Мой разговор со старшим братом.
Добавить в моё избранное
47 мин, 54 сек 9821
И не только тогда.
— Что… что вы хотите сказать? Откуда вы знаете…
— Я знаю то, что вам нужно проверить Национальную библиотеку, мистер Прескотт. Зал 17, секция 18d, шкаф 144, полка 3. Я уверен, что там вы найдёте ответы на все ваши вопросы.
Всё это незнакомец говорил, глядя куда-то вглубь толпы, потом повернулся и снова окинул меня взглядом. Поражённый услышанным, я стоял, не в силах сдвинуться с места.
— Удачи, мистер Прескотт. — сказал мужчина, выпрямляясь и разворачиваясь на каблуках. — Она вам понадобится.
В этот самый момент чья-то рука коснулась моего плеча. Я вздрогнул, обернулся. Это оказался Эванс. В одной руке он держал рюмку шампанского, а другую положил на моё плечо.
— Что такое? — спросил я, по-прежнему ошеломлённый от услышанного.
— Ты где пропадал всё это время? Пойдём, сейчас герцог будет толкать речь, послушаем, что он там заготовил.
— Пойдём. — по-прежнему ошарашено пробормотал я и позволил Эвансу провести меня куда-то в середину зала. Мимолётно оглянулся, в надежде увидеть незнакомца. Тщетно — его уже и след простыл.
В самом центре зала, на импровизированной трибуне уже всё было подготовлено для выступления хозяина вечера. Герцог стоял на деревянном помосте, горящим взором оглядывая собравшихся. Когда его взгляд остановился на нас с Эвансом, он махнул нам рукой, затем прокашлялся, призвал голдящую толпу к порядку и начал говорить. Говорил он долго, на ходу перечисляя какие-то малозначительные факты из жизни случайно замеченных им в толпе знакомых, и когда все уже начинали переглядываться и тихонько переговариваться, наконец-то перешёл к сути своего выступления.
— Леди и джентльмены. — сказал он, церемониально обводя взглядом уже успевший заскучать зал. — Я хочу поднять тост за научную фантастику. Сегодня вместе с нами здесь присутствуют два молодых дарования, чьи произведения уже успели завоевать сердца читателей по всей Англии (при этих словах некоторые стали оглядываться в нашу сторону). Поднимем же бокалы за творчество их и творчество многих других. Да здравствует литература двадцатого века!
— Да здравствует литература двадцатого века! — вторило ему с полусотни голосов. Только когда звенящие бокалы оказались у раскрытых ртов присутствовавших, я понял, что мы с Эвансом единственные стоим без напитков — у меня его и не было, а мой юный друг уже успел выпить свой. Я уже хотел было отпустить какой-нибудь едкий комментарий по этому поводу, когда произошло невероятное. Все присутствующие в зале вдруг разом дёрнулись и с шумом повалились на пол. Из их раскрытых рук падали полупустые бокалы, орошая пол градом звенящих осколков. В несколько секунд на полу оказался почти весь зал, и лишь стоящий на трибуне герцог и мы с Эвансом по-прежнему продолжали стоять на ногах.
То, что мертво
Поражённые, мы застыли на месте. Одного вида распластавшейся на полу груды тел достаточно было, чтобы посеять в наших сердцах тот ужас, который обычно бывает, когда сознание проигрывает бой, и в душу человека врывается то, что способно призвать к жизни, казалось, уже давно забытые, захороненные в тёмных глубинах его личности первобытные инстинкты. В такие моменты слепой животный страх берёт над человеком верх, превращая его в примитивное, подчинённое рассудку животное.
— Что здесь происходит!? — раздался неожиданно в тишине голос герцога. Мне, наконец, удалось выйти из оцепенения и глянуть на стоящего на трибуне хозяина дома. Тот то и дело мотал головой из стороны в сторону, крепко обхватив руками деревянные края трибуны. Судя по тому, как они успели покраснеть, хватка у него была очень сильной.
— Что здесь происходит? — снова повторил свой вопрос герцог и повернулся, глядя на нас. Во взгляде его читался самый неподдельный ужас, тот самый первобытный, которому так и не удалось сковать нас с Эвансом окончательно.
— Нам надо срочно уходить отсюда. — сказал я, и мне показалось, что прозвучавший в тишине мой голос возымел эффект, во всяком случае, Эванс и герцог поспешили начать пробираться к выходу.
Ступая осторожно, чтобы ненароком не задеть тела, мы уже подошли было к двери, когда неожиданно произошло то, чего никто не ожидал. В момент все освещающие зал свечи вспыхнули в своих золочённых канделябрах, а через секунду пред нашим взором воцарилась тьма.
— Что это такое? Что это было? — раздался в темноте перепуганный голос герцога. Я мотал головой, силясь разглядеть хоть что-то, но тщетно.
— Эванс, ты уже у двери? — задал я вопрос в темноту, в надежде на то, что света из холла будет достаточно, чтобы осветить нам путь.
— Да, открываю. — просочился сквозь тьму голос моего друга, и через секунду я услышал щелчок дверного замка.
— Тут тоже нет света! — раздалось откуда-то спереди.
— Что!? Не может этого быть! — взволнованно воскликнул голос за моей спиной.
— Что… что вы хотите сказать? Откуда вы знаете…
— Я знаю то, что вам нужно проверить Национальную библиотеку, мистер Прескотт. Зал 17, секция 18d, шкаф 144, полка 3. Я уверен, что там вы найдёте ответы на все ваши вопросы.
Всё это незнакомец говорил, глядя куда-то вглубь толпы, потом повернулся и снова окинул меня взглядом. Поражённый услышанным, я стоял, не в силах сдвинуться с места.
— Удачи, мистер Прескотт. — сказал мужчина, выпрямляясь и разворачиваясь на каблуках. — Она вам понадобится.
В этот самый момент чья-то рука коснулась моего плеча. Я вздрогнул, обернулся. Это оказался Эванс. В одной руке он держал рюмку шампанского, а другую положил на моё плечо.
— Что такое? — спросил я, по-прежнему ошеломлённый от услышанного.
— Ты где пропадал всё это время? Пойдём, сейчас герцог будет толкать речь, послушаем, что он там заготовил.
— Пойдём. — по-прежнему ошарашено пробормотал я и позволил Эвансу провести меня куда-то в середину зала. Мимолётно оглянулся, в надежде увидеть незнакомца. Тщетно — его уже и след простыл.
В самом центре зала, на импровизированной трибуне уже всё было подготовлено для выступления хозяина вечера. Герцог стоял на деревянном помосте, горящим взором оглядывая собравшихся. Когда его взгляд остановился на нас с Эвансом, он махнул нам рукой, затем прокашлялся, призвал голдящую толпу к порядку и начал говорить. Говорил он долго, на ходу перечисляя какие-то малозначительные факты из жизни случайно замеченных им в толпе знакомых, и когда все уже начинали переглядываться и тихонько переговариваться, наконец-то перешёл к сути своего выступления.
— Леди и джентльмены. — сказал он, церемониально обводя взглядом уже успевший заскучать зал. — Я хочу поднять тост за научную фантастику. Сегодня вместе с нами здесь присутствуют два молодых дарования, чьи произведения уже успели завоевать сердца читателей по всей Англии (при этих словах некоторые стали оглядываться в нашу сторону). Поднимем же бокалы за творчество их и творчество многих других. Да здравствует литература двадцатого века!
— Да здравствует литература двадцатого века! — вторило ему с полусотни голосов. Только когда звенящие бокалы оказались у раскрытых ртов присутствовавших, я понял, что мы с Эвансом единственные стоим без напитков — у меня его и не было, а мой юный друг уже успел выпить свой. Я уже хотел было отпустить какой-нибудь едкий комментарий по этому поводу, когда произошло невероятное. Все присутствующие в зале вдруг разом дёрнулись и с шумом повалились на пол. Из их раскрытых рук падали полупустые бокалы, орошая пол градом звенящих осколков. В несколько секунд на полу оказался почти весь зал, и лишь стоящий на трибуне герцог и мы с Эвансом по-прежнему продолжали стоять на ногах.
То, что мертво
Поражённые, мы застыли на месте. Одного вида распластавшейся на полу груды тел достаточно было, чтобы посеять в наших сердцах тот ужас, который обычно бывает, когда сознание проигрывает бой, и в душу человека врывается то, что способно призвать к жизни, казалось, уже давно забытые, захороненные в тёмных глубинах его личности первобытные инстинкты. В такие моменты слепой животный страх берёт над человеком верх, превращая его в примитивное, подчинённое рассудку животное.
— Что здесь происходит!? — раздался неожиданно в тишине голос герцога. Мне, наконец, удалось выйти из оцепенения и глянуть на стоящего на трибуне хозяина дома. Тот то и дело мотал головой из стороны в сторону, крепко обхватив руками деревянные края трибуны. Судя по тому, как они успели покраснеть, хватка у него была очень сильной.
— Что здесь происходит? — снова повторил свой вопрос герцог и повернулся, глядя на нас. Во взгляде его читался самый неподдельный ужас, тот самый первобытный, которому так и не удалось сковать нас с Эвансом окончательно.
— Нам надо срочно уходить отсюда. — сказал я, и мне показалось, что прозвучавший в тишине мой голос возымел эффект, во всяком случае, Эванс и герцог поспешили начать пробираться к выходу.
Ступая осторожно, чтобы ненароком не задеть тела, мы уже подошли было к двери, когда неожиданно произошло то, чего никто не ожидал. В момент все освещающие зал свечи вспыхнули в своих золочённых канделябрах, а через секунду пред нашим взором воцарилась тьма.
— Что это такое? Что это было? — раздался в темноте перепуганный голос герцога. Я мотал головой, силясь разглядеть хоть что-то, но тщетно.
— Эванс, ты уже у двери? — задал я вопрос в темноту, в надежде на то, что света из холла будет достаточно, чтобы осветить нам путь.
— Да, открываю. — просочился сквозь тьму голос моего друга, и через секунду я услышал щелчок дверного замка.
— Тут тоже нет света! — раздалось откуда-то спереди.
— Что!? Не может этого быть! — взволнованно воскликнул голос за моей спиной.
Страница 6 из 14
