Фобия

— Мой дорогой назойливый друг, ты правда рвешься узнать или ради вежливости спрашиваешь?

— Конечно, на самом деле хочу! — возмутилась Лиза.

Майа помрачнела.

— Скажи честно — тебя пугает происходящее с Александром твоим?

— Ну… да. Даже весьма.

Новая знакомая откинулась на спинку дивана:

— В том, что происходит со мной, виновата исключительно я. Недруги у меня есть, но они не виноваты ничуть… В общем, там та еще приключенческая история. Надолго.

Лиза выжидательно посмотрела на нее. Майа рассмеялась:

— Ладно, ладно… Учусь я в соседнем городе, а живу вообще за тридевять земель, в небольшой деревушке на севере, там, к Сибири. Глухомань. Глубинка. Тайга.

— Ух ты…

— Да, здорово, — с неподходящей ей нежностью и мягкостью сказала Майа, смотрящая куда-то сквозь стены кафе. — Там я родилась и выросла. Там… были… мои друзья. Вместе с Максимом, который приехал к нам ненадолго и стал частью нашей компании, пятеро. Пятеро лучших, родных. Мы… мы пошли в небольшой поход… за кладом. В один старинный покинутый дом. И все.

Она одним глотком осушила чашку.

— Как все? — непонимающе спросила Лиза, предчувствуя что-то совсем недоброе.

Майа, продолжая смотреть в пустоту, ответила:

— Все это значит все. Дом оказался непростым. Там был страж… дух дома… которому не понравилось то, что мы собирались сделать… он защищал дом и клад. Его звали Соломон. То, что произошло тогда… это было очень страшно. Гораздо страшнее того, что там у вас происходит.

Ее слегка хриплый голос понизился почти до шепота.

— Никто, кроме меня, из дома не вышел. Даже Арина и Пантелеймон… такие маленькие… никто. Только я. Я думала, что сойду с ума от страха. Думала, что страшнее не может быть ничего. Я ошиблась. Страшнее всего было смотреть в глаза матерям. Я даже не могла отдать им тела… А потом… когда я уехала… то поняла, что уехала не одна.

Майа со странным выражением лица посмотрела на Лизу.

— Неужели… — севшим голосом спросила та, уловив главное в чуть сумбурном потоке слов. — Неужели этот твой дух…

Собеседница кивнула.

— Он гораздо сильнее вашего барабашки, и я не могу от него избавиться. Он постоянно со мной. Я даже уже привыкла. Иногда он разговаривает со мной, но по большей части просто молча ходит позади, довольно-таки угрожающе.

Увидев выражение лица девушки, Майа раздраженно буркнула:

— Не веришь? Не веришь, я вижу. Вот только не надо меня потом винить.

Она перегнулась через столик и схватила за руку Лизу, закрыла глаза.

А у Лизы в горле застрял крик ужаса.

Как она раньше не замечала ЭТО? Вот эту огромную, черную тушу позади Майи? Оно похоже на какое-то дикое животное, но на какое именно… Сильные лапы с крючковатыми желтыми когтями, круглые, оранжевые глаза светятся как фары. Впалые бока колеблются, видно, оно дышит. Длинная черная шерсть свисает почти до пола, стелется по их столику.

Майа убрала руку, но чудовищное видение никуда не исчезло.

— Мммм… Майа… — еле выговорила Лиза, не в силах оторвать глаз от монстра. — Вот ЭТО?

Ее пальцы случайно коснулись прядей черной шерсти, лежащих ближе всего к ней. Шерсть была ощупь совсем как настоящая, жесткая, лоснящаяся.

— Только носки с него вязать, а? — обреченно ухмыльнулась Майа, снова беря чашку. Лиза с трудом перевела взгляд на нее:

— Ты еще умудряешься шутить?

— А что мне еще делать? Первое время шарахалась, спать боялась, конечно, сейчас, говорю ж, привыкла… Он не делает зла… но и не уходит.

— Э… А… что ты сделала… сейчас…

— Позволила тебе его увидеть. Только его. Это не значит, что ты там своих ночных тараканов видеть станешь. Так сказать, показала тебе, куда смотреть.

— Не понимаю.

— Я тоже. Я не смогу объяснить. Не бойся, ты ему не нужна. Он ждет, когда я ослабну.

Лиза, не отрывая взгляда от оранжево-желтым огней-глаз, переспросила:

— Ослабнешь?

— Да. Когда я морально сломаюсь окончательно. И наложу на себя руки.

Она хмыкнула.

— Он меня недооценил. Думал, что из-за его противной рожи в зеркале по утрам я свихнусь, ну или из-за потери своих… Но этого не случилось. Я жива-живехонька уже два года и даже смирилась с ним. Но, похоже, избавлюсь от него только лет в девяносто, когда помру. Другое дело, что существует маааленькая вероятность того, что со мной приключится внезапно что-то очень плохое… что-то такое, чего я не смогу выдержать… и тогда Соломон сделает свой ход.

Она потрепала существо по боку, и оно низко зарычало.

— Тут правило одно, — негромко продолжила девушка. — Либо ты его подчинишь и оно исчезнет, либо оно тебя и, соответственно, исчезнешь ты. В нашем случае — редкая ничья. В вашем пока берет верх оно.

— Что же делать?