1984-ый год. Воспоминания тихи, как чуть уловимый ветерок в безжизненной пустыне, но безумно больны, словно пытки бессмертного и безжалостного палача, прячущегося где-то в мозгу, в самой душе…
Добавить в моё избранное
56 мин, 36 сек 7650
Я был в шоке!
6
Всю следующую неделю я провалялся в постели с температурой и в полузабытьи. Пару раз меня за это время проведывал Санёк — молча сидел рядом и, не прощаясь, уходил на поиски Витька. Чуть легче стало к вечеру воскресенья, когда я смог нормально поесть.
Разогретый за день, слегка удушливый, но ветерок, медленно проникал в распахнутые настежь окна. Окутанный мраком дом словно вдыхал и медленно выдыхал, пытаясь остудить за день накалившиеся бетонные стены. Покой безлюдных улиц и тишину ночи с нежно шелестящими листьями, которые неохотно подёргивал слабый ветерок, никто не нарушал. Я спал с пустой головой, что значит — мне не снились ни хорошие, ни плохие сны. Но глухой зов с улицы, нарушив ночную тишину, заставил меня медленно и болезненно просыпаться. И я нехотя, пока еще не понимая происходящего, приоткрыл глаза. За окном с улицы услышал тихий разговор, в нежных голосах которых угадывались молоденькие девушки. Они, разговаривая, хихикали и их голоса сливались с нежным шелестом листьев. Это стало создавать некую гармонию, принявшуюся мягко ласкать полусонный слух. Толком не проснувшись, я лежал, пытаясь сквозь сон прислушаться к тому, о чем они беседуют, но не мог ни чего разобрать.
Тихо, не нарушая в доме тишины, я встал и осторожно подошёл к окну.
Я взялся обеими руками за подоконник и посмотрел вниз. Мне показалось, что они сидят на полуразбитой скамейке при входе в мой подъезд. Тусклый свет, нехотя выглядывающий из подъезда, не освещал ничего живого. С замирающим сердцем я посмотрел в сторону следующего подъезда, надеясь увидеть там тех, чьи голоса шептались передо мной, но там тоже не было ни единой живой души. Полный ужаса, я медленно, словно ожидая удара, приподнял голову. Перед моим окном росла раскидистая акация.
Всё внутри меня замерло, наполняясь страхом, язык провалился, тело оцепенело и только сердце билось, словно пытаясь покинуть от страха обречённое на гибель тело — на ветвях дерева сидели три девушки, они тихо раскачивались на ветвях колючей акации. Так же дальше разговаривали и хихикали, не обращая на меня никакого внимания. Испугался я до тупого оцепенения, боясь что некто схватит меня за ноги и сбросит вниз. Не отрывая от них взгляда, я ещё сильнее вцепился пальцами рук в деревянный подоконник.
Они были молод и прекрасны, а их распущенные локоны тёмных волос отражали блеск полной луны На них были белые длинные ночные рубашки, которые свисали, но под которыми отсутствовали ноги. От страха моё тело онемело ещё больше. Мои глаза смотрели на них, боясь хоть на мгновение потерять их из вида. Одна из них, самая чарующая и со жгучим взглядом, медленно повернула голову ко мне, мы встретились лицом к лицу, нас разделяли всего пару метров, и я ясно почувствовал, что ее тело бездыханно. А глаза — я их уже где-то видел! Но где? В одно мгновение глаза у нее закрылись и тут я понял, это была она — бабулька! Их возраст разделял промежуток во много десятков лет. Но эти закрытые, как и у мёртвой в гробу бабки глаза, все эти черты было не спутать. Она снова медленно повернулась к своим собеседницам. И снова зазвучал тот же самый шёпот, прячущийся в шелесте листвы.
Проснулся я утром. Родители уже ушли на работу. Меня знобило под одеялом, окно было закрыто. Почувствовал — кто-то есть в комнате. Я соскочил и открыл настежь окно. Выглянул и сразу же уставился на дерево. Ветки на нём словно застыли в безмолвии, но несколько веточек были всё же обломлены. Тут я явно вспомнил все детали прошедшей ночи и мне стало безумно страшно. Накинув майку и трико, выскочил босиком на улицу не заперев на ключ дверь. Сел на скамейку у подъезда и попытался отдышаться, заставляя себя подсмеиваться над своей трусостью, но боясь всё же приподнять глаза на дерево. Страх ни как не покидал меня.
Через полчаса, немного придя в себя, всё же собрался снова вернуться домой, но из соседнего подъезда, неожиданно вышла заплаканная мать Дениса и его сестрёнки, и ещё несколько женщин, ну с очень испуганными и зарёванными лицами. Встав, подошёл поближе, но так, чтобы остаться незамеченным. Тут вскоре подъехала «скорая помощь», из неё первым вышел весь не в себе отец Дениса, а затем и водитель. Из окон вывалили озабоченные жильцы нашего дома, не скрывая свою любознательность, и стали тоже, как и я наблюдать за происходящим.
«Что могло произойти?» — задал я себе вопрос и отошёл, обогнув«скорую», в сторону к школьному забору.
Заднюю дверь открыл водитель, но что внутри, не было видно, так как «Рафик» «скорой помощи» был ко мне хотя теперь и ни передом, но боком. Подошло ещё несколько незнакомых мужиков и они стали что-то вытаскивать. Женщины разом заревели.
Что же там? Снова спросил я себя.
Красное появилось. Гроб.
Ноги подкосились и я, еле удерживаясь одной рукой за забор медленно оказался на земле. Как же мне стало плохо! Ощущение неуправляемого тела напоминает умерщвление.
6
Всю следующую неделю я провалялся в постели с температурой и в полузабытьи. Пару раз меня за это время проведывал Санёк — молча сидел рядом и, не прощаясь, уходил на поиски Витька. Чуть легче стало к вечеру воскресенья, когда я смог нормально поесть.
Разогретый за день, слегка удушливый, но ветерок, медленно проникал в распахнутые настежь окна. Окутанный мраком дом словно вдыхал и медленно выдыхал, пытаясь остудить за день накалившиеся бетонные стены. Покой безлюдных улиц и тишину ночи с нежно шелестящими листьями, которые неохотно подёргивал слабый ветерок, никто не нарушал. Я спал с пустой головой, что значит — мне не снились ни хорошие, ни плохие сны. Но глухой зов с улицы, нарушив ночную тишину, заставил меня медленно и болезненно просыпаться. И я нехотя, пока еще не понимая происходящего, приоткрыл глаза. За окном с улицы услышал тихий разговор, в нежных голосах которых угадывались молоденькие девушки. Они, разговаривая, хихикали и их голоса сливались с нежным шелестом листьев. Это стало создавать некую гармонию, принявшуюся мягко ласкать полусонный слух. Толком не проснувшись, я лежал, пытаясь сквозь сон прислушаться к тому, о чем они беседуют, но не мог ни чего разобрать.
Тихо, не нарушая в доме тишины, я встал и осторожно подошёл к окну.
Я взялся обеими руками за подоконник и посмотрел вниз. Мне показалось, что они сидят на полуразбитой скамейке при входе в мой подъезд. Тусклый свет, нехотя выглядывающий из подъезда, не освещал ничего живого. С замирающим сердцем я посмотрел в сторону следующего подъезда, надеясь увидеть там тех, чьи голоса шептались передо мной, но там тоже не было ни единой живой души. Полный ужаса, я медленно, словно ожидая удара, приподнял голову. Перед моим окном росла раскидистая акация.
Всё внутри меня замерло, наполняясь страхом, язык провалился, тело оцепенело и только сердце билось, словно пытаясь покинуть от страха обречённое на гибель тело — на ветвях дерева сидели три девушки, они тихо раскачивались на ветвях колючей акации. Так же дальше разговаривали и хихикали, не обращая на меня никакого внимания. Испугался я до тупого оцепенения, боясь что некто схватит меня за ноги и сбросит вниз. Не отрывая от них взгляда, я ещё сильнее вцепился пальцами рук в деревянный подоконник.
Они были молод и прекрасны, а их распущенные локоны тёмных волос отражали блеск полной луны На них были белые длинные ночные рубашки, которые свисали, но под которыми отсутствовали ноги. От страха моё тело онемело ещё больше. Мои глаза смотрели на них, боясь хоть на мгновение потерять их из вида. Одна из них, самая чарующая и со жгучим взглядом, медленно повернула голову ко мне, мы встретились лицом к лицу, нас разделяли всего пару метров, и я ясно почувствовал, что ее тело бездыханно. А глаза — я их уже где-то видел! Но где? В одно мгновение глаза у нее закрылись и тут я понял, это была она — бабулька! Их возраст разделял промежуток во много десятков лет. Но эти закрытые, как и у мёртвой в гробу бабки глаза, все эти черты было не спутать. Она снова медленно повернулась к своим собеседницам. И снова зазвучал тот же самый шёпот, прячущийся в шелесте листвы.
Проснулся я утром. Родители уже ушли на работу. Меня знобило под одеялом, окно было закрыто. Почувствовал — кто-то есть в комнате. Я соскочил и открыл настежь окно. Выглянул и сразу же уставился на дерево. Ветки на нём словно застыли в безмолвии, но несколько веточек были всё же обломлены. Тут я явно вспомнил все детали прошедшей ночи и мне стало безумно страшно. Накинув майку и трико, выскочил босиком на улицу не заперев на ключ дверь. Сел на скамейку у подъезда и попытался отдышаться, заставляя себя подсмеиваться над своей трусостью, но боясь всё же приподнять глаза на дерево. Страх ни как не покидал меня.
Через полчаса, немного придя в себя, всё же собрался снова вернуться домой, но из соседнего подъезда, неожиданно вышла заплаканная мать Дениса и его сестрёнки, и ещё несколько женщин, ну с очень испуганными и зарёванными лицами. Встав, подошёл поближе, но так, чтобы остаться незамеченным. Тут вскоре подъехала «скорая помощь», из неё первым вышел весь не в себе отец Дениса, а затем и водитель. Из окон вывалили озабоченные жильцы нашего дома, не скрывая свою любознательность, и стали тоже, как и я наблюдать за происходящим.
«Что могло произойти?» — задал я себе вопрос и отошёл, обогнув«скорую», в сторону к школьному забору.
Заднюю дверь открыл водитель, но что внутри, не было видно, так как «Рафик» «скорой помощи» был ко мне хотя теперь и ни передом, но боком. Подошло ещё несколько незнакомых мужиков и они стали что-то вытаскивать. Женщины разом заревели.
Что же там? Снова спросил я себя.
Красное появилось. Гроб.
Ноги подкосились и я, еле удерживаясь одной рукой за забор медленно оказался на земле. Как же мне стало плохо! Ощущение неуправляемого тела напоминает умерщвление.
Страница 12 из 15
