Талисман

— На слове «вам» её голос сорвался на поросячий визг.

Я знал.

— Я постаралась (казалось, что она уже немного успокоилась), я стала носителем всех возможных половых инфекций. Так что теперь, друг мой, можешь отрубить свою штуку и заспиртовать, потому что у тебя там букет!

Ни один мускул не дрогнул на моём лице.

— Букет! Букет! Целый букет! — верещала она с видом помешанной.

— Успокойся, — сказал я ей. — Во-первых, — мне не повредит ни один из твоих «цветочков», а во-вторых, я могу вылечить тебя; для этого ты должна сделать какое-нибудь доброе дело.

— Доброе дело? — Казалось, мысли её разбежались в разные стороны, — кому? Тебе, козлу, доброе дело? Так ведь я уже сделала доброе дело, дала тебе трахнуть себя, это ли не доброе дело?! И потом: я не дам тебе добраться до моего оружия! И вот увидишь, из моих «цветочков» пойдут такие«ягодки»!

— Как знаешь, — молвил я, поднялся, оделся и ушёл.

Без последствий, как мне показалось тогда.

Меня её «цветочки» не затронули, но смерть, охранявшая меня была большой шутницей. Эта женщина стала первой, заболевшей страшнейшей болезнью, названной впоследствии чумой XX века или СПИДом.

Она получила новейшее «оружие», а человечество новый повод для беспокойства.

-4-

Когда я понял это, то стал понемногу осознавать, что для очень многих никакой я не талисман, а, наоборот, — машина смерти. С тех пор как пришёл на землю, я стал причиной гибели миллионов, а счастье дал едва ли тысячам. То же в своё время произошло с беднягой Христом. Когда он это понял, то предпочёл уйти. Я уйти не мог.

Нельзя сказать, что я совсем не пытался это сделать, но между этим и моим миром возникла какая-то мембрана, которую невозможно преодолеть. Я знал, что это моё собственное слово, которое в некоторых мирах становится материальным.

Оставался ещё один выход: убраться в какую-нибудь подпространственную формацию и тихо-смирно дожидаться там, пока человечество само будет готово к счастью, пустив всё на самотёк, но такое положение дел меня не устраивало.

Покрутившись в этом мире подольше, я видел всё больше и больше способов влияния на людей. Можно было бы дать им новую религию; подкрепить её чудесами для меня было проще простого. Можно было организовать государственный переворот (революцию) и тем самым тоже получить власть над человеческими созданиями. Но всё это было опробовано уже не раз на деле, да и противно существу моему.

Ответ дал XXI век со всей его противоречивостью и последующей трагичностью.

-5-

Я сплёл себе информационную паутину и засел в ней, как паук. Поняв почти за семь десятилетий, что сами люди за счастьем не пойдут, я начал предлагать его. Не диктатуру одну на всех, не религию (тоже), а счастье, каждому своё.

Поначалу народ не верил, но средства массовой информации того времени творили чудеса, неподвластные даже мне.

Постепенно меня сделали скандальной личностью и подняли вокруг меня такую шумиху, что любой уважающий себя человек просто обязан был хотя бы взглянуть на чудака, предлагающего лучшую жизнь. Взамен я просил немного. Всего лишь доброе дело. Одно.

Я сам даже не видел многих своих клиентов, а просто пустил древнюю, но чуть изменённую формулу: «Поверь в меня, сделай доброе дело и будь счастлив».

Сработало. Какое-то время я был вполне уверен, что наконец-то нашёл выход. Но не тут-то оно было. Нет, с виду всё было красиво. Я подключился к энергетической оболочке земли и стал контролировать все дела человеческие. Любое доброе дело порождало собой счастье, причём такое, о каком мечтал человек.

Но ведь люди разные, и для некоторых счастье может заключаться и во зле. А вот этого я уже не учёл. К тому же я никак не контролировал, о чём мечтает простой человек в XXI веке, и что он кардинальным образом отличается от человека прежних веков. В конце концов, и крайне положительные люди насыщались приторно-светлым счастьем, и им нужно было что-нибудь поострей, что тоже можно было отнести в категорию «счастья».

А я был для них чем-то вроде Джинна.

-6-

Кончилось всё тем, что ко мне зашёл один человек. Ярость горела в его взоре! Ни слова не говоря, он подскочил к моему столу (из-за которого я не вылезал уже несколько месяцев) и скинул компьютер, за которым я работал, на пол. Тот разбился вдребезги. Глаза мужчины были ещё долго прикованы к слегка дымящимся деталям. Я же спокойно взирал на него.

— Что Вы с нами делаете? — Прошептал он наконец, а потом добавил, почти крича:

— Что Вы сделали с этим миром?!

— Я пытаюсь сделать вас счастливыми, — ответил я.

— Счастливыми? Вы издеваетесь? — Голос его заметно дрожал. — Да Вы посмотрите на ЭТО! (Говоря так, он подошёл к окну и отдёрнул штору. Мириады частичек пыли поднялись в воздух при этом.