Несколько дней из жизни провинциального телевидения…
Добавить в моё избранное
59 мин, 13 сек 14987
Затем споро рассовал по карманам ОРУДИЯ, с которыми не расставался вот уже полгода: шёлковую, прочную верёвку, нож-выкидуху (отобрал у какого-то пацана-наркомана, вздумавшего было ограбить припозднившегося прохожего — не знал, паршивец, с кем связывается!), в оперативную кобуру вложил «травматик» — плоский ТТ, кстати, легально зарегистрированный. Пригладил ещё раз волосы, подхватил«кейс» с документами и решительно толкнул дверь…
ИНТЕРМЕДИЯ ОДИН. «РОМАШКА». ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПЕРСОНАЛИИ.
Серж пришёл на «Гору» рано. За час до официального начала работы редакции. Не то, чтобы он был«жаворонком» — просто не жаловал труд во второй половине дня. Считал, что в этот период следует отдыхать, а не посвящать себя поискам тем, монтажу или мотанию по съёмкам. Отпёр дверь своего кабинета — несмотря на то, что Бронников был обычным корреспондентом, у него имелась собственная комната, хотя и приходилось делить её ещё с двумя коллегами, в то время как прочий журналистский люд обретался в«ньюс-руме» или«ромашке»; то ещё было дурацкое новшество, скопированное родной телекомпанией у долбаного Запада! — спрашивается, ну и в чём тут кайф: сидеть всем вместе, в одном помещении, под бдительным оком надзирающего начальства? Извращение — да и только! — швырнул на окно сумку с документами и плюхнулся в кресло. Злой был сегодня один из лучших журналистов области — злой и сердитый. И было отчего. Новое начальство, которое ещё вчера благосклонно отзывалось на «Андрюху», а то и попросту на «Гиеныча» — а как ещё могли окрестить коллегу редакционные остряки, если у того фамилия была соответствующая — Гиенов? — с которым не одну бутылку«конины» раздавлено было, решило начать своё правление с закручивания гаек. Для человека, совершившего, к удивлению многих, но отнюдь не для Бронникова, фантастическую карьеру: из кресла рядового ведущего — в главные редакторы, шаг, в общем-то, вполне закономерный. Если с самого начала не покажешь себя крутым администратором, заклятые друзья-коллеги за милую душу схарчат — и даже не подавятся! Это вам не какой-нибудь там учительский коллектив или бизнес-офис, это — творческое производство! А где творчество — там постоянная сшибка амбиций, вечные интриги и коловращение разборок, таких, что — мама не горюй! Сплошной клоповник — другого слова и не найдёшь! Так что Серж прекрасно понимал побудительные мотивы нового босса. Разумом понимал. Но вот сердцем — сердцем принять не мог. Ведь приятели же они были с«Гиеной» добрые! Пуд не пуд, но килограммов пять соли уж точно съели! Частенько после работы в«Красном домике»(так за цвет стен журналисты телекомпании окрестили близлежащий кабачок) сижывали, напитки горячительные во множестве попивали да за жизнь болтали, планы на будущее строили… Случалось, и друг друга из неприятностей выручали, последним делились… А теперь«Андрей Вениаминович» — как он строго-настрого велел всем себя величать, ходит по Конторе задравши нос, словно монарх какой-нибудь, за которым династия в несколько сот лет истории тянется. От старых друзей рожу воротит, с главным руководством лебезит и вообще перестал брать на себя ответственность — даже на своём участке работы. На любые просьбы или жалобы теперь ответ был один: — Вон там — видишь? — кабинет директора. Дуй прямо к нему, он — решит! А уж как докладными на непонятливых подчинённых полюбил руководство забрасывать! Одним словом, стал«Гиеныч» распоследней сукой в их коллективе. И теперь народ старался держаться от него подальше. Не весь, конечно. Люди, как известно, в массе своей конформисты. Обеспечь им ГАРАНТИРОВАННЫЙ минимум благополучия, дай упорядоченность на работе и немного стабильности в жизни — и они примирятся с любым тираном. Надо отдать ему должное,«Гиеныч» это просёк сразу. И быстро принял меры. Пробил двум-трём корреспондентам — не из самых ярких, но зато — послушных, приличные надбавки к зарплатам. Помог перешедшему к ним из газеты обозревателю Мине — существу толковому, хотя и сексуально дезориентированному, получить квартиру (до сего дня бедолага был вынужден снимать квартиры или ютиться по«ощагам»). Наладил более-менее приемлемые (а то стало слишком много «бытовухи»), выпуски новостей (по большей части, основанные на пресс-релизах, рассылаемых правительством региона и мэрией областного центра). И всколыхнувшаяся было редакционная жизнь постепенно вошла в колею. «Болото» — чего ещё тут скажешь? — Дисциплина — это наше всё! — патетически вещал«Гиеныч» на очередной утренней«летучке», тут же метко окрещенной кем-то из телевизионных остряков «серпентариями» — название быстро прижилось. — Разболтались, понимаешь, при старом руководстве, туфту в эфир гоним, на работу, — при этих словах он бросил гневный и весьма выразительный взгляд в сторону Бронникова и отчаянно зевавшего его соседа по кабинету Сашку Крольченко, — подшофе выходить изволим,«леваками» занимаемся… — Какими такими«леваками»? — немедленно вскинулся от этих слов, до того мирно дремавший в углу кабинета директор телекомпании Давид Карпович Диарий.
ИНТЕРМЕДИЯ ОДИН. «РОМАШКА». ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПЕРСОНАЛИИ.
Серж пришёл на «Гору» рано. За час до официального начала работы редакции. Не то, чтобы он был«жаворонком» — просто не жаловал труд во второй половине дня. Считал, что в этот период следует отдыхать, а не посвящать себя поискам тем, монтажу или мотанию по съёмкам. Отпёр дверь своего кабинета — несмотря на то, что Бронников был обычным корреспондентом, у него имелась собственная комната, хотя и приходилось делить её ещё с двумя коллегами, в то время как прочий журналистский люд обретался в«ньюс-руме» или«ромашке»; то ещё было дурацкое новшество, скопированное родной телекомпанией у долбаного Запада! — спрашивается, ну и в чём тут кайф: сидеть всем вместе, в одном помещении, под бдительным оком надзирающего начальства? Извращение — да и только! — швырнул на окно сумку с документами и плюхнулся в кресло. Злой был сегодня один из лучших журналистов области — злой и сердитый. И было отчего. Новое начальство, которое ещё вчера благосклонно отзывалось на «Андрюху», а то и попросту на «Гиеныча» — а как ещё могли окрестить коллегу редакционные остряки, если у того фамилия была соответствующая — Гиенов? — с которым не одну бутылку«конины» раздавлено было, решило начать своё правление с закручивания гаек. Для человека, совершившего, к удивлению многих, но отнюдь не для Бронникова, фантастическую карьеру: из кресла рядового ведущего — в главные редакторы, шаг, в общем-то, вполне закономерный. Если с самого начала не покажешь себя крутым администратором, заклятые друзья-коллеги за милую душу схарчат — и даже не подавятся! Это вам не какой-нибудь там учительский коллектив или бизнес-офис, это — творческое производство! А где творчество — там постоянная сшибка амбиций, вечные интриги и коловращение разборок, таких, что — мама не горюй! Сплошной клоповник — другого слова и не найдёшь! Так что Серж прекрасно понимал побудительные мотивы нового босса. Разумом понимал. Но вот сердцем — сердцем принять не мог. Ведь приятели же они были с«Гиеной» добрые! Пуд не пуд, но килограммов пять соли уж точно съели! Частенько после работы в«Красном домике»(так за цвет стен журналисты телекомпании окрестили близлежащий кабачок) сижывали, напитки горячительные во множестве попивали да за жизнь болтали, планы на будущее строили… Случалось, и друг друга из неприятностей выручали, последним делились… А теперь«Андрей Вениаминович» — как он строго-настрого велел всем себя величать, ходит по Конторе задравши нос, словно монарх какой-нибудь, за которым династия в несколько сот лет истории тянется. От старых друзей рожу воротит, с главным руководством лебезит и вообще перестал брать на себя ответственность — даже на своём участке работы. На любые просьбы или жалобы теперь ответ был один: — Вон там — видишь? — кабинет директора. Дуй прямо к нему, он — решит! А уж как докладными на непонятливых подчинённых полюбил руководство забрасывать! Одним словом, стал«Гиеныч» распоследней сукой в их коллективе. И теперь народ старался держаться от него подальше. Не весь, конечно. Люди, как известно, в массе своей конформисты. Обеспечь им ГАРАНТИРОВАННЫЙ минимум благополучия, дай упорядоченность на работе и немного стабильности в жизни — и они примирятся с любым тираном. Надо отдать ему должное,«Гиеныч» это просёк сразу. И быстро принял меры. Пробил двум-трём корреспондентам — не из самых ярких, но зато — послушных, приличные надбавки к зарплатам. Помог перешедшему к ним из газеты обозревателю Мине — существу толковому, хотя и сексуально дезориентированному, получить квартиру (до сего дня бедолага был вынужден снимать квартиры или ютиться по«ощагам»). Наладил более-менее приемлемые (а то стало слишком много «бытовухи»), выпуски новостей (по большей части, основанные на пресс-релизах, рассылаемых правительством региона и мэрией областного центра). И всколыхнувшаяся было редакционная жизнь постепенно вошла в колею. «Болото» — чего ещё тут скажешь? — Дисциплина — это наше всё! — патетически вещал«Гиеныч» на очередной утренней«летучке», тут же метко окрещенной кем-то из телевизионных остряков «серпентариями» — название быстро прижилось. — Разболтались, понимаешь, при старом руководстве, туфту в эфир гоним, на работу, — при этих словах он бросил гневный и весьма выразительный взгляд в сторону Бронникова и отчаянно зевавшего его соседа по кабинету Сашку Крольченко, — подшофе выходить изволим,«леваками» занимаемся… — Какими такими«леваками»? — немедленно вскинулся от этих слов, до того мирно дремавший в углу кабинета директор телекомпании Давид Карпович Диарий.
Страница 2 из 17
