Безжалостное солнце нещадно изливало раскаленный жар на бескрайнюю равнину, где лишь изредка попадались чахлые колючие растения. То тут то там виднелись озерца и большие лужи, но усеивавшие их берега кристаллики соли, ясно показывали, почему здешние места столь уныло-безжизненны.
Добавить в моё избранное
50 мин, 11 сек 2224
Вот один косяк бросился врассыпную, когда нечто, казавшееся выброшенным бревном на песчаной отмели, вдруг пришло в движение, устремляясь в воду. Крокодил не успел проплыть и нескольких метров, когда вода вокруг него взбурлила, из нее поднялись огромные змеиные кольца, сдавившие прожорливого хищника со всех сторон. Чуть не забыв об управлении, Садовский заворожено смотрел на могучее змеиное тело, обхватом с большое дерево, на плоскую голову и огромную пасть, накрепко сдавившую крокодилью морду и судорожно проталкивая ее внутрь раздувающейся глотки. Русский агент содрогнулся при мысли, какие чудовища таятся под этой черной водой, что за скользкие чешуйчатые твари, возможно, именно сейчас поднимаются из глубины, чтобы утащить его на дно. Внутреннее море, с обитающими в нем холодными рептилиями, слились в воспаленном сознании Садовского со всей этой страной, с ее правителями, армией, олигархией в единое, устрашающее целое, многоглавую гидру, раскрывшую окровавленные пасти, дабы поглотить светлое будущее, за приближение которого боролся советский разведчик. И, чтобы не допустить этого, он все больше увеличивал скорость, не боясь быть обнаруженным, не боясь ничего — кроме того, что он может не успеть.
Берег возник неожиданно — невысокая, поросшая лесом гряда холмов, обрывавшаяся песчаной отмелью у самой воды. Садовский, заглушив мотор, выпрыгнул на землю. Острая боль пронзила его ноги, растекаясь по телу, однако он упрямо зашагал к берегу, прижимая к груди саквояж. Его била лихорадочная дрожь, лицо полыхало, будто в горячке, губы безостановочно шевелились, хотя с них не срывалось ни слова. Даже не оглянувшись на брошенную лодку, шатаясь словно пьяный, Садовский двинулся в лес.
Он шел, петляя по звериным тропкам, не обращая внимание на колючие ветви рвущие в клочья его одежду: то взбираясь на склоны невысоких холмов, то спускаясь во влажные низины пахнущие мускусом и перегноем. Под ногами чавкала жидкая грязь, в которой вязли ноги, сквозь прорехи в одежде к нему присосались пиявки, однако Павел Садовский упрямо шел вперед.
Сквозь густые заросли во мраке замаячил огонек-сначала слабый, потом все более яркий, приманивающий его словно мотылька. К обычным звукам ночного леса добавилось сперва едва слышное, но усиливающееся монотонное гудение. Из последних сил Садовский, не выпуская из рук саквояжа, пробился сквозь заросли колючих лиан и промокший, исцарапанный, грязный вышел на открытое место.
— Ну, здравствуй, товарищ!
Саркастично улыбающаяся Кэтрин стояла возле костра. По бокам от нее стояли двое высоких белых мужчин, держащих ружья наготове — отстраненно Садовский вспомнил, что забыл в лодке украденный карабин. Возле костра на корточках сидело пятеро чернокожих-пожилая, сморщенная женщина, с плоскими грудями и четверо молодых крепких аборигенов. Их обнаженные тела покрывали замысловатые узоры белой краской.
— Удивлены, мистер Садовски? — австралийка обратилась к русскому, — ваши хозяева в Москве, похоже, до сих пор думают, что мы — страна дремучих провинциалов, где люди вроде вас могут позволить себе резвиться, как им заблагорассудиться. О том, кто вы такой я узнала чуть ли не с первых же писем. Мои друзья из SIB предлагали схватить вас тут же по прибытию в Австралию, но я решила, что такие как вы заслуживают большего.
Она чуть отступила в сторону и Павел увидел за ее спиной огромный камень, почти идеальной сферической формы. На его гладкой темной поверхности виднелось изображение древней богини аборигенов.
— Эти рисунки всегда делались там, где проходят брачные игры квинканы, — пояснила леди Стерт, — можно только догадываться о том, каким опасностям подергались те, кто их делал. А там где сухопутный крокодил, там и его паразит. Это ведь его образцы в вашем саквояже, верно? Увы, вам бы они не пригодились — я нарочно упустила один важный этап. Хотите знать какой?
Садовский машинально кивнул, отреагировав на вопросительную интонацию, но почти не поняв смысла вопроса. В голове словно стучали маленькие молоточки, сердце бухало как кувалда, перед глазами рябило. Как сквозь вату он слышал голос Кэтрин.
— Волдыри так и не прошли, верно? Мне было интересно, догадаешься ли ты сам, но, похоже, тебе придется показать. Дик, — сказала она стоящему рядом верзиле, — покажи ему.
Австралиец кивнул и, с недоброй усмешкой, начал приближаться к Садовскому. Тем овладело какое-то безразличие ко всему, он безучастно смотрел на австралийца, пока резкий хук справа не сбил его с ног. Присев рядом с русским, Дик закатал ему штанину и достал большой нож. Павел вскрикнул, когда острое лезвие взрезало один из волдырей.
— Вот, смотрите, — подошедшая Кэтрин держала горящую ветку, — хорошо видно?
Из вскрытого нарыва медленно сочилась кровянистая сукровица и гной. В нем роились мелкие тонкие червячки, напоминающие личинки комаров.
— Понял, да?— рассмеялась женщина, — или нет?
Берег возник неожиданно — невысокая, поросшая лесом гряда холмов, обрывавшаяся песчаной отмелью у самой воды. Садовский, заглушив мотор, выпрыгнул на землю. Острая боль пронзила его ноги, растекаясь по телу, однако он упрямо зашагал к берегу, прижимая к груди саквояж. Его била лихорадочная дрожь, лицо полыхало, будто в горячке, губы безостановочно шевелились, хотя с них не срывалось ни слова. Даже не оглянувшись на брошенную лодку, шатаясь словно пьяный, Садовский двинулся в лес.
Он шел, петляя по звериным тропкам, не обращая внимание на колючие ветви рвущие в клочья его одежду: то взбираясь на склоны невысоких холмов, то спускаясь во влажные низины пахнущие мускусом и перегноем. Под ногами чавкала жидкая грязь, в которой вязли ноги, сквозь прорехи в одежде к нему присосались пиявки, однако Павел Садовский упрямо шел вперед.
Сквозь густые заросли во мраке замаячил огонек-сначала слабый, потом все более яркий, приманивающий его словно мотылька. К обычным звукам ночного леса добавилось сперва едва слышное, но усиливающееся монотонное гудение. Из последних сил Садовский, не выпуская из рук саквояжа, пробился сквозь заросли колючих лиан и промокший, исцарапанный, грязный вышел на открытое место.
— Ну, здравствуй, товарищ!
Саркастично улыбающаяся Кэтрин стояла возле костра. По бокам от нее стояли двое высоких белых мужчин, держащих ружья наготове — отстраненно Садовский вспомнил, что забыл в лодке украденный карабин. Возле костра на корточках сидело пятеро чернокожих-пожилая, сморщенная женщина, с плоскими грудями и четверо молодых крепких аборигенов. Их обнаженные тела покрывали замысловатые узоры белой краской.
— Удивлены, мистер Садовски? — австралийка обратилась к русскому, — ваши хозяева в Москве, похоже, до сих пор думают, что мы — страна дремучих провинциалов, где люди вроде вас могут позволить себе резвиться, как им заблагорассудиться. О том, кто вы такой я узнала чуть ли не с первых же писем. Мои друзья из SIB предлагали схватить вас тут же по прибытию в Австралию, но я решила, что такие как вы заслуживают большего.
Она чуть отступила в сторону и Павел увидел за ее спиной огромный камень, почти идеальной сферической формы. На его гладкой темной поверхности виднелось изображение древней богини аборигенов.
— Эти рисунки всегда делались там, где проходят брачные игры квинканы, — пояснила леди Стерт, — можно только догадываться о том, каким опасностям подергались те, кто их делал. А там где сухопутный крокодил, там и его паразит. Это ведь его образцы в вашем саквояже, верно? Увы, вам бы они не пригодились — я нарочно упустила один важный этап. Хотите знать какой?
Садовский машинально кивнул, отреагировав на вопросительную интонацию, но почти не поняв смысла вопроса. В голове словно стучали маленькие молоточки, сердце бухало как кувалда, перед глазами рябило. Как сквозь вату он слышал голос Кэтрин.
— Волдыри так и не прошли, верно? Мне было интересно, догадаешься ли ты сам, но, похоже, тебе придется показать. Дик, — сказала она стоящему рядом верзиле, — покажи ему.
Австралиец кивнул и, с недоброй усмешкой, начал приближаться к Садовскому. Тем овладело какое-то безразличие ко всему, он безучастно смотрел на австралийца, пока резкий хук справа не сбил его с ног. Присев рядом с русским, Дик закатал ему штанину и достал большой нож. Павел вскрикнул, когда острое лезвие взрезало один из волдырей.
— Вот, смотрите, — подошедшая Кэтрин держала горящую ветку, — хорошо видно?
Из вскрытого нарыва медленно сочилась кровянистая сукровица и гной. В нем роились мелкие тонкие червячки, напоминающие личинки комаров.
— Понял, да?— рассмеялась женщина, — или нет?
Страница 14 из 15
