Я шёл домой с работы уставший и злой. Наверное, даже собаки такими злыми не бывают. И почему люди говорят: «Злой, как собака»? Нужно говорить: «Злой, как продавец мебели»! Тогда это будет правильно.
Добавить в моё избранное
51 мин, 42 сек 7551
Жаль, не помню, кто из великих это сказал.
А время неумолимо бежало вперёд. Я женился, заочно окончил институт, продал квартиру на улице Мира. Мишутка сначала снился мне в кошмарных снах, а потом стал стираться из памяти. Мне уже начинало казаться, что я его выдумал, но…
Тридцатого декабря, за день до Нового года я повёл Алину, дочь моей жены от первого брака, в ледовый городок. Там было всё чудесно: дома и башенки изо льда, ледяные скульптуры, огромная новогодняя ёлка, сверкающая тысячей огней, детские аттракционы. Алина веселилась до упаду. Её щёки были красными, а глаза блестели от радости.
— Дядя Рома, пойдём туда, — она схватила меня за руку и потащила к ёлке.
Там, у самого основания ели, дети плясали под музыку и водили хороводы. В самом центре этой яркой, веселящейся толпы я увидел… Мишутку. Он возвышался над детьми, танцуя под оглушающую музыку, льющуюся из больших колонок, расставленных по периметру ледового городка. Сейчас он был ростом больше двух метров, а его большой, отвисший живот, как большой пузырь колыхался в такт его движениям. Глядя на его пляску, я подумал, что он танцует танец смерти. Заметив меня, Мишутка махнул мне лапой, на долю секунды я увидел его огромные острые зубы. Со стороны он был похож на баскетболиста в идеально сшитом ростовом костюме, но я-то знал, что нет никакого костюма. Есть Мишутка, и он опасен.
Дети танцевали и хлопали в ладоши. Чуть в сторонке родители фотографировали их и снимали на камеры. Мишутка смотрел на полненькую щекастую девочку, аппетитно жующую сахарную вату. На грудь медведя капали слюни, затвердевая на холоде.
Алина рванулась было к нему, но я дёрнул её за руку и стал уводить к выходу.
— Дядя Рома! Мы уже домой? Но здесь же так весело!
— Скоро здесь будет по-настоящему весело! — ответил я ей, крепко сжав её ладонь. — Уходим отсюда!
Мы прорывались сквозь толпу. Я тащил за руку Алину, боясь оглянуться, но спиной чувствуя взгляд медведя. Мне казалось, что его глаза могли прожечь дыру между моих внезапно взмокших от пота лопаток. Я ничуть не сомневался в тот момент, что большой плюшевый медведь улыбается своей хищной улыбкой, глядя на наше бегство. А я бежал, спасая не столько себя, сколько приёмную дочь. А что мне ещё оставалось? Да, можно было отобрать у аниматоров микрофон, прокричать об опасности или предупредить дежуривших в ледовом городке милиционеров… Но кто мне бы поверил? А вы бы поверили?
А время неумолимо бежало вперёд. Я женился, заочно окончил институт, продал квартиру на улице Мира. Мишутка сначала снился мне в кошмарных снах, а потом стал стираться из памяти. Мне уже начинало казаться, что я его выдумал, но…
Тридцатого декабря, за день до Нового года я повёл Алину, дочь моей жены от первого брака, в ледовый городок. Там было всё чудесно: дома и башенки изо льда, ледяные скульптуры, огромная новогодняя ёлка, сверкающая тысячей огней, детские аттракционы. Алина веселилась до упаду. Её щёки были красными, а глаза блестели от радости.
— Дядя Рома, пойдём туда, — она схватила меня за руку и потащила к ёлке.
Там, у самого основания ели, дети плясали под музыку и водили хороводы. В самом центре этой яркой, веселящейся толпы я увидел… Мишутку. Он возвышался над детьми, танцуя под оглушающую музыку, льющуюся из больших колонок, расставленных по периметру ледового городка. Сейчас он был ростом больше двух метров, а его большой, отвисший живот, как большой пузырь колыхался в такт его движениям. Глядя на его пляску, я подумал, что он танцует танец смерти. Заметив меня, Мишутка махнул мне лапой, на долю секунды я увидел его огромные острые зубы. Со стороны он был похож на баскетболиста в идеально сшитом ростовом костюме, но я-то знал, что нет никакого костюма. Есть Мишутка, и он опасен.
Дети танцевали и хлопали в ладоши. Чуть в сторонке родители фотографировали их и снимали на камеры. Мишутка смотрел на полненькую щекастую девочку, аппетитно жующую сахарную вату. На грудь медведя капали слюни, затвердевая на холоде.
Алина рванулась было к нему, но я дёрнул её за руку и стал уводить к выходу.
— Дядя Рома! Мы уже домой? Но здесь же так весело!
— Скоро здесь будет по-настоящему весело! — ответил я ей, крепко сжав её ладонь. — Уходим отсюда!
Мы прорывались сквозь толпу. Я тащил за руку Алину, боясь оглянуться, но спиной чувствуя взгляд медведя. Мне казалось, что его глаза могли прожечь дыру между моих внезапно взмокших от пота лопаток. Я ничуть не сомневался в тот момент, что большой плюшевый медведь улыбается своей хищной улыбкой, глядя на наше бегство. А я бежал, спасая не столько себя, сколько приёмную дочь. А что мне ещё оставалось? Да, можно было отобрать у аниматоров микрофон, прокричать об опасности или предупредить дежуривших в ледовом городке милиционеров… Но кто мне бы поверил? А вы бы поверили?
Страница 14 из 14
