Ничто никогда не начинается. Нет главного момента или главного слова, с которых можно было бы начать историю. Ее корни всегда восходят к другой истории, более ранней… И эта история, у которой не было начала, не имеет и конца.
Добавить в моё избранное
53 мин, 49 сек 6455
В их число входили и некоторые соседи. И, конечно же, Вика Титова из соседнего подъезда, та, что нашла Ирину в песочнице. Она подросла за это время, перестала верить в говорящие куклы, но все равно частенько заходила посекретничать с Ириной о своих детских переживаниях. Вряд ли эта рыжая незнакомка подружилась с Викой, но кто-то все же проболтался.
Затем Ирина заметила, что нежданная гостья говорит о себе в мужском роде, и стала присматриваться к ней внимательнее. «Внутри она совсем не та, что снаружи», — таков был вывод. Вдруг ее мысли прорезала фраза незнакомки: «… ведь он переселял человеческие души в кукол с помощью заклинания».
— Откуда тебе это известно?! — Ирина выскочила в коридор. — Кто ты вообще такая?! И прекрати пялиться на моего Вадима!
Незнакомка опешила при появлении в прихожей крошечной в полметра подбоченившейся фигурки грозящей ей кукольным пальчиком.
— Меня не интересует ваш Вадим, — ответила рыжая девица, когда шок прошел. — Я вовсе не тот, кем кажусь.
— Это я уже давно поняла. Как тебя зовут?
— Денис. — Потупила взор рыжеволосая красотка.
Часть третья. «Её грустная история».
— Ах, ты, блядь такая! Совсем обнаглели, уже днем мотаются! Подъезд превратили в свинарник! — Тирада вывела Дениса из небытия, и когда он поднял голову, то понял, что все сказанное, как ни странно, адресовалось именно ему. Пожилая женщина, уборщица или дворник поносила его, на чем свет стоит, награждая эпитетами, характерными более для женщины, нежели для молодого человека. «Неужели я так плохо выгляжу?» Беспрерывный словесный водопад обрушивался сверху на его голову. Он плохо понимал смысл льющихся слов, плохо понимал, что происходит вообще и почему он на лестничной площадке. Денис что-то промычал и поднялся с явным усилием.
— Я потерял ключи от квартиры, — кое-как выдавил он из себя. — Видимо они остались в машине, пойду, посмотрю.
Женщина прервала поток излияний и как-то странно взглянула на него. Он не стал ни дожидаться расспросов, ни вдаваться в дальнейшие комментарии, повернулся и направился вниз, к выходу.
Во дворе он присел на лавочку, и в его голове постепенно стали всплывать вчерашние события, точнее события минувшей ночи.
Он долго и бесцельно бродил по улицам города. Усталости он не испытывал, равно как и жажды и голода, но мелькавшие перед взором лица мешали сосредоточиться. На него обращали внимание прохожие, вроде бы даже делали недвусмысленные предложения. Поэтому он завернул в ближайший сквер и опустился на одну из многочисленных пустующих в это время скамеек. Память постепенно возвращалась, и вчерашний день начал прорисовываться в его мозгу.
Что было вчера, поздним вечером? Что запомнилось ему более всего? Яркая вспышка и невероятная, ни с чем несравнимая боль! Да боль! Словно его разбирали на самые мелкие детали, а потом вновь складывали как мозаику. Что потом?
Потом он пришел в себя, и его едва не вырвало. Желудок, казалось, подпрыгнул к самому горлу. Денис открыл глаза и сразу же зажмурился от яркого света, бившего откуда-то сверху. Он упал, затем ощупью попытался встать и перебраться с пола на диван, но тот куда-то запропастился. Зато вместо дивана он нашарил женскую туфлю, вздрогнул, отшатнулся в сторону. Тут же он наткнулся на гладкую и холодную стену. Нет так нельзя, нельзя блуждать впотьмах. Как ни хотелось того, но глаза приоткрыть все же пришлось, самую малость. Сквозь эту узкую амбразуру век он увидел близкую улицу. Тротуар, выложенный фигурной плиткой, урна, основание фонарного столба и там дальше, но уже не так явственно серый дом с горящими кое-где окнами. «Где я? Как я здесь»… Попытка вспомнить, не увенчалась успехом. Голова моментально закружилась, его повело в сторону и стукнуло об угол стола. Желудок вновь напомнил о себе. Денис повалился на бок и пролежал, глубоко и часто дыша, какое-то время, счет которому он утратил. Когда боль слегка отпустила, он вновь отважился осмотреться. Сквозь слезы он рассмотрел двух женщин. Они удивленно смотрели в его сторону и переговаривались, но слов было не разобрать. Он попытался спросить у них, где он и как тут оказался, однако привлечь их внимание ему не удалось. Тогда он вновь попытался встать на ноги, но попытка оказалась бесплодной, удалось лишь едва оторваться от пола. Значит, придется так, на четвереньках ползти вон в тот угол, прочь от яркого мучительного света. Там виднелась узкая и почему-то стеклянная дверь. Он ухватился за ее ручку непослушными пальцами и кое-как сумел приподняться с колен на шаткие словно бы чужие ноги. Дверь поддалась. Он вышел, опираясь ладонью о стену, и на дрожащих ногах отправился в глубину темного пространства, подальше от невыносимого раздражающего света.
Сколько прошло времени? Возможно вся ночь. Денис периодически отсиживался, отлеживался, терял сознание, возвращался из небытия. Когда боль и головокружение, то совместно, то поочередно терзавшие его отступили, он поднялся и отправился.
Затем Ирина заметила, что нежданная гостья говорит о себе в мужском роде, и стала присматриваться к ней внимательнее. «Внутри она совсем не та, что снаружи», — таков был вывод. Вдруг ее мысли прорезала фраза незнакомки: «… ведь он переселял человеческие души в кукол с помощью заклинания».
— Откуда тебе это известно?! — Ирина выскочила в коридор. — Кто ты вообще такая?! И прекрати пялиться на моего Вадима!
Незнакомка опешила при появлении в прихожей крошечной в полметра подбоченившейся фигурки грозящей ей кукольным пальчиком.
— Меня не интересует ваш Вадим, — ответила рыжая девица, когда шок прошел. — Я вовсе не тот, кем кажусь.
— Это я уже давно поняла. Как тебя зовут?
— Денис. — Потупила взор рыжеволосая красотка.
Часть третья. «Её грустная история».
— Ах, ты, блядь такая! Совсем обнаглели, уже днем мотаются! Подъезд превратили в свинарник! — Тирада вывела Дениса из небытия, и когда он поднял голову, то понял, что все сказанное, как ни странно, адресовалось именно ему. Пожилая женщина, уборщица или дворник поносила его, на чем свет стоит, награждая эпитетами, характерными более для женщины, нежели для молодого человека. «Неужели я так плохо выгляжу?» Беспрерывный словесный водопад обрушивался сверху на его голову. Он плохо понимал смысл льющихся слов, плохо понимал, что происходит вообще и почему он на лестничной площадке. Денис что-то промычал и поднялся с явным усилием.
— Я потерял ключи от квартиры, — кое-как выдавил он из себя. — Видимо они остались в машине, пойду, посмотрю.
Женщина прервала поток излияний и как-то странно взглянула на него. Он не стал ни дожидаться расспросов, ни вдаваться в дальнейшие комментарии, повернулся и направился вниз, к выходу.
Во дворе он присел на лавочку, и в его голове постепенно стали всплывать вчерашние события, точнее события минувшей ночи.
Он долго и бесцельно бродил по улицам города. Усталости он не испытывал, равно как и жажды и голода, но мелькавшие перед взором лица мешали сосредоточиться. На него обращали внимание прохожие, вроде бы даже делали недвусмысленные предложения. Поэтому он завернул в ближайший сквер и опустился на одну из многочисленных пустующих в это время скамеек. Память постепенно возвращалась, и вчерашний день начал прорисовываться в его мозгу.
Что было вчера, поздним вечером? Что запомнилось ему более всего? Яркая вспышка и невероятная, ни с чем несравнимая боль! Да боль! Словно его разбирали на самые мелкие детали, а потом вновь складывали как мозаику. Что потом?
Потом он пришел в себя, и его едва не вырвало. Желудок, казалось, подпрыгнул к самому горлу. Денис открыл глаза и сразу же зажмурился от яркого света, бившего откуда-то сверху. Он упал, затем ощупью попытался встать и перебраться с пола на диван, но тот куда-то запропастился. Зато вместо дивана он нашарил женскую туфлю, вздрогнул, отшатнулся в сторону. Тут же он наткнулся на гладкую и холодную стену. Нет так нельзя, нельзя блуждать впотьмах. Как ни хотелось того, но глаза приоткрыть все же пришлось, самую малость. Сквозь эту узкую амбразуру век он увидел близкую улицу. Тротуар, выложенный фигурной плиткой, урна, основание фонарного столба и там дальше, но уже не так явственно серый дом с горящими кое-где окнами. «Где я? Как я здесь»… Попытка вспомнить, не увенчалась успехом. Голова моментально закружилась, его повело в сторону и стукнуло об угол стола. Желудок вновь напомнил о себе. Денис повалился на бок и пролежал, глубоко и часто дыша, какое-то время, счет которому он утратил. Когда боль слегка отпустила, он вновь отважился осмотреться. Сквозь слезы он рассмотрел двух женщин. Они удивленно смотрели в его сторону и переговаривались, но слов было не разобрать. Он попытался спросить у них, где он и как тут оказался, однако привлечь их внимание ему не удалось. Тогда он вновь попытался встать на ноги, но попытка оказалась бесплодной, удалось лишь едва оторваться от пола. Значит, придется так, на четвереньках ползти вон в тот угол, прочь от яркого мучительного света. Там виднелась узкая и почему-то стеклянная дверь. Он ухватился за ее ручку непослушными пальцами и кое-как сумел приподняться с колен на шаткие словно бы чужие ноги. Дверь поддалась. Он вышел, опираясь ладонью о стену, и на дрожащих ногах отправился в глубину темного пространства, подальше от невыносимого раздражающего света.
Сколько прошло времени? Возможно вся ночь. Денис периодически отсиживался, отлеживался, терял сознание, возвращался из небытия. Когда боль и головокружение, то совместно, то поочередно терзавшие его отступили, он поднялся и отправился.
Страница 4 из 15
