Безжалостное солнце нещадно изливало раскаленный жар на бескрайнюю равнину, где лишь изредка попадались чахлые колючие растения. То тут то там виднелись озерца и большие лужи, но усеивавшие их берега кристаллики соли, ясно показывали, почему здешние места столь уныло-безжизненны.
Добавить в моё избранное
50 мин, 11 сек 2222
— Невероятно!— русский врач, не в силах сдерживать волнения, вскочил с места, — все, что вы говорите просто немыслимо, невозможно!
— И, тем не менее, это так, — улыбнулась Кэтрин, — скоро вам представится возможность убедиться в этом собственными глазами, просто понаблюдав за тем, как будет выздоравливать Аарон, — это займет несколько дней, максимум неделю. Шаманы ньоронга открыли эти свойства полипа, помогавшего им врачевать даже, казалось бы, самые безнадежные раны. Ими был создан целый культ вокруг квинканы и полипа, культ, ставший органичной частью почитания Радужной Змеи. Когда сюда прибыли плантаторы, этот культ смешался с негритянским вудуизмом привнесшим в него представления о «яде зомби» — это направление ждет особого исследования. Дедушка Фредерик изучил все легенды и верования ньоронга, которые сберегли жены наших негров, а отец приумножил и развил его исследования, к которым позднее подключилась и я. О практических результатах, следующих из данных исследований вы, как я поняла, уже что-то знаете, а по мере дальнейшей работы узнаете намного больше.
— Я уже не раз говорил вам, что буду счастлив помочь, — воодушевленно сказал Садовский.
— Ну и отлично. Поверьте там еще много работы. Ну, а сейчас вы можете пройти в лабораторию и до ужина понаблюдать за Аароном. Думаю, это будет познавательно.
— Я тоже так думаю, — кивнул Павел, вставая и направляясь к двери.
— Пол?— окликнула Кэтрин.
— Да?— русский повернулся к ней.
— Вы что хромаете?— спросила женщина.
— Немного, — поморщившись, кивнул Павел, — похоже натер ногу, пока бродил по вашим островам. Наверное, с непривычки к новой обуви.
— При здешней влажности, это не редкость, — улыбнулась леди Стерт, — берегите себя.
— Постараюсь, — кивнул Садовский и, прихрамывая, заковылял к двери.
Он знал, что близок к цели. Все эти годы утомительной переписки и раздражающих славословий, переезд в Австралийский Союз, наконец, вынужденное нахождение в этом трижды проклятом особняке — все это не напрасно. Сейчас Павел Садовский близок к тому чтобы вырвать одну из самых тщательно сберегаемых тайн британского империализма.
Он начал сотрудничать с ЧК еще с Гражданской — молодой аспирант, недавний выпускник медицинской академии, начав сотрудничество с красными по необходимости, со временем стал горячим сторонником Советской власти. Операция по его «эмиграции» на Запад была тщательно продумана — западные спецслужбы так и не заподозрили в нем кого-то иного, нежели очередного беглеца из Страны Советов. Два года ушло на то, чтобы войти в доверие к Кэтрин Стерт и добиться нынешнего приглашения. Сейчас он готовился навсегда покинуть логово этой гарпии, гордящейся своей причастностью к самым реакционным кругам, ненавистным настоящему большевику.
Он уже видел достаточно, чтобы понять, что игра стоила свеч. Несколько дней он провел рядом с Аароном, поражаясь, как быстро восстанавливает силы могучий абориген, как затягиваются страшные раны. Результаты наблюдений он тщательно фиксировал в блокноте — все это пригодится ему для доклада в Москве. Сам Аарон, равно как и другие черные слуги, кстати, вовсе не вызывали у него сочувствия — пусть и были народом, угнетенным британским колониализмом. Слишком суеверны и слишком преданы своим эксплуататорам — Садовский не сомневался, что любой чернокожий с радостью бросится в пасть крокодилу, если прикажет Кэтрин Стерт. Этот дремучий болотный народ, смесь потомственных, «идейных» рабов и жестоких дикарей-людоедов служил прекрасной наглядной иллюстрацией сущности реакционной диктатуры.
Сама хозяйка вызвала у него смешанные чувства. С одной стороны он ненавидел ее-как подобает настоящему большевику-ненавидел и боялся. С ее бледной, совсем не тронутой загаром кожей, с тонкими, длинными пальцами, одинаково умело управлявшимися с вилкой и со скальпелем, она казалась ему не вполне человеческим существом. Тяжелее всего приходилось когда Кэтрин начинала светскую беседу за обедом. Считая, что имеет дело с очередным эмигрантом-антисоветчиком она оживленно рассказывала, как свирепо расправляется «Новая гвардия» с коммунистическим движением в Австралии, как австралийцы, рука об руку с британскими колонизаторами, подавляют национально-освободительное движение в Юго-Восточной Азии. — Русские большевики гадили в Австралии еще до вашей революции, — говорила Кэтрин, — Большой Том«, может, слышали? Да и после него находилось кому мутить воду — пока Эрик Кэмпбелл не начал наводить порядок.»
Слушая эти разговоры, Садовский вежливо улыбался и поддакивал, при этом внутренне кипя от злости, слушая славословия лидеру «Новой гвардии». Он лично знал «Товарища Артема», во многом знания Садовского об Австралии основывались на рассказах пламенного большевика. И, хотя так думать ему не хотелось, но может и хорошо, что Федор Сергеев не дожил до того дня, когда он мог бы увидеть бесчинства, творимые по отношению к рабочему классу Австралии преступной фашистской хунтой.
— И, тем не менее, это так, — улыбнулась Кэтрин, — скоро вам представится возможность убедиться в этом собственными глазами, просто понаблюдав за тем, как будет выздоравливать Аарон, — это займет несколько дней, максимум неделю. Шаманы ньоронга открыли эти свойства полипа, помогавшего им врачевать даже, казалось бы, самые безнадежные раны. Ими был создан целый культ вокруг квинканы и полипа, культ, ставший органичной частью почитания Радужной Змеи. Когда сюда прибыли плантаторы, этот культ смешался с негритянским вудуизмом привнесшим в него представления о «яде зомби» — это направление ждет особого исследования. Дедушка Фредерик изучил все легенды и верования ньоронга, которые сберегли жены наших негров, а отец приумножил и развил его исследования, к которым позднее подключилась и я. О практических результатах, следующих из данных исследований вы, как я поняла, уже что-то знаете, а по мере дальнейшей работы узнаете намного больше.
— Я уже не раз говорил вам, что буду счастлив помочь, — воодушевленно сказал Садовский.
— Ну и отлично. Поверьте там еще много работы. Ну, а сейчас вы можете пройти в лабораторию и до ужина понаблюдать за Аароном. Думаю, это будет познавательно.
— Я тоже так думаю, — кивнул Павел, вставая и направляясь к двери.
— Пол?— окликнула Кэтрин.
— Да?— русский повернулся к ней.
— Вы что хромаете?— спросила женщина.
— Немного, — поморщившись, кивнул Павел, — похоже натер ногу, пока бродил по вашим островам. Наверное, с непривычки к новой обуви.
— При здешней влажности, это не редкость, — улыбнулась леди Стерт, — берегите себя.
— Постараюсь, — кивнул Садовский и, прихрамывая, заковылял к двери.
Он знал, что близок к цели. Все эти годы утомительной переписки и раздражающих славословий, переезд в Австралийский Союз, наконец, вынужденное нахождение в этом трижды проклятом особняке — все это не напрасно. Сейчас Павел Садовский близок к тому чтобы вырвать одну из самых тщательно сберегаемых тайн британского империализма.
Он начал сотрудничать с ЧК еще с Гражданской — молодой аспирант, недавний выпускник медицинской академии, начав сотрудничество с красными по необходимости, со временем стал горячим сторонником Советской власти. Операция по его «эмиграции» на Запад была тщательно продумана — западные спецслужбы так и не заподозрили в нем кого-то иного, нежели очередного беглеца из Страны Советов. Два года ушло на то, чтобы войти в доверие к Кэтрин Стерт и добиться нынешнего приглашения. Сейчас он готовился навсегда покинуть логово этой гарпии, гордящейся своей причастностью к самым реакционным кругам, ненавистным настоящему большевику.
Он уже видел достаточно, чтобы понять, что игра стоила свеч. Несколько дней он провел рядом с Аароном, поражаясь, как быстро восстанавливает силы могучий абориген, как затягиваются страшные раны. Результаты наблюдений он тщательно фиксировал в блокноте — все это пригодится ему для доклада в Москве. Сам Аарон, равно как и другие черные слуги, кстати, вовсе не вызывали у него сочувствия — пусть и были народом, угнетенным британским колониализмом. Слишком суеверны и слишком преданы своим эксплуататорам — Садовский не сомневался, что любой чернокожий с радостью бросится в пасть крокодилу, если прикажет Кэтрин Стерт. Этот дремучий болотный народ, смесь потомственных, «идейных» рабов и жестоких дикарей-людоедов служил прекрасной наглядной иллюстрацией сущности реакционной диктатуры.
Сама хозяйка вызвала у него смешанные чувства. С одной стороны он ненавидел ее-как подобает настоящему большевику-ненавидел и боялся. С ее бледной, совсем не тронутой загаром кожей, с тонкими, длинными пальцами, одинаково умело управлявшимися с вилкой и со скальпелем, она казалась ему не вполне человеческим существом. Тяжелее всего приходилось когда Кэтрин начинала светскую беседу за обедом. Считая, что имеет дело с очередным эмигрантом-антисоветчиком она оживленно рассказывала, как свирепо расправляется «Новая гвардия» с коммунистическим движением в Австралии, как австралийцы, рука об руку с британскими колонизаторами, подавляют национально-освободительное движение в Юго-Восточной Азии. — Русские большевики гадили в Австралии еще до вашей революции, — говорила Кэтрин, — Большой Том«, может, слышали? Да и после него находилось кому мутить воду — пока Эрик Кэмпбелл не начал наводить порядок.»
Слушая эти разговоры, Садовский вежливо улыбался и поддакивал, при этом внутренне кипя от злости, слушая славословия лидеру «Новой гвардии». Он лично знал «Товарища Артема», во многом знания Садовского об Австралии основывались на рассказах пламенного большевика. И, хотя так думать ему не хотелось, но может и хорошо, что Федор Сергеев не дожил до того дня, когда он мог бы увидеть бесчинства, творимые по отношению к рабочему классу Австралии преступной фашистской хунтой.
Страница 12 из 15
