Фобия

И началось жарево, как выразилась их гостья.

Из кухни послышался звон. Бились стеклянные бокалы, дешевые, но красивые, купленные совсем недавно. Бились мелко и качественно, так, что мелкие кусочки долетали из кухни до дивана. Один крупный осколок долетел до кресла, которое стояло ближе к кухне, и порезал щеку Майе. Та вздрогнула, пригнулась и выругалась шепотом, не вылезая из кресла.

Когда стаканы закончились, и биться стало нечему, начали падать со стен немногочисленные картины. Одна за другой, неспешно, неторопливо, разбивая рамы со стеклом о пол. Рядом упала маленькая мазня, которую Лиза, дурачаясь, подарила Алексу на день рождение, прикидываясь, что это подарок, а тот возьми и повесь его на стену.

Алекс, слыша, как падают картины, внезапно обнял Лизу и под грохот разбиваемого стекла тихо спросил:

— Зачем ты осталась?

— Я хотела помочь… — прошептала Лиза. — Хотела… помочь.

— Ты уже помогла… Дальше… Дальше я должен сам… Настанет утро… Уходите… Уходите с ней…

— Нет, нет, Саш, погоди, она же сказала, что это скоро…

— Да… Знаю…

На кухне упали остановившиеся часы, с громким дребезгом разбив циферблат.

— В таком состоянии, ты…

— Нет. Нет.

— Послушай, пожалуйста, я всего лишь…

— Знаю, я знаю, — он крепко стиснул ее, поцеловал в светловолосую макушку. — Знаю…

Абажур лампы над их головами хрустнул.

— Я не хочу, чтоб ты… — продолжил он.

— Но оно не сможет…

— Нет, не стоит… Обещай…

— Нет, я не могу…

По стеклянному абажуру побежала трещина.

— Ты должна, верь в меня… Верь…

— Чудики, как вы друг друга вообще понимаете? — с ноткой истерии вопросила Майа, наблюдая за ними. Они не ответили.

Алекс отстранился от нее и стиснул ее правую руку.

— Обещай мне!

Она отвернулась, покачала головой, отчаянно заплакала.

— Обещай! — он требовательно нагнулся к ней.

— Ребятушки, вам лучше отойти, слышите?! — крикнула Майа, с ужасом смотря на потолок.

Абажур хрустнул еще раз и, словно взорвавшись, рассыпался на сотни мелких, острых, блестящий осколков, как салют. Осколки дождем посыпались вниз, на пол, на диван, на двоих, сидящих там.

— Обещаю! — крикнула Лиза и вскрикнула, чувствуя вокруг падающее стекло. — Мы завтра… уйдем… ближе к вечеру… но придем рано… с рассветом!

Он обнял ее, и они застыли друг у друга на плече, всхлипывая, все в мелких порезах, блестящие от обсыпавшего их стекла.

— Да, Соломончик, мы с тобой здесь явно лишние, — прошептала Майа, сворачиваясь в клубок, как кошка, в своем кресле и морщась — осколки стекла попали и к ней.

Наконец, после этого кошмара настало серое, промозглое утро. За окном по небу быстро бежали низкие, свинцовые тучи и дул холодный пронизывающий ветер.

В квартире стояла тишина. Не час и не два — весь день. Липкий страх, тоска, понимание, что ночью будет еще хуже, чес вчера разогнали всех по углам. И ожидание. Тянущееся, долгое, бесконечное ожидание вечера.

Тихо.

Алекс негромко бредил, вздыхая и иногда приходя в себя, на диване. Человек не может не спать слишком долго. Силы оставили его, и теперь он слабым голосом что-то шептал в тишине, иногда смеясь, иногда паникуя и боясь. Когда он приходил в себя, то хрипло извинялся, пил, прижимаясь к Лизе, чай или чего еще, и снова впадал в забытие.

Лиза сидела, оцепеневшая, на полу рядом с диваном и непривычно долго молчала, лишь изредка подрываясь с насиженного места, чтоб напоить измученного Алекса. На её напряженном лице застыл страх. Она не знала, сможет ли он выдержать еще ночь, но понимала, что от этого уже никуда не деться, и эта обречённость пугала её больше всего.

Майа тоже была с ними. Она сидела в кресле неподалеку и читала какую-то книгу. Читала ли? Иногда Лиза, смотревшая на нее, видела, что девушка смотрит куда-то поверх книги, сквозь стены, о чем-то думая.

Густая тишина, прерываемая лишь иногда бредившим Сашкой, и тяжелые тучи за окном. И все.

Затишье перед бурей.

Они не разговаривали, почти не двигались, словно были в каком-то трансе, в каком-то оцепенении.

Ближе к вечеру ему стало немного лучше. Услышав звон будильника, который Сашка поставил сам себе на шесть вечера, парень поднялся с кровати. Его взгляд был мутный, сонный, усталый, но более-менее осознанный.

— Вам пора, — выдохнул он, осторожно вставая с кровати.

— Но… — Лиза обеспокоенно протянула к нему руку, однако Майа вскочила с кресла и хлопнула ее по плечу.

— Не пытайся его переубедить. Давай, мужик. Удачи тебе… Я буду за тебя болеть.

Лиза хотела что-то сказать, но промолчала. Майа, не снимая ладони с ее плеча, молча кивнула в сторону входной двери.