Несколько дней из жизни провинциального телевидения…
Добавить в моё избранное
59 мин, 13 сек 15002
Ещё плюс, что парни из «Афродиты» не забирали весь отснятый материал себе, а разрешали часть скопировать и даже использовать для создания репортажей. Не-е, мужики с понятиями! Не жадные…
Несмотря на большое число жаждущих, «Наша Диарея» отправлял в полёты исключительно Сержа и Сеню. Такая избирательная любовь директора к парням объяснялось просто: они единственные в компании имели допуски от Минобороны высшей категории секретности, позволявшей им свободно работать в самых закрытых военных районах страны. Привет от родных Вооружённых Сил, в которых они оттрубили самие весёлые годы своей«срочной»! Но служба быстро закончилась, а вот допуски — остались. И теперь их вовсю эксплуатировало родное предприятие.
До поры, до времени всё было в порядке, пока в последней командировке не приключился с парнями досадный казус, вызвавший большой скандал и отразившийся на внешности журналиста и ассистента. А было всё так…
Утробно ревя двигателем, старый, добрый трудяга «Ми-8» величественно плыл над зелёным морем тайги. День был ясный, солнечный и картина, открывавшаяся«телепузикам» сверху, радовала их сердца и настраивала на мажорный лад. Среди бесконечной зелени нет-нет да и мелькали внизу синие блюдца озёр (а хорошо бы искупаться, мечтательно подумалось Сержу) и изредка — безобразные чёрные проплешины, следы недавно бушевавших в этих краях пожаров. Но общего впечатления они не портили: тайга — это дело такое, серьёзное, в ней пожары случаются частенько. Впрочем, природа всегда берёт своё и очень скоро, если снова не заполыхает, эти проплешины скроются за молодой порослью.
На соседней скамье, напротив Сержа и Сени, мирно дремал «куратор»: рослый блондин лет тридцати пяти, с крепкой фигурой, коротким ёжиком волос и набитыми костяшками на кулаках — когда-то долгое время занимавшийся муай-тай, Бронников такие детали схватывал сразу. Типичный швед или немец, одним словом, «истинный ариец». Почему-то он сразу вызвал у друзей стойкую неприязнь, хотя, в общем-то, держался довольно вежливо, хотя и замкнуто, с едва уловимой надменностью. Вот, может быть она-то, эта надменность, и взбесила так парней. Но покамест своего неудовольствия они не выказывали — не было повода. А вот «летуны» — троица развесёлых мужиков, командир, бортинженер и штурман, оказались своими в доску. Это чувствовалось явно.
— Интересно, чем займемся в этот раз? — громким шёпотом, стараясь перекричать шум «движка», поинтересовался Сеня у Сержа. Бронников неопределённо дёрнул плечом: — Да Бог его знает! Прилетим на место — а там этот, — он кивнул в сторону «Арийца», — расскажет что и как…
— Он-то расскажет, чухня белоглазая! — фыркнул Сеня. После того, как год назад, во время отпуска, он подрался в Таллине с местными наци, теперь Сеня на дух не выносил прибалтов вообще и эстонцев — в частности. — Чувствую, натерпимся мы с ним…
— Поживём — увидем!
2. «Штаб по выборам» Веретенников разместил на«Вышке».
— Так надёжнее! — заранее отсекая все возражения, заявил он «Нашей Диарее» непререкаемым тоном. И стал зажимать пальцы, приводя доводы«за»: — Чужие сюда не ходят, только свои, это раз. Плюс охрана крепкая, так что — минимум всяческих провокаций. Два. Да и выезжать мои орлы станут с вашими съемочными группами, для маскировки — самое то! Это три…
Он весело и несколько возбуждённо хохотнул — настолько его сейчас переполняла энергия и готовность к немедленным действиям. Уж такой был человек Андрей Вениаминович! Если и настраивался на победу, то пёр вперёд асфальтовым катком. И всегда добивался своего. У него даже поговорка на сей счёт была, широко известная как СМИ, так и коллегам-политикам: «Или раскатаю в блин, на хрен, или столкну на обочину. Но к финишу приду первым!»
Давид Карпыч знал это, но для видимости попробовал было по-сопротивляться. Жалобно проныл: — А ну как в Москву стуканут, Андрюша? Хлопот ведь потом не оберёшься… Да и запрещено мне ЛИЧНО, — он выделил голосом это слово, — сдавать помещения в аренду…
— Какую аренду? — хмыкнул политик. — Оформишь моих людей на работу какими-нибудь там дворниками, монтажниками или корреспондентами, без разницы. Деньги им не нужны, так что с зарплатой можешь не заморачиваться. Дашь пару кабинетов — и всё. Абсолютно на законных основаниях ребята у тебя будут, ни одна комиссия не придерётся! Ты, главное, Карпыч, не дрейфь! А меня слушай, я плохого не насоветую, — он подбадривающе хлопнул Диария по плечу. — Кстати… — Веретенников словно только что вспомнил и полез в свою барсетку. — Вот тебе на оплату Интернета для ребят, ну и за беспокойство. Здесь что-то около двадцаточки. Потом ещё подкину.
«Наша Диарея» нервно сглотнул, не отрывая от солидной пачки денег алчно вспыхнувших глаз: -
3. Он выждал момент, когда «овца» войдёт в полутёмную студию и только тогда вышел ей навстречу.
— Кто это? — от неожиданности вздрогнула женщина, увидев, словно из-под земли, выросшую перед собой фигуру.
Несмотря на большое число жаждущих, «Наша Диарея» отправлял в полёты исключительно Сержа и Сеню. Такая избирательная любовь директора к парням объяснялось просто: они единственные в компании имели допуски от Минобороны высшей категории секретности, позволявшей им свободно работать в самых закрытых военных районах страны. Привет от родных Вооружённых Сил, в которых они оттрубили самие весёлые годы своей«срочной»! Но служба быстро закончилась, а вот допуски — остались. И теперь их вовсю эксплуатировало родное предприятие.
До поры, до времени всё было в порядке, пока в последней командировке не приключился с парнями досадный казус, вызвавший большой скандал и отразившийся на внешности журналиста и ассистента. А было всё так…
Утробно ревя двигателем, старый, добрый трудяга «Ми-8» величественно плыл над зелёным морем тайги. День был ясный, солнечный и картина, открывавшаяся«телепузикам» сверху, радовала их сердца и настраивала на мажорный лад. Среди бесконечной зелени нет-нет да и мелькали внизу синие блюдца озёр (а хорошо бы искупаться, мечтательно подумалось Сержу) и изредка — безобразные чёрные проплешины, следы недавно бушевавших в этих краях пожаров. Но общего впечатления они не портили: тайга — это дело такое, серьёзное, в ней пожары случаются частенько. Впрочем, природа всегда берёт своё и очень скоро, если снова не заполыхает, эти проплешины скроются за молодой порослью.
На соседней скамье, напротив Сержа и Сени, мирно дремал «куратор»: рослый блондин лет тридцати пяти, с крепкой фигурой, коротким ёжиком волос и набитыми костяшками на кулаках — когда-то долгое время занимавшийся муай-тай, Бронников такие детали схватывал сразу. Типичный швед или немец, одним словом, «истинный ариец». Почему-то он сразу вызвал у друзей стойкую неприязнь, хотя, в общем-то, держался довольно вежливо, хотя и замкнуто, с едва уловимой надменностью. Вот, может быть она-то, эта надменность, и взбесила так парней. Но покамест своего неудовольствия они не выказывали — не было повода. А вот «летуны» — троица развесёлых мужиков, командир, бортинженер и штурман, оказались своими в доску. Это чувствовалось явно.
— Интересно, чем займемся в этот раз? — громким шёпотом, стараясь перекричать шум «движка», поинтересовался Сеня у Сержа. Бронников неопределённо дёрнул плечом: — Да Бог его знает! Прилетим на место — а там этот, — он кивнул в сторону «Арийца», — расскажет что и как…
— Он-то расскажет, чухня белоглазая! — фыркнул Сеня. После того, как год назад, во время отпуска, он подрался в Таллине с местными наци, теперь Сеня на дух не выносил прибалтов вообще и эстонцев — в частности. — Чувствую, натерпимся мы с ним…
— Поживём — увидем!
2. «Штаб по выборам» Веретенников разместил на«Вышке».
— Так надёжнее! — заранее отсекая все возражения, заявил он «Нашей Диарее» непререкаемым тоном. И стал зажимать пальцы, приводя доводы«за»: — Чужие сюда не ходят, только свои, это раз. Плюс охрана крепкая, так что — минимум всяческих провокаций. Два. Да и выезжать мои орлы станут с вашими съемочными группами, для маскировки — самое то! Это три…
Он весело и несколько возбуждённо хохотнул — настолько его сейчас переполняла энергия и готовность к немедленным действиям. Уж такой был человек Андрей Вениаминович! Если и настраивался на победу, то пёр вперёд асфальтовым катком. И всегда добивался своего. У него даже поговорка на сей счёт была, широко известная как СМИ, так и коллегам-политикам: «Или раскатаю в блин, на хрен, или столкну на обочину. Но к финишу приду первым!»
Давид Карпыч знал это, но для видимости попробовал было по-сопротивляться. Жалобно проныл: — А ну как в Москву стуканут, Андрюша? Хлопот ведь потом не оберёшься… Да и запрещено мне ЛИЧНО, — он выделил голосом это слово, — сдавать помещения в аренду…
— Какую аренду? — хмыкнул политик. — Оформишь моих людей на работу какими-нибудь там дворниками, монтажниками или корреспондентами, без разницы. Деньги им не нужны, так что с зарплатой можешь не заморачиваться. Дашь пару кабинетов — и всё. Абсолютно на законных основаниях ребята у тебя будут, ни одна комиссия не придерётся! Ты, главное, Карпыч, не дрейфь! А меня слушай, я плохого не насоветую, — он подбадривающе хлопнул Диария по плечу. — Кстати… — Веретенников словно только что вспомнил и полез в свою барсетку. — Вот тебе на оплату Интернета для ребят, ну и за беспокойство. Здесь что-то около двадцаточки. Потом ещё подкину.
«Наша Диарея» нервно сглотнул, не отрывая от солидной пачки денег алчно вспыхнувших глаз: -
3. Он выждал момент, когда «овца» войдёт в полутёмную студию и только тогда вышел ей навстречу.
— Кто это? — от неожиданности вздрогнула женщина, увидев, словно из-под земли, выросшую перед собой фигуру.
Страница 16 из 17
