Работник риэлтерской фирмы, инфантильный юноша двадцати трёх лет, очень удивился моему выбору, изобразив на тонком, нервном, бледно-жёлтом, почти плоском лице со следами от прыщей, степень крайнего недоумения. Из предложенных домов для покупки я выбрал заинтересовавший меня своей удалённостью от центра города дом с небольшим садом и приусадебным участком около десяти соток. На вопрос, с чем связана такая реакция, юноша долго не смог связать двух слов, путался, краснел, в итоге, от волнения едва не лишился чувств…
Добавить в моё избранное
46 мин, 6 сек 19068
Упорство моё вознаградилось полностью!
Солнце остановилось в зените. Изменилось освещение в комнате. Солнечные лучи, искривлённые оконными стёклами, легли на кирпичи и проявили, как лакмусовая бумага, явив моему взору то, что так тщательно кем-то таинственным оберегалось.
Под лучами солнца проявились на некоторых кирпичах знаки, коих в доме превеликое множество. Спасибо тебе, господи, вознёс я молитву к небу! Как же раньше их не разглядел — семь змеиных голов — ведущих к разгадке тайны (что нас там ждёт в тёмном мраке ужаса и неизвестности, уж лучше никогда не знать, всплыли слова хозяина хутора). На первый взгляд все они выполнены одинаково. При ближайшем рассмотрении увидел еле заметные различия: у одной чуть шире приоткрыт рот, у другой на голове шишковатые наросты, у третьей — язык обвит вокруг пасти.
Зачарованный, затаив дыхание, всматриваюсь в эти головы, пытаясь распознать код шифра, заключённый в определённой последовательности надавливания на головы змей. Волнение, тревожное и тягостное, то нарастало в груди, готовое, вот-вот, выплеснуться наружу радостным криком, то спадало, на время оставляя в душе неизгладимые следы смятения.
Очень, очень противоречивые чувства испытывал я, стоя, в буквальном смысле, в одном шаге от великой разгадки. Непоследовательность и парадоксальность сложившейся ситуации раздирали меня на части. Двойственность испытываемого чувства, едва различимая, лишала способности логично рассуждать. Одновременно что-то удерживало на месте и нечто иное, неподвластное человеческому разуму, таинственное, чужое, но интригующе притягательное влекло за собой. То внезапно пароксизм
*мы не пасуем и не сдаёмся (нем.)
отчаяния сжимал горло ледяной хваткой, предотвращая даже призрак мысли на безумный поступок, то бесшабашная неустрашимость брала верх и дерзко бросала на амбразуры неизвестности. И в то же время я слышал голос, доносящийся до моего слуха из-за стены, он звал меня, увлекал меня, манил меня вкрадчивым голосом, обволакивая чуткий слух в нежный кокон не сопротивления. Раздираемый, терзаемый им, протягиваю руку к первому изображению змеиной головы. «Пять», — раздается в голове, и я понимаю, нужно найти поочерёдную последовательность. Ещё дважды прикасаюсь к головам, слыша «три» и«шесть». Останавливаюсь. Закрываю глаза. Концентрируюсь на поставленной цели. Представляю перед внутренним взором кирпичи со змеиными головами и вижу, с какого начинать.
Не открывая глаз, быстро касаюсь пальцами изображений.
«Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь».
Сильная вибрация сотрясла дом. Стена передёрнулась, пришли в движение кирпичи, полетели крошки раствора. Затрясло и меня. И тут случилось чудо! По кирпичам пошли мерцающие волны, они соприкасались друг с другом, смазывали и размывали чёткие формы кирпичей и безукоризненной кладки. Послышались голоса, во множестве своём поселившиеся в моей голове. Они предостерегали от рокового и необдуманного поступка.
Вибрация резко сменилась потряхиванием.
По стене пошли, как от брошенного в воду камня, сквозь кладку в комнату, смешанные с пылью, но отличаясь тёмным тоном, проникли чёрные извивающиеся щупальца тьмы. Они увеличивались в размерах, круша кирпичи, на окончаниях щупалец появляются утолщения, которые вскорости приобретают схожесть со змеиными головами, в них прорезаются рты. Из них выскальзывают новые щупальца, с которыми происходят те же трансформации. Свистящие, шипящие звуки наполняют рекреацию. Десятки, сотни, тысячи голов!
Я закрываюсь от них руками и делаю шаг назад. Но знакомый голос приказывает мне остановиться. Его тон успокаивает, вселяет уверенность. Опускаю руки и вижу арочный проём в стене, закрытый плотной дверью, — но в ней присутствуют изменения, — собранной из широких плах и скреплённых семью металлическими полосами с семью же заклёпками-печатями в форме змеиных голов на каждой.
Подхожу, и с усилием толкаю дверь. Она не поддаётся. Как и раньше, в голове вспыхивает яркий свет озарения. Я сосредотачиваюсь, напрягаюсь, сдвигаю брови к переносице, с большим усилием — пот устилает лицо — представляю эту таинственную дверь открытой…
Она распахивается. Бесшумно. Из открывшегося чёрного зева в комнату хлынул ледяной мрак ужаса и удручающей неизвестности. Но мне он не страшен. Снова слышу голос. Он произносит моё имя. Я выпрямляюсь и, послушный зову, отбрасываю лишнюю сентиментальную впечатлительность, ступаю в желанные объятия ледяной бездны… Мрак… Ужас… Неизвестность… окутывают меня…
— История дома насчитывает историю почти полутораста лет. Не смотря на удалённость от города, в нём всегда жили семьи дружные, весёлые, радушные и гостеприимные. Хочу заверить, никакой худой репутации за домом не закрепилось. И пусть вас не смущают сплетни и байки горожан об якобы в спешке покидающих этот дом жильцов, подгоняемых неописуемым ужасом и паникой.
Солнце остановилось в зените. Изменилось освещение в комнате. Солнечные лучи, искривлённые оконными стёклами, легли на кирпичи и проявили, как лакмусовая бумага, явив моему взору то, что так тщательно кем-то таинственным оберегалось.
Под лучами солнца проявились на некоторых кирпичах знаки, коих в доме превеликое множество. Спасибо тебе, господи, вознёс я молитву к небу! Как же раньше их не разглядел — семь змеиных голов — ведущих к разгадке тайны (что нас там ждёт в тёмном мраке ужаса и неизвестности, уж лучше никогда не знать, всплыли слова хозяина хутора). На первый взгляд все они выполнены одинаково. При ближайшем рассмотрении увидел еле заметные различия: у одной чуть шире приоткрыт рот, у другой на голове шишковатые наросты, у третьей — язык обвит вокруг пасти.
Зачарованный, затаив дыхание, всматриваюсь в эти головы, пытаясь распознать код шифра, заключённый в определённой последовательности надавливания на головы змей. Волнение, тревожное и тягостное, то нарастало в груди, готовое, вот-вот, выплеснуться наружу радостным криком, то спадало, на время оставляя в душе неизгладимые следы смятения.
Очень, очень противоречивые чувства испытывал я, стоя, в буквальном смысле, в одном шаге от великой разгадки. Непоследовательность и парадоксальность сложившейся ситуации раздирали меня на части. Двойственность испытываемого чувства, едва различимая, лишала способности логично рассуждать. Одновременно что-то удерживало на месте и нечто иное, неподвластное человеческому разуму, таинственное, чужое, но интригующе притягательное влекло за собой. То внезапно пароксизм
*мы не пасуем и не сдаёмся (нем.)
отчаяния сжимал горло ледяной хваткой, предотвращая даже призрак мысли на безумный поступок, то бесшабашная неустрашимость брала верх и дерзко бросала на амбразуры неизвестности. И в то же время я слышал голос, доносящийся до моего слуха из-за стены, он звал меня, увлекал меня, манил меня вкрадчивым голосом, обволакивая чуткий слух в нежный кокон не сопротивления. Раздираемый, терзаемый им, протягиваю руку к первому изображению змеиной головы. «Пять», — раздается в голове, и я понимаю, нужно найти поочерёдную последовательность. Ещё дважды прикасаюсь к головам, слыша «три» и«шесть». Останавливаюсь. Закрываю глаза. Концентрируюсь на поставленной цели. Представляю перед внутренним взором кирпичи со змеиными головами и вижу, с какого начинать.
Не открывая глаз, быстро касаюсь пальцами изображений.
«Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь».
Сильная вибрация сотрясла дом. Стена передёрнулась, пришли в движение кирпичи, полетели крошки раствора. Затрясло и меня. И тут случилось чудо! По кирпичам пошли мерцающие волны, они соприкасались друг с другом, смазывали и размывали чёткие формы кирпичей и безукоризненной кладки. Послышались голоса, во множестве своём поселившиеся в моей голове. Они предостерегали от рокового и необдуманного поступка.
Вибрация резко сменилась потряхиванием.
По стене пошли, как от брошенного в воду камня, сквозь кладку в комнату, смешанные с пылью, но отличаясь тёмным тоном, проникли чёрные извивающиеся щупальца тьмы. Они увеличивались в размерах, круша кирпичи, на окончаниях щупалец появляются утолщения, которые вскорости приобретают схожесть со змеиными головами, в них прорезаются рты. Из них выскальзывают новые щупальца, с которыми происходят те же трансформации. Свистящие, шипящие звуки наполняют рекреацию. Десятки, сотни, тысячи голов!
Я закрываюсь от них руками и делаю шаг назад. Но знакомый голос приказывает мне остановиться. Его тон успокаивает, вселяет уверенность. Опускаю руки и вижу арочный проём в стене, закрытый плотной дверью, — но в ней присутствуют изменения, — собранной из широких плах и скреплённых семью металлическими полосами с семью же заклёпками-печатями в форме змеиных голов на каждой.
Подхожу, и с усилием толкаю дверь. Она не поддаётся. Как и раньше, в голове вспыхивает яркий свет озарения. Я сосредотачиваюсь, напрягаюсь, сдвигаю брови к переносице, с большим усилием — пот устилает лицо — представляю эту таинственную дверь открытой…
Она распахивается. Бесшумно. Из открывшегося чёрного зева в комнату хлынул ледяной мрак ужаса и удручающей неизвестности. Но мне он не страшен. Снова слышу голос. Он произносит моё имя. Я выпрямляюсь и, послушный зову, отбрасываю лишнюю сентиментальную впечатлительность, ступаю в желанные объятия ледяной бездны… Мрак… Ужас… Неизвестность… окутывают меня…
— История дома насчитывает историю почти полутораста лет. Не смотря на удалённость от города, в нём всегда жили семьи дружные, весёлые, радушные и гостеприимные. Хочу заверить, никакой худой репутации за домом не закрепилось. И пусть вас не смущают сплетни и байки горожан об якобы в спешке покидающих этот дом жильцов, подгоняемых неописуемым ужасом и паникой.
Страница 13 из 14
