое холёное запястье с золотыми часами. — Я буду жаловаться. Эту шарагу закроют через два дня, я обещаю. — А затем не терпящим возражение голосом изволил скомандовать. — Сидоров, подавай вертолёт… Да, прямо сейчас! Отель «Беличий замок». Жду.
— Вертолёт! — искренне восхитился мальчик.
— Напрасно вы так, — в волнении проговорил смотритель замка. — Напрасно. У нас смена всего-то на пять дней. У нас природа, катания, вечером баня полагается…
— Пф-ф-ф, — сказал важный человек. — Баня. Я сюда зачем приехал? Отдыхать. А не путаться в грязных делишках с полицией.
Он высокомерно отвернулся, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен, и закурил что-то изысканно-пахучее. Четверть часа спустя в небе над горизонтом, над темнеющей кромкой леса повис, а затем начал стремительно снижаться лёгкий вертолёт красно-белой расцветки. Народ, зачарованно разглядывающий порывистый танец геликоптера над парковочной площадкой, не заметил, как по крыше автобуса, сиротливо притулившегося на самом краю парковки, препотешно разгуливает белка. Вихри и ветры, производимые лопастями вертолёта, казалось, белке вовсе нипочём — она вперевалочку шаталась туда-сюда с пухленькими щёчками, за каждой из которых лежало по грецкому ореху в скорлупе — Вася сам видел, как белка, выкатив их изо рта, зачем-то поменяла орешки местами. С выпяченным животом и раздутыми щеками зверёк важно доходил до лобового стекла, фыркал и шёл к задней двери, где фокус повторялся. Прогулки по крыше машины продолжались до тех пор, пока господин верблюд не погрузился в геликоптер.
— Стойте! — закричал вдруг Владимир, патетически тыча пальцем в улетающего гостя. — Вы надули нас! Это вы убили стариков! Убили, чтобы забрать клад! А затем свалили всё на другого человека!
— Клад? — снизошёл до Владимира господин, изображая некоторое подобие улыбки. — Только нищебродам нужны клады. Вам даже в голову не приходит, что бывает нечто ценнее любых денег.
Он бросил окурок прямо к ногам своего обвинителя. Окурок приземлился на высокие ботинки Владимира, рассыпавшись в пепел.
— Слуга народа. Каста неприкасаемых. — Голос Владимира был наполнен пафосной желчью. Вася подумал, что точно таким же тоном один актёр произносил «А судьи кто?» в театре, куда ему как-то пришлось тащиться вместе с Людочкой. — Ничего! Аукнется вам! Бог — не тимошка, видит немножко!
Словно в подтверждение его слов, вертолёт, взмывший над беличьим замком и рванувший в сторону цивилизации, вдруг чихнул, кашлянул, чуть приседая над кронами деревьев. Чиха оказалось достаточно, чтобы полозья геликоптера коснулись макушки сосны и запутались в колючих ветвях. Как подбитая птица, вертолёт замолотил винтом, рассекая зелёную массу в клочья, потом накренился и врезался в землю. Взрыв пыхнул негромким хлопком, но за негромким звуком последовал мощный выброс пламени. Огненный столб взметнулся поверх деревьев и, отгорев, затих, оставив лишь струи едкого чёрного дыма.
— Ничего себе, — проговорил Вовчик, с ужасом глядя на Владимира. — Как это так?
Тот, выпучив глаза и, похоже, сам не понимая, не нашёл подобающего ситуации ответа.
Между тем белка, передразнивавшая манеры важного господина, закачалась, будто до неё, наконец-то, долетели вертолётные вихри, и под порывом невидимого ветра свалилась с крыши машины. Вася с замиранием сердца приблизился к месту её падения. Белка была мертва. Он перевёл взор на смотрителя, и тот улыбнулся ему одними кончиками губ. Мальчик отвернулся и зажмурился — видеть ухмылку, когда только что погибли люди, было невмоготу. И хотя он понимал, что к гибели вертолёта человек в шляпе уж точно не причастен, смутное чувство неслучайности череды смертей и этой гадкой улыбки не покидало его. Мальчик умом смог доказать себе, что никто ни в чём не виноват — старушка, судя по позе, напоролась на сук сама, да и невозможно постороннему типу столь виртуозно насадить сопротивляющуюся жертву на острый, но весьма подвижный обрубок ветви; старик разбился, ударившись виском о кирпич; геликоптер рухнул по вине пилота или природных обстоятельств — но интуитивное ощущение чьей-то злой воли давило и грызло душу.
— Марш в свой номер! — приказала внезапно возникшая за спиной Людочка. — На мёртвых смотреть вредно.
— Почему?
— По кочану. — Сестра дёрнула его за шкирку, приподымая и подталкивая к входной лестнице.
Ей бы вполне удалось запереть братца в комнате, но планы были нарушены господином-верблюдом.
— Это чёрт знает что! — грозно провозгласил он, размашистым шагом выплывая на парковку и вскидывая к уху руку с телефоном. Рукав костюма приспустился, обнажив белое холёное запястье с золотыми часами. — Я буду жаловаться. Эту шарагу закроют через два дня, я обещаю. — А затем не терпящим возражение голосом изволил скомандовать. — Сидоров, подавай вертолёт… Да, прямо сейчас! Отель «Беличий замок». Жду.
— Вертолёт! — искренне восхитился мальчик.
— Напрасно вы так, — в волнении проговорил смотритель замка. — Напрасно. У нас смена всего-то на пять дней. У нас природа, катания, вечером баня полагается…
— Пф-ф-ф, — сказал важный человек. — Баня. Я сюда зачем приехал? Отдыхать. А не путаться в грязных делишках с полицией.
Он высокомерно отвернулся, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен, и закурил что-то изысканно-пахучее. Четверть часа спустя в небе над горизонтом, над темнеющей кромкой леса повис, а затем начал стремительно снижаться лёгкий вертолёт красно-белой расцветки. Народ, зачарованно разглядывающий порывистый танец геликоптера над парковочной площадкой, не заметил, как по крыше автобуса, сиротливо притулившегося на самом краю парковки, препотешно разгуливает белка. Вихри и ветры, производимые лопастями вертолёта, казалось, белке вовсе нипочём — она вперевалочку шаталась туда-сюда с пухленькими щёчками, за каждой из которых лежало по грецкому ореху в скорлупе — Вася сам видел, как белка, выкатив их изо рта, зачем-то поменяла орешки местами. С выпяченным животом и раздутыми щеками зверёк важно доходил до лобового стекла, фыркал и шёл к задней двери, где фокус повторялся. Прогулки по крыше машины продолжались до тех пор, пока господин верблюд не погрузился в геликоптер.
— Стойте! — закричал вдруг Владимир, патетически тыча пальцем в улетающего гостя. — Вы надули нас! Это вы убили стариков! Убили, чтобы забрать клад! А затем свалили всё на другого человека!
— Клад? — снизошёл до Владимира господин, изображая некоторое подобие улыбки. — Только нищебродам нужны клады. Вам даже в голову не приходит, что бывает нечто ценнее любых денег.
Он бросил окурок прямо к ногам своего обвинителя. Окурок приземлился на высокие ботинки Владимира, рассыпавшись в пепел.
— Слуга народа. Каста неприкасаемых. — Голос Владимира был наполнен пафосной желчью. Вася подумал, что точно таким же тоном один актёр произносил «А судьи кто?» в театре, куда ему как-то пришлось тащиться вместе с Людочкой. — Ничего! Аукнется вам! Бог — не тимошка, видит немножко!
Словно в подтверждение его слов, вертолёт, взмывший над беличьим замком и рванувший в сторону цивилизации, вдруг чихнул, кашлянул, чуть приседая над кронами деревьев. Чиха оказалось достаточно, чтобы полозья геликоптера коснулись макушки сосны и запутались в колючих ветвях. Как подбитая птица, вертолёт замолотил винтом, рассекая зелёную массу в клочья, потом накренился и врезался в землю. Взрыв пыхнул негромким хлопком, но за негромким звуком последовал мощный выброс пламени. Огненный столб взметнулся поверх деревьев и, отгорев, затих, оставив лишь струи едкого чёрного дыма.
— Ничего себе, — проговорил Вовчик, с ужасом глядя на Владимира. — Как это так?
Тот, выпучив глаза и, похоже, сам не понимая, не нашёл подобающего ситуации ответа.
Между тем белка, передразнивавшая манеры важного господина, закачалась, будто до неё, наконец-то, долетели вертолётные вихри, и под порывом невидимого ветра свалилась с крыши машины. Вася с замиранием сердца приблизился к месту её падения. Белка была мертва. Он перевёл взор на смотрителя, и тот улыбнулся ему одними кончиками губ. Мальчик отвернулся и зажмурился — видеть ухмылку, когда только что погибли люди, было невмоготу. И хотя он понимал, что к гибели вертолёта человек в шляпе уж точно не причастен, смутное чувство неслучайности череды смертей и этой гадкой улыбки не покидало его. Мальчик умом смог доказать себе, что никто ни в чём не виноват — старушка, судя по позе, напоролась на сук сама, да и невозможно постороннему типу столь виртуозно насадить сопротивляющуюся жертву на острый, но весьма подвижный обрубок ветви; старик разбился, ударившись виском о кирпич; геликоптер рухнул по вине пилота или природных обстоятельств — но интуитивное ощущение чьей-то злой воли давило и грызло душу.
Страница 9 из 18
