Фобия

Я включил лампу, которая стояла неподалеку, и хотел было пройтись до кухни, подумал, может я газ не выключил или еще что не сделал. Но чувство сразу пропало. Я лег снова, и минут через десять оно вернулось. Просто какая-то смутная тревога.

Алекс помолчал еще немного, собираясь с мыслями.

— Я заснул под утро. Не выспался, подумал, что ничего страшного и это просто от кучи новых впечатлений. Но это повторилось в следующую ночь. И в следующую. Тревога овладевала мной, как только я выключал свет и ложился спать. Ничего конкретного. Просто необъяснимое беспокойство. Тогда я еще надеялся, что все пройдет, но…

— Не прошло?

— Тревога стала усиливаться с каждой ночью. Дошло до такого, что я уже не мог заснуть совсем. Я… — он покраснел. — Я начал засыпать с ночником. Немного отпустило. Но увы, счета за свет никто не отменял, а я берег каждую копейку, и через месяц, когда мне пришел счет, я, уже подзабыв это ощущение, решил не оставлять свет включенным.

И тревога вернулась в ту же ночь, словно возмещая этот месяц, она захлестнула меня огромной волной и утопила в страхе. Да… В ту ночь страшная тревога, от которой сердце начинало биться так, будто я бежал километр, переросла в жуткий, навязчивый страх. Я не мог посмотреть в темноту без сводящего с ума необъяснимого ужаса. Я чувствовал, что могу не то что не выспаться — могу слететь с катушек, и тогда решил включить свет. Но переключатель был на другой стене…

Так близко, но так далеко… Я долго решался, а потом струхнул. Мне казалось, что в тишине, в темноте, в моей небольшой квартирке… кто-то есть. Я чувствовал это. В слабом свете из окна очертания вещей пугали меня еще больше, я видел в них очертания кого-то страшного. И страшнее всего было то, что очертания разных предметов… они складывались в один силуэт… То есть как будто… ЭТО передвигается по комнате. Ты не представляешь, каково лежать в постели, зная, что ты один… никому не расскажешь, засмеют… подтыкаешь, подворачиваешь одеяло со всех сторон и зарываешься головой под подушку. Очень жарко, но ты скорее умрешь, чем будешь спать без одеяла. От страха ладони, а потом и все тело становятся влажными и липкими. Ты лежишь… и прислушиваешься… стараясь заснуть скорее… чтоб все прекратилось… понимая… что если услышишь хоть какой-то звук… то сойдешь с ума от страха.

И ты слышишь, Лиза. Слышишь. Тихий-тихий скрип, на грани слышимости, там, на кухне, на пороге комнаты. Как будто кто-то осторожно ходит.

От страха на глаза наворачиваются слезы. И от бессилия.

Все прекратилось под утро, когда начало рассветать. Я почувствовал, что это проходит, и в изнеможении заснул.

Следующим вечером я решил не сдаваться. Я включил ночник. Взял в кровать плеер с наушниками и врубил музыку. Как я был наивен… я думал, что смогу так легко от этого избавиться…

Я успешно заснул. Потом… вдруг проснулся… в холодном поту… в тишине. Плеер не работал. Он сдох, и потом каждый раз сдыхал, хоть я и ставил его на зарядку перед этим. Сразу же начались эти звуки, они как будто ждали, пока я проснусь. Только стали чуть громче. А тени в комнате из-за ночника казались чернее, чем обычно, и он не освещал дверной проем, что вел на кухню, и там была такая темень, что, казалось, ее можно потрогать руками.

Ночи превратились в кошмары. Чтоб хоть как-то существовать, спал понемногу днем. Три-четыре часа. Пять часов — небывалый праздник.

— Почему ты не подумал про переселение?

— Ты меня недооцениваешь. Я перерыл все объявления, но ничего подходящего не нашел. Либо дорого, либо совсем аварийное.

— Ясно… Бедный… И так каждую ночь, и вчерашнюю?

— Нет, — он вздохнул, потом широко зевнул. — Если бы. Некоторое время я каждую ночь держал оборону под одеялом и подушкой. Потом… потом оно медленно… стало доставать меня и днем.

— Что?!

— Да. И днем, в темных уголках — в кладовке, под кроватью, в неосвещенном угу за шкафом… Я чувствовал угрозу оттуда. Я чувствовал, что схожу с ума. Я почти перестал есть и спать. Теперь любая темнота в квартире пугала меня и мучила. Я… я стал больше времени проводить на улице и в университете, на работе. Это стало спасением. Но там не отдохнешь, не поспишь и не поешь нормально — и каждый вечер я пер обратно, в свою квартиру, боясь до одурения того, что начнется за дверью. Звуки… они изменились. Теперь я слышал не только отчетливые тихие шаги. Теперь еще и дыхание, где-то совсем рядом. И… и такой звук… словно кто-то царапает пол и обои… но сколько я ни осматривал квартиру, никаких следов.

Через два месяца после начала этого безумия я сел за стол и начал искать выход. Тогда я вспомнил, что можно попробовать освятить квартиру. Ты не представляешь мою радость, мою надежду, когда я шел в церковь — хотя никогда особо не веровал и не верил.

Квартиру освятили.

А ночью я чуть не сдох от нарастающего шума шагов и чуть слышимых голосов, от ужасных видений в темноте, от дикого, животного страха.