Черная икона

— Ха, — сидевший напротив мужчина рассмеялся высоким, неприятным смехом, -ну у тебя получилось. Провокация удалась на славу — большевики и впрямь поверили, что Бандера приедет на два дня раньше, чем планировалось на самом деле. Мы смогли вынудить их раскрыться в этом налете — да еще и так откровенно. Теперь мы точно знаем, где у нас дыры на границе, полностью ликвидирована большевистская агентура.

— А что говорят в России?— поинтересовалась Челита.

— Там все отрицают, — усмехнулся немец, — говорят, что поляки. Мы пока сделали вид, что поверили, хотя свидетельств, что это были большевики — более чем достаточно…

— Честно говоря, мне до сих пор не вериться вот в это, — нацист достал из папки лист и положил его отдельно, — я знаю, что у тебя на родине верят в это мумбо-юмбо, но тут Европа, а не Гаити, — в голосе немца мелькнули нотки пренебрежения. — С другой стороны в этой истории много странного — что я, как профессионал, не могу не брать во внимание.

— Мне нечего добавить к уже сказанному, — пожала плечами Челита, — но я говорю правду.

— Правда, — немец снова рассмеялся, — недешевая вещь в наше время. Если это так, то твои наработки могут принести немалую пользу Рейху — при должном контроле, разумеется.

На лице Челиты не дрогнул ни один мускул, но внутри она рассмеялась этой самоуверенности. То, что вызвало она в лесном пограничье, нашло новую обитель — и даже шаманка не была готова сказать, во что оно может превратиться, когда наберет силу. Мулатка сильно сомневалась, что немцы смогут удержать ЭТО в узде.

— Впрочем, наверное, в Европе такие вещи и впрямь ни к чему, — немец захлопнул папку и встал из-за стола, — зачем давать лишние козыри вражеской пропаганде. Есть иные места, где все это будет более уместным.

Челита вопросительно посмотрела на немца.

— Африка, — улыбнулся тот, — фюрер договорился с Пэтэном о возвращении бывших германских колоний на Черном Континенте. В том числе и Протектората Дагомея-тебя же многое связывает с этой страной, верно?

— Не так уж многое, — слабо улыбнулась Челита, — разве что то, что один померанский барон, в свое время, делая карьеру в Германской Западной Африке, завязал интрижку с дагомейской принцессой. Позже от этой связи родился сын. Барон не признал его официально, но дал ему хорошее образование, позволившее бастарду устроится на работу в германское консульство на Гаити.

— Самое место, — кивнул немец, — мулатам не место в Европе. И без того хватает «рейнландских бастардов».

Челита скрипнула зубами от такого неприкрытого хамства, но смолчала.

— В Дагомее нужны новые кадры, — продолжал немец, — и тебе там найдется занятие.

Челита, прищурившись, смотрела как немец меряет шагами кабинет — высокий, атлетично сложенный, с удлиненным «арийским» черепом. Идеально«нордическую» мужественность портили лишь чрезмерно широкие бедра. В сочетании с длинными, по-паучьи тонкими руками, эта неприятная в мужчинах женоподобность делала собеседника мулатки ещё более зловещим. Бесчувственная, расчетливая, рафинировано-бесчеловечная Тварь, заставляющая вспомнить о Пауке Ананси или Женщине-Пауке, ритуальные песни о которой пришли в вуду из темных культов таино.

— Разве в Дагомее мы не воюем с англичанами? — спросила девушка.

— Я выдам вам гостайну, — немец встал у нее за спиной и Челита чуть не вздрогнула почувствовав на плечах тонкие сильные пальцы, — хотя таковой она останется недолго. В общем, фюрер уже зондирует почву на предмет перемирия с Англией — и, похоже, эта идея находит все больше сторонников в Лондоне. А когда будет заключен мир… -он оборвал себя на полуслове, но Чалита все поняла и так. Закончив эту войну, Гитлер сразу же начнет новую — с совсем иным врагом.

— Так что у твоих друзей на Востоке, скоро будет много поводов для радости, — словно прочел ее мысли немец, — им, наконец, представится возможность показать — как далеко они готовы пойти ради достижения своей цели.

— За это можете не беспокоится, обергруппенфюрер — позволила себе улыбнуться Челита, — поверьте, вы и сами не представляете насколько далеко они готовы идти.

Со скрытым злорадством она почувствовала, как испортилось настроение у эсэсовца. Он нехотя убрал руки и, сев обратно за стол, жестом дал понять, что разговор окончен.

— Красный зверь снова показал свой оскал! Он силен как никогда, отправляя свои орды на юг и восток, чтобы воплотить в жизнь захватнические планы, что из века в век лелеют московские владыки, под двуглавым орлом или красной звездой. И для всех них всегда будет страшной украинская революция.

Говоривший это был невысоким, худощавым человеком, с тонкими чертами лица и подвижными серыми глазами. Сотни молодых и не очень людей, набившихся в тесном помещении, внимали словам Провыдныка, стараясь не пропустить ни одного слова.