Талисман

Что может быть ужаснее счастья, построенного на горе других? Раз и навсегда я уяснил для себя, что нельзя лезть в личную жизнь людей и навязывать им что-либо. Однако этого урока мне оказалось мало для того, чтобы полностью отказаться от своей затеи. Я стал искать новые методы выполнения своего обещания.

Однажды я дошёл даже до того, что взял гитару, вышел на оживлённую площадь и стал бренчать, мурлыкая что-то себе под нос. Передо мной лежал чехол из-под гитары, и каждый, бросающий туда мелкую денежку, должен был становиться счастливее.

Но недолго я наблюдал просветляющиеся лица (да и немного их было). Ко мне подошла группка подвыпивших подростков, имеющих явно нехорошие намерения.

— Это наша территория, — нехотя обронил один из них, — убирайся!

В это время другой наклонился к чехлу и стал выгребать из него блестящие монетки и мелкие купюры. Остальные сгрудились вокруг меня.

— Не стоит, ребята, — невозмутимо сказал я.

Один было рыпнулся ударить меня, выдыхая: «Ах, ты!» винным перегаром, но вожак остановил его.

— Как тебя зовут? — Спросил он.

— Талисман.

— Бей жидов, — крикнул кто-то из группы.

— Ты знаешь, тебе лучше убраться отсюда подобру-поздорову, — сказал он, напуская покровительной властности в голос.

— Почему? Я же никому не мешаю!

— Ты мешаешь нам! — Крикнул кто-то, и эмоции этих юнцов поколебались в сторону открытой угрозы.

Однако авторитет вожака пока что сдерживал.

— Просто уходи, — сказал он.

В этот миг перед моими глазами пронеслись лица всех тех, кто пытался причинить мне зло. Я уже заранее знал, что предстоит этим юнцам, только-только начинавшим жить на свете, поэтому молча поднял опустевший уже чехол, убрал в него гитару и пошёл восвояси.

На ходу я думал: ну и что же для этих является счастьем? Море пива и голые девочки? Но разве это может быть пределом мечтаний? Тут я остро ощутил, насколько сильно отличаюсь от тех, кому решил помочь.

— Бессилен. Тут я бессилен, — бормотал я себе под нос.

В это время за моей спиной послышались спешащие шаги. Не оглядываясь, я знал, что это трое отделились от всей компании и пытаются настичь меня. Не замедляя шага, поскольку надеялся, что они отвяжутся, я завернул в ближайшую подворотню. Но они и не думали отставать, размахивая для устрашения битами для одной игры, они отчаянно догоняли меня.

Я остановился. Повернулся лицом.

— Что вам нужно? — Мой голос был твёрд как всегда.

— Нам? — откликнулся один из них.

— Нам ничего не нужно, — подхватил второй.

— Просто мы ненавидим жидов! — пропел им в унисон третий.

— За что?

На мгновение они смешались, но наследственная привычка ненависти взяла своё.

— Да за то, что вы всю страну продали! — Закричали они почти хором.

— Мы? Кому?

Нет, разговаривать они не были намерены, потому как знали, что не выдержат и двух минут разговора. И неудивительно: чем меньше оснований верить, тем сильнее эта вера.

Они окружили меня и стали по очереди наносить удары. С таким же успехом они могли бы молотить по столетнему дубу. Я же в свою очередь молился только о том, чтобы смерть не была уж слишком жестока с ними. Но мои молитвы не были услышаны.

Повезло только одному. На него с крыши упал лист железа и отрезал ему полголовы. У второго вылез пупок, а вслед за ним в образовавшееся отверстие стали вылезать кишки и остальные внутренности. Он пытался затолкнуть их обратно руками, но у него ничего не получалось. Крик застрял в его горле, и только какие-то жалкие всхлипы сочились оттуда. Наконец до него дошло, что с ним случилось, и он побежал, не оглядываясь, держа в охапке всё содержимое своего живота. Крик всё же вырвался на свободу и, оглашая собой окрестности, поднялся в небо.

Третий смотрел на всё это расширенными от ужаса зрачками. Сначала он понял, что лишился сразу двух друзей, а потом, что следующая очередь его. Тут пальцы его разжались, но бита не выпала из них. Она повисла, прилипнув к шмоткам гниющей плоти.

— А-а-а-а! — Заверещал он, как резаный поросёнок. — Что ты сделал с нами?! — А-а!

Я молча взирал на его смерть. Думаю, никто не захотел бы сгнить заживо. Через полчаса он затих в последней агонии. Он был мёртв. Смерть вдоволь позабавилась с ним.

Я раскрыл чехол. Несколько ударов биты пришлось прямо по гитаре. Теперь вместо неё в чехле лежала груда щепок. Мне было жаль гитару, всё же она отзывчивей, чем люди. Что-то тёплое было под моими глазами, я провёл рукой по лицу. Она была мокрая. В первый раз за многие десятилетия, что я был человеком, у меня из глаз бежали слёзы.

Глава III

-1-

Ещё на несколько лет я ушёл в другое пространство. Находясь в нём, я мог видеть всё, что происходит на земле, вот только меня никто не видел.