Вернись с вернисажа… На этих современных выставках, вернисажах ли с саженными полотнами и оскальпированными скульптурами очень забавно отмерять сажени, подкачивая и глазные мышцы адреналином, и чем выпендрежнее художник или глиномес, тем потом дольше отмывать пивом бублики глаз от публики, которой тут тоже надо выпендриваться, выжимая из себя уже всякое этакое!
Добавить в моё избранное
64 мин, 46 сек 11099
Они ведь с ночью не знали, что же я несу в ней…
Сума с ума…
Но этого и никто не знал, поскольку сам я без ума тоже не мог этого знать, хоть у меня и были почти все жизненно важные органы познания, даже пожатия его плодов, да и этого не я лишился, а наоборот, он лишился меня, когда я сошел с него…, тут же и оказавшись с сумой, из которой сам собой, без моей помощи, напрашивался вывод, что в ней как раз то самое и есть, почему она так загадочно и называется и без всякого предлога.
Нет, до нее тоже нечто было, что называлось Думой уже несколько безграмотно, заумно, ну, поскольку предлога Д нет ни в одном языке из мне неизвестных даже, как бы райские шахи ни шарахались тут в адрес неких извечных на Руси «д», среди которых, ясно, самих думасшедших и не было, хотя сам я бывал среди них и, видимо, искал только подходящий предлог. Нет, это не те три «С», не Сов это, что были меж Дум. Хотя, скорее всего, Сов — эта Дума, и зря я туда совал свой нос, я и для нее был мышкой.
Там, в Думе все пытались умничать с умным видом и с калькулятором, думая лишь о суммах кулей, и лишь я по глупости — о чужой сперва суме, о сумме ли сум… Она и стала предлогом, поводом ли для размышлений, отчего я и стал поводырем сумы, зарекся уже от Думы, а не от нее, стремясь к ней, а не к сумме, чей зуммер в голове вдруг умер, и она очистилась от чисел. Это было все, что я вынес оттуда, из-за чего меня перестали выносить и Дома, вновь предложив на выбор: исходить из его крепости или из сумы сомнений, полной семян мыслей, бесполезных на обочине. Выбора не было: или сойти с ума, оставив суму, или идти с ней, расставшись с ним…
Самое странное, но тут все же была золотая середина, кроме которой у меня ничего не было, — сума ума, умы сумы, ум сум…
— Боже, да, все так и получается, и с этого замкнутого круга противоречий можно сойти и только с ней, с моей сумой! — воскликнул я в адрес той плеши в зените, подернутой облачками бачков, и с розовым румянцем зари на щеках, той плеши, из-за которой все же считал и Его умным, а не просто верил в Него, как и в себя теперь. — Прости, но мне даже интересно, а можешь ли Ты поверить мне, в целом ли нам? Ведь не понятно, а зачем нас было делать не богами, кому нельзя верить, хотя нельзя и знать? Что бы мы делали то, что Ты не можешь? Думали о Думе сумм или все же верили уже в Тебя, сходили с ума и ходили с сумой? Если так, тогда я вижу в этом и свой смысл безумца, сумоносца, как и эту церковь, загораживающую мне восходящее солнце, словно пренебрегая всеми теми, кто сейчас западнее, опять всех деля на тех, кто перед и за… Глупость же, ведь те, кто на востоке от нее, те в благодарность повернулись к ней уже и спиной, прочно сидящей на том самом месте и стоя… Не хочу быть ни теми, ни другими — придется зайти, вдруг это другая золотая середина между теми, кто не видит, и теми, кто не смотрит…
Дверца церкви
— Как почему я в кепке? — не понял я вопроса в лоб этой дамы в черном, подозревавшей меня, похоже, в чем-то, едва лишь я вошел сквозь эти тяжеленные двери, с трудом и даже как-то болезненно открыв их. — Ну, во-первых, потому что у меня нет шляпы, берета, пилотки, ну, и этой… крышки плеши, во-вторых, потому что под ней у меня — все же плешь, и, вы знаете, могут же подумать, что я умный, а мне бы не хотелось никого из вас обманывать и в этом…
— Ну, а в-третьих?! — даже немного обижено спросила она в нетерпении, словно решила проверить предыдущее мое заявление.
— Третьего не дано, насколько я помню, — озадачено отвечал я, хотя это была истинная правда… О, черт, это же как раз не была ни правда, ни ложь, чего и не было дано. — Простите, но третье я и хотел тут найти, разыскивая золотую середину между прахом вчера и миражом завтра.
— Вы что, на это золото намекаете?! — уже совсем подозрительно разглядывало меня это бледное яичко в черном ободке, точнее, в черном квадрате, в который был вписан круг головы, с нарисованными на ней голубыми глазками и чуть розоватыми губами, которые у нее, видимо, лишь и умели краснеть. — Во-первых, это святое золото, освещенное, во-вторых, церковное…
— А в-третьих? — с интересом спросил уже я.
— А третьему не дано! — запальчиво выпалила она догмат логики, вместе со мной ошалелыми глазами глядя на картину как раз с тремя персонажами с золотыми монетами над головой. — Боже, прости мне язык враг мой, и этого вражину прости, искусителя…
— О, нет, и тут кусаются! — испугано завертел я головой, заметив вдруг искусанное до крови тело, висящее на кресте. — Боже, а что же вы сделали с его головой? Неужели и он?… Да-да, мне примерно так и казалось, что так он и уходит из меня, когда я сходил с него, было так больно… Почему же он не сойдет тогда и с этого креста за одним?
— С креста не сходят, а восходят, — уже уголком рта бурчала дама, взглядом следя за бородатым мужчиной, но тоже в черном платье, правда в шапочке, а не в кепке, появившимся из других, уже сплошь золотых дверей с золотым же крестом на груди, ну, чуть пониже, на солнечном как раз сплетении…
Сума с ума…
Но этого и никто не знал, поскольку сам я без ума тоже не мог этого знать, хоть у меня и были почти все жизненно важные органы познания, даже пожатия его плодов, да и этого не я лишился, а наоборот, он лишился меня, когда я сошел с него…, тут же и оказавшись с сумой, из которой сам собой, без моей помощи, напрашивался вывод, что в ней как раз то самое и есть, почему она так загадочно и называется и без всякого предлога.
Нет, до нее тоже нечто было, что называлось Думой уже несколько безграмотно, заумно, ну, поскольку предлога Д нет ни в одном языке из мне неизвестных даже, как бы райские шахи ни шарахались тут в адрес неких извечных на Руси «д», среди которых, ясно, самих думасшедших и не было, хотя сам я бывал среди них и, видимо, искал только подходящий предлог. Нет, это не те три «С», не Сов это, что были меж Дум. Хотя, скорее всего, Сов — эта Дума, и зря я туда совал свой нос, я и для нее был мышкой.
Там, в Думе все пытались умничать с умным видом и с калькулятором, думая лишь о суммах кулей, и лишь я по глупости — о чужой сперва суме, о сумме ли сум… Она и стала предлогом, поводом ли для размышлений, отчего я и стал поводырем сумы, зарекся уже от Думы, а не от нее, стремясь к ней, а не к сумме, чей зуммер в голове вдруг умер, и она очистилась от чисел. Это было все, что я вынес оттуда, из-за чего меня перестали выносить и Дома, вновь предложив на выбор: исходить из его крепости или из сумы сомнений, полной семян мыслей, бесполезных на обочине. Выбора не было: или сойти с ума, оставив суму, или идти с ней, расставшись с ним…
Самое странное, но тут все же была золотая середина, кроме которой у меня ничего не было, — сума ума, умы сумы, ум сум…
— Боже, да, все так и получается, и с этого замкнутого круга противоречий можно сойти и только с ней, с моей сумой! — воскликнул я в адрес той плеши в зените, подернутой облачками бачков, и с розовым румянцем зари на щеках, той плеши, из-за которой все же считал и Его умным, а не просто верил в Него, как и в себя теперь. — Прости, но мне даже интересно, а можешь ли Ты поверить мне, в целом ли нам? Ведь не понятно, а зачем нас было делать не богами, кому нельзя верить, хотя нельзя и знать? Что бы мы делали то, что Ты не можешь? Думали о Думе сумм или все же верили уже в Тебя, сходили с ума и ходили с сумой? Если так, тогда я вижу в этом и свой смысл безумца, сумоносца, как и эту церковь, загораживающую мне восходящее солнце, словно пренебрегая всеми теми, кто сейчас западнее, опять всех деля на тех, кто перед и за… Глупость же, ведь те, кто на востоке от нее, те в благодарность повернулись к ней уже и спиной, прочно сидящей на том самом месте и стоя… Не хочу быть ни теми, ни другими — придется зайти, вдруг это другая золотая середина между теми, кто не видит, и теми, кто не смотрит…
Дверца церкви
— Как почему я в кепке? — не понял я вопроса в лоб этой дамы в черном, подозревавшей меня, похоже, в чем-то, едва лишь я вошел сквозь эти тяжеленные двери, с трудом и даже как-то болезненно открыв их. — Ну, во-первых, потому что у меня нет шляпы, берета, пилотки, ну, и этой… крышки плеши, во-вторых, потому что под ней у меня — все же плешь, и, вы знаете, могут же подумать, что я умный, а мне бы не хотелось никого из вас обманывать и в этом…
— Ну, а в-третьих?! — даже немного обижено спросила она в нетерпении, словно решила проверить предыдущее мое заявление.
— Третьего не дано, насколько я помню, — озадачено отвечал я, хотя это была истинная правда… О, черт, это же как раз не была ни правда, ни ложь, чего и не было дано. — Простите, но третье я и хотел тут найти, разыскивая золотую середину между прахом вчера и миражом завтра.
— Вы что, на это золото намекаете?! — уже совсем подозрительно разглядывало меня это бледное яичко в черном ободке, точнее, в черном квадрате, в который был вписан круг головы, с нарисованными на ней голубыми глазками и чуть розоватыми губами, которые у нее, видимо, лишь и умели краснеть. — Во-первых, это святое золото, освещенное, во-вторых, церковное…
— А в-третьих? — с интересом спросил уже я.
— А третьему не дано! — запальчиво выпалила она догмат логики, вместе со мной ошалелыми глазами глядя на картину как раз с тремя персонажами с золотыми монетами над головой. — Боже, прости мне язык враг мой, и этого вражину прости, искусителя…
— О, нет, и тут кусаются! — испугано завертел я головой, заметив вдруг искусанное до крови тело, висящее на кресте. — Боже, а что же вы сделали с его головой? Неужели и он?… Да-да, мне примерно так и казалось, что так он и уходит из меня, когда я сходил с него, было так больно… Почему же он не сойдет тогда и с этого креста за одним?
— С креста не сходят, а восходят, — уже уголком рта бурчала дама, взглядом следя за бородатым мужчиной, но тоже в черном платье, правда в шапочке, а не в кепке, появившимся из других, уже сплошь золотых дверей с золотым же крестом на груди, ну, чуть пониже, на солнечном как раз сплетении…
Страница 5 из 17
