С религиозной точки зрения, «Зомби» (одухотворение) — явление, передающее индивидууму внутреннюю гармонию…
Добавить в моё избранное
54 мин, 48 сек 11608
— Добрый вечер. — Услышала медсестра и подняла глаза.
— Я вас слушаю, — лаконично изрекла она.
— Мы из полиции. Семьдесят девятый участок. — Том машинально вынул из внутреннего кармана пиджака сложенные книжицей корки и развернул их, чтобы показать вложенный внутрь жетон. Словно тень, то же самое проделал со своим удостоверением Джеймс, вновь затем убрав его в карман.
— Я — сержант Дэйви. Это сержант Уайт. Мы бы хотели задать пару вопросов кому — нибудь из недавно доставленных к вам после уличного нападения подростков. В состоянии ли кто — нибудь из них уже говорить?
— Они все трое скончались, — перечеркнула сестра планы Томаса на ближайшие минут пятнадцать.
— Вот как? — произнес Дэйви как можно спокойнее, стараясь скрыть весь прилив досады и не проявить ни капли последней на лице.
— А причины смерти?— с тем же виртуозным спокойствием спросил в свою очередь Джеймс.
— По этому поводу вам лучше поговорить с врачами.
Однако этот разговор с хирургами и еще несколькими членами медперсонала лишь положил начало новой загадочной и запутанной истории. По сути, все трое пострадавших умерли от неизвестной инфекции, попавшей к ним в кровь через раны. И это после того, как двое потеряли опасно большое количество крови.
— Чего ты так напрягся?— апофеозно закуривая сигарету, непринужденно спросил Джеймс, стоя с товарищем уже у машины. — Сообщим шефу о неудаче в больнице, и пусть передает дело детективам…
— Сайзмор… — произнес Дэйви задумчиво, будто не обратив внимания на слова Уайта.
— Что?
— Лоуган прав. Без участия Сайзмора здесь не обошлось. Готов поспорить, что бы это ни была за чертовщина, этому гению — психу отводится главная роль в этом шоу.
Джеймс и Томас были примерно одного роста — оба под метр девяносто. Джеймс носил не очень густые усы и коротко подстриженные темные волосы. Его проникнутое мужественными чертами лицо, подчеркнутое крутыми скулами, а также карие глаза выражали серьезность, даже когда он улыбался. Несмотря на то, что он имел привычку немного сутулиться, он ни капли не уступал в росте Тому. Последний в отличие от Уайта был проще на виражах своей полицейской бравады. Причина тому отнюдь не безответственность по отношению к своему роду деятельности. Деятельности, которая требует максимальной готовности ко всему и не терпит ошибок; потому что любая оплошность может стоить окружающим, да и самому сотруднику полиции жизни. Дело не в этом. Просто Том был более мягкий внутри, в сердце. И эта «одержимость» не позволяла ему, например, пристрелить безоружного подонка, хотя он и знал, что этот бандит виновен в смерти толпы невинных людей и неизвестно, что в ближайшее время он мог устроить еще. За время всей службы сержанту Дэйви приходилось обезвреживать и убивать лишь вооруженных злодеев, переступивших черту закона. За это Том и благодарил судьбу, каждый случай — именно за то, что все его противники были по своей готовности наравне с ним и могли дать ему достойный отпор. Не жалко было выпускать пули в того, кто вот-вот может покончить с тобой, неважно с помощью чего — простого ножа или автомата Калашникова…
Внешние черты Тома носили более заурядный характер. Голубые глаза, в меру пышные русые волосы и густые бакенбарды.
— Сайзмор?— тихо переспросил Уайт. Он выбросил окурок, выпустил последнее облако дыма, а затем погрузился в недолгое раздумье, потирая пальцем подбородок с сидящей на нем ямочкой. Когда он хотел обратиться к Дэйви с каким-то вопросом, то обнаружил, что тот уже сидит за рулем в машине. Моментально выбросив из головы все лишние мысли, он открыл дверь автомобиля и сел на переднее сиденье, оставив в глубине души кое-что невыясненным.
Глава 3
На Мейсон-стрит, что была неподалеку от лаборатории Сайзмора, возле одного из частных домов остановился легковой автомобиль. Свет фар, освещавший при заглушенном моторе фасадную стену двухэтажного строения и находящийся поодаль гараж, погас через минуту, оставив вновь все ближайшее окружение в кромешной тьме. До ближайшего уличного фонаря было не меньше пятидесяти шагов, и лишь луна, то и дело выглядывая из-за набежавших туч, способствовала освещению отдельных частей улицы. Фары машины вновь ударили светом по стене. Открылась передняя дверца пассажира и вслед за женским голосом «Сейчас, Дэйв, я включу свет на улицу»… из машины появилась молодая женщина лет двадцати пяти. Держа на согнутой в локте руке плащ, она направилась к дому. Свет фар вновь погас, но лишь на секунду. Когда он зажегся в очередной раз, девушка, улыбаясь, повернулась к водителю и шутливо погрозила ему пальцем. Она перекинула плащ на левую руку. Затем подошла к двери, извлекла из кармана плаща ключ и, отомкнув замок, вошла внутрь, захлопнув дверь. Спустя короткое время снаружи загорелся настенный фонарь, находящийся под самой крышей дома. Яркий свет явил взору всю площадь перед домом, окруженную окрашенным в белый цвет небольшим заборчиком.
— Я вас слушаю, — лаконично изрекла она.
— Мы из полиции. Семьдесят девятый участок. — Том машинально вынул из внутреннего кармана пиджака сложенные книжицей корки и развернул их, чтобы показать вложенный внутрь жетон. Словно тень, то же самое проделал со своим удостоверением Джеймс, вновь затем убрав его в карман.
— Я — сержант Дэйви. Это сержант Уайт. Мы бы хотели задать пару вопросов кому — нибудь из недавно доставленных к вам после уличного нападения подростков. В состоянии ли кто — нибудь из них уже говорить?
— Они все трое скончались, — перечеркнула сестра планы Томаса на ближайшие минут пятнадцать.
— Вот как? — произнес Дэйви как можно спокойнее, стараясь скрыть весь прилив досады и не проявить ни капли последней на лице.
— А причины смерти?— с тем же виртуозным спокойствием спросил в свою очередь Джеймс.
— По этому поводу вам лучше поговорить с врачами.
Однако этот разговор с хирургами и еще несколькими членами медперсонала лишь положил начало новой загадочной и запутанной истории. По сути, все трое пострадавших умерли от неизвестной инфекции, попавшей к ним в кровь через раны. И это после того, как двое потеряли опасно большое количество крови.
— Чего ты так напрягся?— апофеозно закуривая сигарету, непринужденно спросил Джеймс, стоя с товарищем уже у машины. — Сообщим шефу о неудаче в больнице, и пусть передает дело детективам…
— Сайзмор… — произнес Дэйви задумчиво, будто не обратив внимания на слова Уайта.
— Что?
— Лоуган прав. Без участия Сайзмора здесь не обошлось. Готов поспорить, что бы это ни была за чертовщина, этому гению — психу отводится главная роль в этом шоу.
Джеймс и Томас были примерно одного роста — оба под метр девяносто. Джеймс носил не очень густые усы и коротко подстриженные темные волосы. Его проникнутое мужественными чертами лицо, подчеркнутое крутыми скулами, а также карие глаза выражали серьезность, даже когда он улыбался. Несмотря на то, что он имел привычку немного сутулиться, он ни капли не уступал в росте Тому. Последний в отличие от Уайта был проще на виражах своей полицейской бравады. Причина тому отнюдь не безответственность по отношению к своему роду деятельности. Деятельности, которая требует максимальной готовности ко всему и не терпит ошибок; потому что любая оплошность может стоить окружающим, да и самому сотруднику полиции жизни. Дело не в этом. Просто Том был более мягкий внутри, в сердце. И эта «одержимость» не позволяла ему, например, пристрелить безоружного подонка, хотя он и знал, что этот бандит виновен в смерти толпы невинных людей и неизвестно, что в ближайшее время он мог устроить еще. За время всей службы сержанту Дэйви приходилось обезвреживать и убивать лишь вооруженных злодеев, переступивших черту закона. За это Том и благодарил судьбу, каждый случай — именно за то, что все его противники были по своей готовности наравне с ним и могли дать ему достойный отпор. Не жалко было выпускать пули в того, кто вот-вот может покончить с тобой, неважно с помощью чего — простого ножа или автомата Калашникова…
Внешние черты Тома носили более заурядный характер. Голубые глаза, в меру пышные русые волосы и густые бакенбарды.
— Сайзмор?— тихо переспросил Уайт. Он выбросил окурок, выпустил последнее облако дыма, а затем погрузился в недолгое раздумье, потирая пальцем подбородок с сидящей на нем ямочкой. Когда он хотел обратиться к Дэйви с каким-то вопросом, то обнаружил, что тот уже сидит за рулем в машине. Моментально выбросив из головы все лишние мысли, он открыл дверь автомобиля и сел на переднее сиденье, оставив в глубине души кое-что невыясненным.
Глава 3
На Мейсон-стрит, что была неподалеку от лаборатории Сайзмора, возле одного из частных домов остановился легковой автомобиль. Свет фар, освещавший при заглушенном моторе фасадную стену двухэтажного строения и находящийся поодаль гараж, погас через минуту, оставив вновь все ближайшее окружение в кромешной тьме. До ближайшего уличного фонаря было не меньше пятидесяти шагов, и лишь луна, то и дело выглядывая из-за набежавших туч, способствовала освещению отдельных частей улицы. Фары машины вновь ударили светом по стене. Открылась передняя дверца пассажира и вслед за женским голосом «Сейчас, Дэйв, я включу свет на улицу»… из машины появилась молодая женщина лет двадцати пяти. Держа на согнутой в локте руке плащ, она направилась к дому. Свет фар вновь погас, но лишь на секунду. Когда он зажегся в очередной раз, девушка, улыбаясь, повернулась к водителю и шутливо погрозила ему пальцем. Она перекинула плащ на левую руку. Затем подошла к двери, извлекла из кармана плаща ключ и, отомкнув замок, вошла внутрь, захлопнув дверь. Спустя короткое время снаружи загорелся настенный фонарь, находящийся под самой крышей дома. Яркий свет явил взору всю площадь перед домом, окруженную окрашенным в белый цвет небольшим заборчиком.
Страница 3 из 16
