— А мне обязательно? — прошептал Степа, вытирая засаленным платком крупные капли пота со лба.
Добавить в моё избранное
51 мин, 12 сек 2978
Он прекрасно знал, зачем она звонит и, нажимая на кнопку приема звонка, был морально готов к предстоящему разговору.
— Тебя где черти носят? — ее голос своим скрипом и громкостью резал слух. Она всегда говорила с такими интонациями, когда собиралась развести скандал на ровном месте.
— Извини, — начал оправдываться он, — я хотел немного срезать и попал в пробку.
— Что ты несешь? — она явно не поверила, — Какая пробка, как срезать? А ну бегом сюда!
— На самом деле я у Саши дома, перебираю вещи, — Степа отчаянно не хотел на поминки и решил воспользоваться тяжелой артиллерией, надавив на жалость.
— Да мне все равно, где ты. Поминки — это очень важно, и, надеюсь, ты поймешь это до того, как я помру. А теперь бегом сюда, я сказала!
Она бросила трубку, окончательно лишая Степу выбора. Он тяжело вдохнул спертый, горячий воздух и промокнул лоб носовым платком.
— Ну хоть лысым балбесом не назвала, — пробурчал Пивоваров себе под нос, не зная, что он не услышал от матери такого привычного оскорбления, которым она его «награждала» за любой проступок, лишь потому, что она выдала его поле того как нажала на кнопку сброса.
Степа, раздосадованный провалившейся попыткой побега от семейных обязанностей, захлопнул крышку ноутбука и с хозяйским видом сунул его себе подмышку, ведь именно за трофеями он сюда и приходил. Затем, уже выйдя из дома, он вспомнил о говорившемся в постскриптуме подарке. Спешно вернувшись, Степа открыл дверцу шкафа и с горечью обнаружил, что оба его отделения пусты. Возможно это была последняя шутка Саши? Или он просто забыл его положить?
Тут Пивоварова младшего осенило. Он, совершенно не задумываясь, схватил тот самый стул, который выбил из-под себя его брат, встал на него и заглянул в антресоль. В самом дальнем углу, там, где даже человек среднего роста, не говоря уже о Степе, стоя на полу не смог бы ничего увидеть, лежала какая-то металлическая коробка. Степа встал на цыпочки и, подцепив ее краем пальца, вытащил наружу.
При беглом осмотре вещица показалась Пивоварову похожей на банковскую ячейку, почти как в кино, только на верхней крышке, вместо обычного замка был расположен кодовый. Судя по весу, внутри лежало что-то довольно тяжелое.
Решив, что с содержимым загадочной коробки он разберется позже, Степа, подгоняемый страхом узреть мамин гнев в полной мощи, пулей выскочил на улицу. Пытаясь удержать в одной руке Сашин подарок, а в другой — его же ноутбук, он кое как запер дом и мелкими шагами засеменил к машине. Неаккуратно бросив новоприобретенные вещи на пассажирское сидение, он завел автомобиль и выехал на пыльную дорогу, впопыхах совершенно забыв о том, что стоило запереть за собой калитку.
Теперь, находясь в освежающих объятьях двухзонального кондиционера «Шевроле» у Степы было немного времени подумать над тем, что он только что прочитал. Все эти странные заявления о таинственном исчезновении Марины, каких-то приведениях, да и весь текст послания в целом, давали ему возможность краем глаза заглянуть через забор, выстроенный вокруг себя Сашей в последние годы. Так сказать, подсмотреть за тем, как живет и чем дышит (хотя уже нет) старший брат. Не сказать, что картина вырисовывалась приятная, но это все равно лучше, чем глухая неизвестность.
Увлекшись мыслительным процессом, Пивоваров сам не заметил, как преодолел треть пути до кафе, в котором сотрудники покойного уже потихоньку напивались, и теперь, остановившись на т-образном перекрестке у знака стоп, задумчиво смотрел то влево, то вправо. На самом деле ни там, ни там автомобилей не было, и он мог спокойно ехать дальше, вот только в тот момент его раздирала внутренняя дилемма, не дававшая надавить ноге на педаль газа. Из пригорода, в котором находилась многострадальная резиденция Саши, в центр вели две дороги, длинная и короткая, и как вы уже могли догадаться, короткой был живой тоннель.
В голове Степы разгорелся нешуточный спор. Одна часть его «Я», назовем ее послушным сыном, не взирая на все предупреждения брата, настаивала на выборе короткого маршрута, ведь расстраивать маму — это последнее, что он должен был делать. Другая, пусть будет известным постовым, спокойно давила на, гипертрофированную от рождения осторожность и утверждала, что береженого бог бережет.
Послушный сын победил.
Степа, до белизны костяшек вцепился в кожаное покрытие руля. Он часто дышал (гораздо чаще чем обычно) и висками чувствовал собственный пульс. Его нервное напряжение достигло предела, за которым отчетливо маячил сердечный приступ.
— Бред какой-то, — сказал он вслух и посмотрел в зеркало заднего вида, — такого не бывает. Не верю.
Нервничать Пивоваров младший имел полное право, ведь не всякий сможет сохранить самообладание в подобной ситуации, а уж худший из Пивоваровых и подавно. Еще пол часа назад он, не послушав совета мертвого брата, въехал в этот треклятый живой тоннель длинной всего полтора километра, и до сих пор не смог из него выехать.
— Тебя где черти носят? — ее голос своим скрипом и громкостью резал слух. Она всегда говорила с такими интонациями, когда собиралась развести скандал на ровном месте.
— Извини, — начал оправдываться он, — я хотел немного срезать и попал в пробку.
— Что ты несешь? — она явно не поверила, — Какая пробка, как срезать? А ну бегом сюда!
— На самом деле я у Саши дома, перебираю вещи, — Степа отчаянно не хотел на поминки и решил воспользоваться тяжелой артиллерией, надавив на жалость.
— Да мне все равно, где ты. Поминки — это очень важно, и, надеюсь, ты поймешь это до того, как я помру. А теперь бегом сюда, я сказала!
Она бросила трубку, окончательно лишая Степу выбора. Он тяжело вдохнул спертый, горячий воздух и промокнул лоб носовым платком.
— Ну хоть лысым балбесом не назвала, — пробурчал Пивоваров себе под нос, не зная, что он не услышал от матери такого привычного оскорбления, которым она его «награждала» за любой проступок, лишь потому, что она выдала его поле того как нажала на кнопку сброса.
Степа, раздосадованный провалившейся попыткой побега от семейных обязанностей, захлопнул крышку ноутбука и с хозяйским видом сунул его себе подмышку, ведь именно за трофеями он сюда и приходил. Затем, уже выйдя из дома, он вспомнил о говорившемся в постскриптуме подарке. Спешно вернувшись, Степа открыл дверцу шкафа и с горечью обнаружил, что оба его отделения пусты. Возможно это была последняя шутка Саши? Или он просто забыл его положить?
Тут Пивоварова младшего осенило. Он, совершенно не задумываясь, схватил тот самый стул, который выбил из-под себя его брат, встал на него и заглянул в антресоль. В самом дальнем углу, там, где даже человек среднего роста, не говоря уже о Степе, стоя на полу не смог бы ничего увидеть, лежала какая-то металлическая коробка. Степа встал на цыпочки и, подцепив ее краем пальца, вытащил наружу.
При беглом осмотре вещица показалась Пивоварову похожей на банковскую ячейку, почти как в кино, только на верхней крышке, вместо обычного замка был расположен кодовый. Судя по весу, внутри лежало что-то довольно тяжелое.
Решив, что с содержимым загадочной коробки он разберется позже, Степа, подгоняемый страхом узреть мамин гнев в полной мощи, пулей выскочил на улицу. Пытаясь удержать в одной руке Сашин подарок, а в другой — его же ноутбук, он кое как запер дом и мелкими шагами засеменил к машине. Неаккуратно бросив новоприобретенные вещи на пассажирское сидение, он завел автомобиль и выехал на пыльную дорогу, впопыхах совершенно забыв о том, что стоило запереть за собой калитку.
Теперь, находясь в освежающих объятьях двухзонального кондиционера «Шевроле» у Степы было немного времени подумать над тем, что он только что прочитал. Все эти странные заявления о таинственном исчезновении Марины, каких-то приведениях, да и весь текст послания в целом, давали ему возможность краем глаза заглянуть через забор, выстроенный вокруг себя Сашей в последние годы. Так сказать, подсмотреть за тем, как живет и чем дышит (хотя уже нет) старший брат. Не сказать, что картина вырисовывалась приятная, но это все равно лучше, чем глухая неизвестность.
Увлекшись мыслительным процессом, Пивоваров сам не заметил, как преодолел треть пути до кафе, в котором сотрудники покойного уже потихоньку напивались, и теперь, остановившись на т-образном перекрестке у знака стоп, задумчиво смотрел то влево, то вправо. На самом деле ни там, ни там автомобилей не было, и он мог спокойно ехать дальше, вот только в тот момент его раздирала внутренняя дилемма, не дававшая надавить ноге на педаль газа. Из пригорода, в котором находилась многострадальная резиденция Саши, в центр вели две дороги, длинная и короткая, и как вы уже могли догадаться, короткой был живой тоннель.
В голове Степы разгорелся нешуточный спор. Одна часть его «Я», назовем ее послушным сыном, не взирая на все предупреждения брата, настаивала на выборе короткого маршрута, ведь расстраивать маму — это последнее, что он должен был делать. Другая, пусть будет известным постовым, спокойно давила на, гипертрофированную от рождения осторожность и утверждала, что береженого бог бережет.
Послушный сын победил.
Степа, до белизны костяшек вцепился в кожаное покрытие руля. Он часто дышал (гораздо чаще чем обычно) и висками чувствовал собственный пульс. Его нервное напряжение достигло предела, за которым отчетливо маячил сердечный приступ.
— Бред какой-то, — сказал он вслух и посмотрел в зеркало заднего вида, — такого не бывает. Не верю.
Нервничать Пивоваров младший имел полное право, ведь не всякий сможет сохранить самообладание в подобной ситуации, а уж худший из Пивоваровых и подавно. Еще пол часа назад он, не послушав совета мертвого брата, въехал в этот треклятый живой тоннель длинной всего полтора километра, и до сих пор не смог из него выехать.
Страница 6 из 14
