Мистико-психологическая драма, с философскими рассуждениями и шокирующими сценами.
Добавить в моё избранное
40 мин, 42 сек 9879
«И что, вы наверное теперь, ничего не боитесь?» — Ехидно предположила миниатюрная брюнетка, заинтересованно и смело, посмотрев ему прямо в глаза.
«А я, Викуля, всего боюсь. В армии обучают страхам… В хорошей, как с ними бороться, в плохой — нет». — Сказал Парфен и попытался поцеловать девушку.
«А вас, в какой армии обучали?» — Увернувшись от его поцелуя, продолжала смело улыбаться она. — В хорошей? Или в плохой?
«Я был на войне, детка. А там, либо ты отличник, либо получай, компактный цинковый домик». — Парфен схватил Вику покрепче и попытался поцеловать насильно.
«Нет!» — Выкрикнула миниатюрная девушка, тщетно пытаясь освободиться от стальных объятий Парфена. — Нет!«— И отчаянная брюнетка укусила его за нижнюю губу.»
«А-а-а!» — Завопил он от ужасной боли, чувствуя теплый солоноватый привкус во рту.
Парфенов поднял руки и со всей силы ударил ее по ушам. От удара Вика осела и, взявшись за голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону, замычала от боли.
«Дура! Никто тут тебе не поможет!» — В бешенстве, заорал он и вытер кровь с лица тыльной стороной ладони. — Не рыпайся детка, тебе понравится«. — Прорычал он, разглядывая свой кровавый поцелуй на руке. Потом, резко навалившись всем своим мощным телом на хрупкую, беззащитную девушку, стал яростно срывать с нее нижнее белье.»
«Пусти тварь!» — Истерично завизжала она и с безумной ненавистью ударила его по лицу. Затем, снова и снова, она наносила пощечины двумя руками, оставляя на его лице багровые полосы.
Парфен взревел, и влепил ей пощечину наотмашь. После, стал целовать ей шею и грудь.
Но Вика, из последних сил, схватила его зубами за левое плечо.
Он завопил от дикой боли, отрывая ее, от своего окровавленного плеча. Оторвав, он оттолкнул ее, как можно дальше, а сам опустился на пол и схватился руками за рану.
Вика сидела напротив Парфенова и смело, с вызовом, смотрела ему прямо в глаза, она улыбалась и, как кошка, вылизывала кровь со своих рук.
«Дура!» — Заорал на нее Парфен. — Ненормальная«… — Добавил, уже немного успокаиваясь.»
Девушку поразил истерический хохот.
«Заткнись! Заткнись, я сказал!» — Заорал он на нее, не вставая, после чего Вика затихла.
Снова загорелся экран…
Опять, такая же комната, только посреди нее стоит стол, на котором привязана рыжеволосая Светлана. Руки прикованы цепями, которые скрытый механизм, натягивает прямо в две противоположные стены. Света завопила от нечеловеческой боли, руки оторвались, и ее кровь брызнула прямо в экран…
«А-а-а!» — Заголосила от увиденного ужаса Вика.
Теперь Парфенову стало по настоящему жутко! Он понял, что его будут убивать, по любому. Причем убивать жестоко, с пытками и адской, соответственно болью. Ему очень не хотелось умирать, особенно так, и особенно сейчас. Он молод, красив и силен. У него есть бабки и уважение. У него дорогие автомобили и самые красивые девушки. Вика тоже очень красивая. Он видел панический страх в глазах беззащитной девушки. Ей угрожает такая же опасность, как и ему. Бедная девочка, ей намного страшнее. Он уже и не помнил, что несколько минут назад хотел ее изнасиловать. В нем бурлил гнев к настоящему врагу, к такому, которого надо уничтожать на грани звериных инстинктов, злобой, зубами выгрызая артерию.
«Успокойся детка, успокойся. Слышишь! Я не позволю этим больным ублюдкам причинить тебе боль!» — Успокаивал он безумно напуганную девушку, прижимая к себе и гладя ее рукой по голове.
«За что они ее так? Валера, за что?!» — Она тоже забыла все обиды, и инстинктивно прижимаясь к сильному мужчине, всхлипывала у него на груди.
От лютой злобы к неведомому врагу, лицо Парфенова побагровело и пошло пятнами. Резко, но аккуратно оторвав от себя девушку, он безумным взглядом обшарил весь потолок и, выплевывая слова, и слюни стал дико орать… — «Вы попали бля! Вы собственное кровавое гавно, у меня жрать будете! Твари, сволочи! Я Парфен! Я скажу, вас ко мне по частям, перемолотых, в консервных банках доставлять будут! Я лично буду, вам, ваши сука, больные головы, тупой ножовкой отпиливать! Извращенцы херовы!» — Подняв свои пудовые кулаки к потолку, разразился угрозами в адрес похитителей Парфен.
«Успокойтесь Валерочка». — Вика ласково погладила Парфенова по спине.
«Я не позволю… Я, не позволю»… — Твердил он, смотря на нее безумными глазами.
«Конечно, конечно не позволишь. Все будет хорошо»… — Успокаивала она его, как ребенка, ласково гладя по голове.
«А! Опять!» — Воскликнул Парфен, указывая на экран, который действительно, опять зарябил…
Экран снова показывает противное обжорство, но куда ужаснее, предыдущего. Грязные свиньи чавкают, какой то противной блевотиной… Толстяк отрыгивает и кидает свои объедки в свинячье корыто, из которого, очень обрадовавшись, начинает есть бомжеватый мужичок…
«А я, Викуля, всего боюсь. В армии обучают страхам… В хорошей, как с ними бороться, в плохой — нет». — Сказал Парфен и попытался поцеловать девушку.
«А вас, в какой армии обучали?» — Увернувшись от его поцелуя, продолжала смело улыбаться она. — В хорошей? Или в плохой?
«Я был на войне, детка. А там, либо ты отличник, либо получай, компактный цинковый домик». — Парфен схватил Вику покрепче и попытался поцеловать насильно.
«Нет!» — Выкрикнула миниатюрная девушка, тщетно пытаясь освободиться от стальных объятий Парфена. — Нет!«— И отчаянная брюнетка укусила его за нижнюю губу.»
«А-а-а!» — Завопил он от ужасной боли, чувствуя теплый солоноватый привкус во рту.
Парфенов поднял руки и со всей силы ударил ее по ушам. От удара Вика осела и, взявшись за голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону, замычала от боли.
«Дура! Никто тут тебе не поможет!» — В бешенстве, заорал он и вытер кровь с лица тыльной стороной ладони. — Не рыпайся детка, тебе понравится«. — Прорычал он, разглядывая свой кровавый поцелуй на руке. Потом, резко навалившись всем своим мощным телом на хрупкую, беззащитную девушку, стал яростно срывать с нее нижнее белье.»
«Пусти тварь!» — Истерично завизжала она и с безумной ненавистью ударила его по лицу. Затем, снова и снова, она наносила пощечины двумя руками, оставляя на его лице багровые полосы.
Парфен взревел, и влепил ей пощечину наотмашь. После, стал целовать ей шею и грудь.
Но Вика, из последних сил, схватила его зубами за левое плечо.
Он завопил от дикой боли, отрывая ее, от своего окровавленного плеча. Оторвав, он оттолкнул ее, как можно дальше, а сам опустился на пол и схватился руками за рану.
Вика сидела напротив Парфенова и смело, с вызовом, смотрела ему прямо в глаза, она улыбалась и, как кошка, вылизывала кровь со своих рук.
«Дура!» — Заорал на нее Парфен. — Ненормальная«… — Добавил, уже немного успокаиваясь.»
Девушку поразил истерический хохот.
«Заткнись! Заткнись, я сказал!» — Заорал он на нее, не вставая, после чего Вика затихла.
Снова загорелся экран…
Опять, такая же комната, только посреди нее стоит стол, на котором привязана рыжеволосая Светлана. Руки прикованы цепями, которые скрытый механизм, натягивает прямо в две противоположные стены. Света завопила от нечеловеческой боли, руки оторвались, и ее кровь брызнула прямо в экран…
«А-а-а!» — Заголосила от увиденного ужаса Вика.
Теперь Парфенову стало по настоящему жутко! Он понял, что его будут убивать, по любому. Причем убивать жестоко, с пытками и адской, соответственно болью. Ему очень не хотелось умирать, особенно так, и особенно сейчас. Он молод, красив и силен. У него есть бабки и уважение. У него дорогие автомобили и самые красивые девушки. Вика тоже очень красивая. Он видел панический страх в глазах беззащитной девушки. Ей угрожает такая же опасность, как и ему. Бедная девочка, ей намного страшнее. Он уже и не помнил, что несколько минут назад хотел ее изнасиловать. В нем бурлил гнев к настоящему врагу, к такому, которого надо уничтожать на грани звериных инстинктов, злобой, зубами выгрызая артерию.
«Успокойся детка, успокойся. Слышишь! Я не позволю этим больным ублюдкам причинить тебе боль!» — Успокаивал он безумно напуганную девушку, прижимая к себе и гладя ее рукой по голове.
«За что они ее так? Валера, за что?!» — Она тоже забыла все обиды, и инстинктивно прижимаясь к сильному мужчине, всхлипывала у него на груди.
От лютой злобы к неведомому врагу, лицо Парфенова побагровело и пошло пятнами. Резко, но аккуратно оторвав от себя девушку, он безумным взглядом обшарил весь потолок и, выплевывая слова, и слюни стал дико орать… — «Вы попали бля! Вы собственное кровавое гавно, у меня жрать будете! Твари, сволочи! Я Парфен! Я скажу, вас ко мне по частям, перемолотых, в консервных банках доставлять будут! Я лично буду, вам, ваши сука, больные головы, тупой ножовкой отпиливать! Извращенцы херовы!» — Подняв свои пудовые кулаки к потолку, разразился угрозами в адрес похитителей Парфен.
«Успокойтесь Валерочка». — Вика ласково погладила Парфенова по спине.
«Я не позволю… Я, не позволю»… — Твердил он, смотря на нее безумными глазами.
«Конечно, конечно не позволишь. Все будет хорошо»… — Успокаивала она его, как ребенка, ласково гладя по голове.
«А! Опять!» — Воскликнул Парфен, указывая на экран, который действительно, опять зарябил…
Экран снова показывает противное обжорство, но куда ужаснее, предыдущего. Грязные свиньи чавкают, какой то противной блевотиной… Толстяк отрыгивает и кидает свои объедки в свинячье корыто, из которого, очень обрадовавшись, начинает есть бомжеватый мужичок…
Страница 6 из 12
