Другие семь дней. Таймлайн. Город Тильзит. Совр. Советск Калининградская область. 04.05.2012 Четыре часа утра.
Добавить в моё избранное
57 мин, 57 сек 11194
Там предупреждалось, что вечером завтрашнего дня в Вильнюс приедут товарищи Деканозов с представителями литовской коммунистической интеллигенции и разберутся на местах.
«Этих мне ещё не хватало!» — рассердился.
Третий белорусский фронт медленно, но неудержимо занимал Вильнюс и его окрестности. Ловушка захлопнулась.
Берлин. 07.05.2012 года 11.00
А люди всё шли и шли. С знамёнами и без них, с плакатами где на немецком или на других языках чего то требовали, и просто повязанные чёрными ленточками.
— Снимай вот эту семейную пару! — Томас показал взглядом своему оператору. — Смотри, какое сосредоточенное лицо у их ребёнка. Явно придаст драматизма репортажу.
Улица Семнадцатого Июня такие массы людей видала часто. Во время разных Парадов Любви или, как совсем недавно, во время новогоднего концерта, но тогда все пришедшие были радостными, слегка поддатыми и беспечными. Теперь к Бранденбургским воротам стекала молчаливая река.
— Прямо, как Одер прошлой весной, — внезапно высказал мысли Томаса вслух долгое время молчавший Мартин. — Ты знаешь, что вода скоро снесёт всё и никак не можешь в это поверить.
— Парень, ты ещё не видел паводка две тысячи второго года, — самый старый среди собравшихся на репортёрской площадке, корреспондент первого канала Дитер втянул дымок и передал косяк дальше.
— Жаннет, — обратился он к журналистке Берлинского Курьера. — а ведь это хороший заголовок для завтрашней статьи.
Старые знакомые по цеху наблюдали, как траурный молебен, которого католическая церковь во время митинга поддержки рядом с Бранденбургскими воротами, превращается в неожиданную демонстрацию восточно европейцев.
— А я и не знал, что их так много в Берлине, — сморозила очередную глупость молодая практикантка.
— Это не турки и не арабы, — ответил Дитер. — На улице их не замечаешь, ведут себя в основном прилично, по паспорту часто является немцами. Их не видно, но они везде.
— Ты, то откуда знаешь? — поинтересовался Томас.
— Моя жена из них. Долголетняя активистка общества литовцев в Берлине. Через неё я познакомился со всеми членами руководства МОЕ*.
* MOE — Mittel — und Osteuropa Club. Клуб политиков бундестага, которые занимаются делами Средней — и Восточной Европы. Прим. Автора.
— А вот и один из их к нам подруливает, — закончил урок Дитер.
Вступивший на обзорную площадку холёный аристократ, которому можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет, вытер свои очки и одарил всех голливудской улыбкой.
— Господа журналисты, простите, что заставил вас ждать. Но сами видите. Никто не ожидал наплыва стольких людей.
— Кто это? — тихо спросил Томас у Дитера.
— Господин Генинг фон Цантье, — обратился тот к пришедшему. — Разъясните нам почему на митинге собралось такое количество людей? Ведь организаторы рассчитывали на максимум сотню тысяч?
— Сам не понимаю. Мы думали, что поляков в Берлине где то сто восемьдесят тысяч, что они аполитичны, что остальные восточные европейцы тоже присутствуют в большом количестве, на я впервые увидел их силу.
Томас быстро окинул взглядом Улицу Семнадцатого Июня. Толпа уже начала достигать башню Зиеген Зойле.
— Сколько тут их? — спросил он у Дитера.
— По моим подсчётам, двести — триста тысяч! Но люди всё ещё прибывают.
— Столько поляков в Берлине?
— Не только. Смотри, тут появляются и турецкие флаги и их всё больше.
— Так это всё же правда?
— Да. Турция сегодня утром объявила войну Советскому Союзу. Её правительство конечно объясняет это помощью партнёрам по НАТО, но мы все понимаем, что турков больше интересуют нефтяные и газовые ископаемые Кавказа и Среднеазиатских республик.
— А что на это наши власти?
Взоры вернулись к представителю её. Генинг фон Цантье уже договорился с репортёрами и теперь обращался прямо в камеры.
— Это всё вина нашего правительства. Своим бездействием во время такого кризиса оно окончательно скомпрометировало себя. Я, как депутат от партии зелёных, призываю госпожу Меркел наконец посмотреть на лицо своих избирателей и прислушаться к их призыву.
— Господин Генинг, вам уже удалось выяснить, что случилось с председателем вашей партии, госпожой Клаудией Рот?
— К сожалению, она во время Катастрофы была на отпуске в Австрии. Теперь главой нашей партии является Цем Öцдемир.
— И как он смотрит на военные действия против России.
— Извините, но мы не воюем с Россией. Мы намерены добиться что бы на территории Советского Союза восторжествовали принципы демократии и господин Оцдемир полностью придерживается этого мнения.
— А как на это реагирует сами русские?
Томас усмехнулся. История о том, как русского посла вышвырнули из редакции телеканала уже успела обрасти всеми подробностями.
«Этих мне ещё не хватало!» — рассердился.
Третий белорусский фронт медленно, но неудержимо занимал Вильнюс и его окрестности. Ловушка захлопнулась.
Берлин. 07.05.2012 года 11.00
А люди всё шли и шли. С знамёнами и без них, с плакатами где на немецком или на других языках чего то требовали, и просто повязанные чёрными ленточками.
— Снимай вот эту семейную пару! — Томас показал взглядом своему оператору. — Смотри, какое сосредоточенное лицо у их ребёнка. Явно придаст драматизма репортажу.
Улица Семнадцатого Июня такие массы людей видала часто. Во время разных Парадов Любви или, как совсем недавно, во время новогоднего концерта, но тогда все пришедшие были радостными, слегка поддатыми и беспечными. Теперь к Бранденбургским воротам стекала молчаливая река.
— Прямо, как Одер прошлой весной, — внезапно высказал мысли Томаса вслух долгое время молчавший Мартин. — Ты знаешь, что вода скоро снесёт всё и никак не можешь в это поверить.
— Парень, ты ещё не видел паводка две тысячи второго года, — самый старый среди собравшихся на репортёрской площадке, корреспондент первого канала Дитер втянул дымок и передал косяк дальше.
— Жаннет, — обратился он к журналистке Берлинского Курьера. — а ведь это хороший заголовок для завтрашней статьи.
Старые знакомые по цеху наблюдали, как траурный молебен, которого католическая церковь во время митинга поддержки рядом с Бранденбургскими воротами, превращается в неожиданную демонстрацию восточно европейцев.
— А я и не знал, что их так много в Берлине, — сморозила очередную глупость молодая практикантка.
— Это не турки и не арабы, — ответил Дитер. — На улице их не замечаешь, ведут себя в основном прилично, по паспорту часто является немцами. Их не видно, но они везде.
— Ты, то откуда знаешь? — поинтересовался Томас.
— Моя жена из них. Долголетняя активистка общества литовцев в Берлине. Через неё я познакомился со всеми членами руководства МОЕ*.
* MOE — Mittel — und Osteuropa Club. Клуб политиков бундестага, которые занимаются делами Средней — и Восточной Европы. Прим. Автора.
— А вот и один из их к нам подруливает, — закончил урок Дитер.
Вступивший на обзорную площадку холёный аристократ, которому можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет, вытер свои очки и одарил всех голливудской улыбкой.
— Господа журналисты, простите, что заставил вас ждать. Но сами видите. Никто не ожидал наплыва стольких людей.
— Кто это? — тихо спросил Томас у Дитера.
— Господин Генинг фон Цантье, — обратился тот к пришедшему. — Разъясните нам почему на митинге собралось такое количество людей? Ведь организаторы рассчитывали на максимум сотню тысяч?
— Сам не понимаю. Мы думали, что поляков в Берлине где то сто восемьдесят тысяч, что они аполитичны, что остальные восточные европейцы тоже присутствуют в большом количестве, на я впервые увидел их силу.
Томас быстро окинул взглядом Улицу Семнадцатого Июня. Толпа уже начала достигать башню Зиеген Зойле.
— Сколько тут их? — спросил он у Дитера.
— По моим подсчётам, двести — триста тысяч! Но люди всё ещё прибывают.
— Столько поляков в Берлине?
— Не только. Смотри, тут появляются и турецкие флаги и их всё больше.
— Так это всё же правда?
— Да. Турция сегодня утром объявила войну Советскому Союзу. Её правительство конечно объясняет это помощью партнёрам по НАТО, но мы все понимаем, что турков больше интересуют нефтяные и газовые ископаемые Кавказа и Среднеазиатских республик.
— А что на это наши власти?
Взоры вернулись к представителю её. Генинг фон Цантье уже договорился с репортёрами и теперь обращался прямо в камеры.
— Это всё вина нашего правительства. Своим бездействием во время такого кризиса оно окончательно скомпрометировало себя. Я, как депутат от партии зелёных, призываю госпожу Меркел наконец посмотреть на лицо своих избирателей и прислушаться к их призыву.
— Господин Генинг, вам уже удалось выяснить, что случилось с председателем вашей партии, госпожой Клаудией Рот?
— К сожалению, она во время Катастрофы была на отпуске в Австрии. Теперь главой нашей партии является Цем Öцдемир.
— И как он смотрит на военные действия против России.
— Извините, но мы не воюем с Россией. Мы намерены добиться что бы на территории Советского Союза восторжествовали принципы демократии и господин Оцдемир полностью придерживается этого мнения.
— А как на это реагирует сами русские?
Томас усмехнулся. История о том, как русского посла вышвырнули из редакции телеканала уже успела обрасти всеми подробностями.
Страница 14 из 17
