Пища

«Э, ты че там делаешь? Паша! Че эта скотина, там делает?!» — Испугано закричал Парфенов, потеряв опасную, ядовито зеленую дрянь из виду.

А прямо из макушки очень хитрого, по всей видимость существа, по направлению к голове беззащитного человека, совершая молниеносные, круговые движения, стало подниматься острое, длинное сверло…

«Сверло…?» — Сосредоточено настроив свои окуляры, удивленно и, как-то даже нелепо, прокомментировал происходящее Серебров.

«Какое сверло!!!» — Испугался, еще больше, Парфен и прислушался.

А подлое мохнатое существо, дойдя до цели, стало сверлить черепную коробку бедного Валеры. Кровь, жирными каплями, стала покрывать, ядовито зеленую тварь.

«А-а-а!» — Завопил, безумно испуганный Парфен и яростно замотал головой, отчего тварь отцепилась и отлетела в сторону.

Ударившись о стену, она пискнула, как гигантская мышь и очень быстро промчалась обратно в нишу, которая тут же закрылась.

«А-а-а! Че за херня-а-а! А-а-а! А-а-а!» — Вопил, вращая безумными глазами, Парфен, а кровь из его головы, продолжала медленно капать на пол.

Глаза Павла Сергеевича застыли в удивленном остекленении…

Время остановилось…

Экран зарябил и погас…

«За, что они нас так? За что? За что, так то? Ну, за что? А-а-а»… — Стала причитать, обезумевшая от страха Вика. Она отошла в угол, присела и, сжавшись в комок, стала безудержно рыдать.

«С нами все будет хорошо, Вика!» — Скороговоркой произнесла Аня.

«Что, жалко ее?» — Тут же спросил Юра у Ани, многозначительно посмотрев на рыдающую брюнетку.

«Конечно! Бедняжка, даже поверить не может, в необратимость, столь, скорой смерти». — Аня смотрела на Вику с печалью и жалостью.

«Просто, человеку необходимо знать, что он живет, а не просто так, существует… Иначе, он затухает… И душа дымком, отлетает от погасшего огонька»… — Выдал свою мысль Юра.

«Я не хочу умирать… Не хочу-у-у»… — Всхлипывала, время от времени, напуганная до безумия Вика.

«Что-то, раньше я не замечала, у тебя, интереса к философии». — Пронзила Аня, Юру холодным взглядом.

«А как ты вообще, что-то во мне замечала? Ты же всегда, думала только о себе!» — Ответил он ей упреком.

«Бабник ты! Бабник!» — Зло, кинула ему Аня и направилась успокаивать испуганную брюнетку.

«О ком ты?» — Сквозь слезы, успокаиваясь, удивленно спросила ее Вика.

«О своем все, о нем». — Бросила Аня злобный, скорый взгляд на Юру.

«Ты, даже сейчас, считаешь меня своей собственностью! Хищница»… — Бросил он ей в след.

«Не плачь, Викуся. Успокойся… С нами, все будет хорошо! Вот увидишь!» — Аня, даже и не слушала этого бабника, она присела рядом с Викой, и, обняв, стала ее успокаивать.

«Я так устала Аня, мне очень, очень страшно»… — Пожаловалась ей, немного успокоившаяся Вика.

«Да, я тоже устала. Нам надо отдохнуть». — Говорила ей Аня.

«Да». — Согласилась с ней Вика.

«Давай спать?» — Вновь предложила ей Аня.

«Да, давай»… — Согласилась Вика и, они, обнявшись, легли рядом и закрыли глаза.

Через некоторое время они уснули…

Темнота…

Время остановилось…

Экран зарябил…

Павел Сергеевич открыл глаза, о чем сразу же и пожалел. Он был крепко привязан к огромному старому дубу. Было пасмурно, а из-за плотного тумана, окружающее пространство визуально сжималось до радиуса в три метра. Где-то недалеко, печально завыли волки.

Неожиданно, вокруг дуба, к которому был привязан очкарик, стали, сами по себе загораться, скрытые до этого туманом факелы, образуя вокруг Павла Сергеевича мистический, огненный круг смерти. После того, как загорелся последний факел, на поляну к Паше выскочил некто, в скафандре. Лицо его было скрыто под серебряным шлемом, из-под которого доносилось тяжелое дыхание. Держа в руках огромный, сияющий металлическим блеском меч, он медленно надвигался на перепуганного до жути Пашу. Подняв меч над головой обеими руками, он со всей силы опустил его вниз!

Паша закрыл глаза, молясь умереть, как можно быстрее. Но боли не было… Паша открыл глаза.

Космонавт воткнул меч в землю и уже вешал на него свой шлем. Когда он выпрямился и посмотрел в глаза Павла Сергеевича, в душу Паши впился ледяной, острый капкан. На Павла Сергеевича глядело его собственное лицо! Космонавт снял огромные очки, и глаза его засветились, каким-то дьявольским, ядовито-зеленым огнем. Улыбка растянулась в хищный оскал, и на свет предстали самые настоящие клыки, какие бывают у вампиров. Вообще то, это и был, вампир…

Вампир-лже-Павел впился, прямо в шею визжащего, как поросенок Паши. На мгновенье, оторвавшись от его шеи, лже-Паша снова посмотрел в расширенные от ужаса глаза…

«Паша! Ты живой!» — Плюясь Пашиной кровью, ему же в лицо, женским голоском произнес вампир-лже-Паша.