Сначала Ешка услышала звуки, будто рядом с ней билось чьё-то громадное сердце. Потом глухие удары переросли в ритмичное содроганье земли, которой когда-то засыпали Ешку. С надсадным хряпом лопнули корни, опутавшие, пронзившие её тело. Зашевелился язык, вытолкнул изо рта печать — политую воском тряпку. Заныли, срастаясь, переломанные кости.
Добавить в моё избранное
45 мин, 20 сек 9741
— Нет, — честно ответил Ушкан. — Это Боримирко. Его с братом Вельком я подобрал в лесу. Кипчаки его село разорили…
— Ты Боримирко? — спросил старец.
Малец вдруг кивнул и заплакал.
— А эта… — старец указал на Ешку и строго глянул в глаза Боримирко: — Она вправду кровь пьёт у людей?
Боримирко снова кивнул и прижался к Ешке.
— Слышал я о кровососах от святых людей. Они противу нашего Бога восстали. Но их можно упокоить, если переломать руки-ноги и проткнуть грудь деревянным колом. Засыпать землёй, и если на этом месте через год не появится трава, знать, и в самом деле погребли кровососа.
Бородатый распорядился:
— Слышь, ты вроде Ушканом назвался? Бери, Ушкан, мальца и заботься о нём. Названым отцом ему будешь. И ступай отсюда, куда хочешь. Вот тебе на воспитание…
Отвязал с пояса и кинул на землю шитый золотом кошель.
Ушкан поднял его, плача, кланяясь и повторяя: «Верую! Воспитаю!» Подойти к словно окаменевшей Ешке не решился, поманил Боримирко.
Малец, хныча, ещё теснее прижался к полуночнице.
Два всадника спешились и со словами: «А ведь не врёт, пёс, и в самом деле боится к девке подойти» — оторвали Боримирко от Ешки.
Ушкан подхватил его и быстро скрылся за деревьями.
Старец вдруг оживился и приказал, посверкивая загоревшимися глазами:
— А ну, хватайте-ка её да держите крепче! И это… огня разведите. Есть у меня святыня. Край плаща великого страстотерпца Иония. Пасть ей заткнём и воском зальём.
Ешка не шевельнулась. Для неё всё кончилось гораздо раньше, когда она с родителями пошла в запретный Круг…
«Как поредел лес-то», — подумала Ешка и неспешно двинулась вперёд. Она знала, что сейчас вперёд мужиков отыщет деда Ушкана.
И точно — он сидел у пня, вытянув босые жёлтые ступни, перемазанные глиной. Во время «побега» кое-где распластал кожу, но кровь, видно, от старости не сочилась, запеклась на порезах. Синие губы старца выдували розоватую пену, глаза закатились под лоб. Грудь, не прикрытая разодранной рубахой, часто и хрипло дышала. На ней словно шевелился шрам в виде креста. Ушкан вдруг дёрнулся, стал пальцами хватать землю.
— Вот и встретились, Ушкан, — тихо проговорила Ешка. — Ты знал, что встретимся. И на мою могилу ходил, вырывал траву, которая на ней всякий раз нарастала. Боялся, что народ подумает: невинную сгубил. Хотел, чтобы меня сочли нежитью. А ведь нежить — это ты. За то тебя следовало наказать, но я не стану. Выходил, воспитал Боримирко. От него новые корни пошли — ведь кто-то из его внуков мой бубен отыскал, так? Позабавился с ним. Меня поднял. Теперь смогу сказать про него — это Ешкин Род. И научу всему, что люди позабыли. Вот теперь прощай!
Полуночница ушла. Слилась с темнотой леса. Только по траве засеребрился след.
А люди, которые с рассветом найдут Ушкана, подивятся: немощный, помирая, улыбался. Наверное, тому, что после себя оставил внуков и правнуков, прожил долгую и славную жизнь.
А может, вовсе не улыбка застыла на чёрных губах покойника. Но ведь человек всегда хочет думать о хорошем…
— Ты Боримирко? — спросил старец.
Малец вдруг кивнул и заплакал.
— А эта… — старец указал на Ешку и строго глянул в глаза Боримирко: — Она вправду кровь пьёт у людей?
Боримирко снова кивнул и прижался к Ешке.
— Слышал я о кровососах от святых людей. Они противу нашего Бога восстали. Но их можно упокоить, если переломать руки-ноги и проткнуть грудь деревянным колом. Засыпать землёй, и если на этом месте через год не появится трава, знать, и в самом деле погребли кровососа.
Бородатый распорядился:
— Слышь, ты вроде Ушканом назвался? Бери, Ушкан, мальца и заботься о нём. Названым отцом ему будешь. И ступай отсюда, куда хочешь. Вот тебе на воспитание…
Отвязал с пояса и кинул на землю шитый золотом кошель.
Ушкан поднял его, плача, кланяясь и повторяя: «Верую! Воспитаю!» Подойти к словно окаменевшей Ешке не решился, поманил Боримирко.
Малец, хныча, ещё теснее прижался к полуночнице.
Два всадника спешились и со словами: «А ведь не врёт, пёс, и в самом деле боится к девке подойти» — оторвали Боримирко от Ешки.
Ушкан подхватил его и быстро скрылся за деревьями.
Старец вдруг оживился и приказал, посверкивая загоревшимися глазами:
— А ну, хватайте-ка её да держите крепче! И это… огня разведите. Есть у меня святыня. Край плаща великого страстотерпца Иония. Пасть ей заткнём и воском зальём.
Ешка не шевельнулась. Для неё всё кончилось гораздо раньше, когда она с родителями пошла в запретный Круг…
«Как поредел лес-то», — подумала Ешка и неспешно двинулась вперёд. Она знала, что сейчас вперёд мужиков отыщет деда Ушкана.
И точно — он сидел у пня, вытянув босые жёлтые ступни, перемазанные глиной. Во время «побега» кое-где распластал кожу, но кровь, видно, от старости не сочилась, запеклась на порезах. Синие губы старца выдували розоватую пену, глаза закатились под лоб. Грудь, не прикрытая разодранной рубахой, часто и хрипло дышала. На ней словно шевелился шрам в виде креста. Ушкан вдруг дёрнулся, стал пальцами хватать землю.
— Вот и встретились, Ушкан, — тихо проговорила Ешка. — Ты знал, что встретимся. И на мою могилу ходил, вырывал траву, которая на ней всякий раз нарастала. Боялся, что народ подумает: невинную сгубил. Хотел, чтобы меня сочли нежитью. А ведь нежить — это ты. За то тебя следовало наказать, но я не стану. Выходил, воспитал Боримирко. От него новые корни пошли — ведь кто-то из его внуков мой бубен отыскал, так? Позабавился с ним. Меня поднял. Теперь смогу сказать про него — это Ешкин Род. И научу всему, что люди позабыли. Вот теперь прощай!
Полуночница ушла. Слилась с темнотой леса. Только по траве засеребрился след.
А люди, которые с рассветом найдут Ушкана, подивятся: немощный, помирая, улыбался. Наверное, тому, что после себя оставил внуков и правнуков, прожил долгую и славную жизнь.
А может, вовсе не улыбка застыла на чёрных губах покойника. Но ведь человек всегда хочет думать о хорошем…
Страница 13 из 13
