История эта произошла не так уж и давно, но если бы даже прошли десятки лет, я бы помнил все как сейчас. Как будто все это закончилось только что. История эта так же фантастична, как и реальна, так же неправдоподобна, как и правдива, так же невозможна, как если бы это случилось с каждым. Но могу сказать точно одно: то, что сейчас я вам поведаю — было, и для меня этот факт точен, как точно то, что после дня наступает ночь.
Добавить в моё избранное
44 мин, 22 сек 18192
Тут у меня открывается второе дыхание и с новым глотком воздуха во мне вновь просыпается тяга к жизни и возвращается рассудок. Я почувствовал, что начинаю отрываться от существа, и что оно больше мной не владеет. За спиной раздался заупокойный вой. Но я не оборачиваюсь, я смотрю вперед и бегу. Воздух вокруг вдруг стал плотнее. Я догадался — существо теперь тоже напрягает силы и теперь серьезно пытается меня достать. Игры кончились. Я понимаю это и прибавляю еще ходу.
Парадокс. Безумие, которое должно было меня погубить, меня и спасло, дав свободу действия рефлексам и инстинктам. Но надолго ли.
Впереди на холме вдруг показалось очертание каких-то строений. Неужели в этом районе все-таки есть поселение, но я об этом не знал. Точно, через некоторое время стало видно небольшую деревеньку. Я прям, воспарил духом, возможно, есть спасение. Я кинулся вперед, что есть сил, которых у меня практических не осталось. Наконец-то, взлетев на холм, я достиг окраины деревни. Она представляла собой небольшое селение из двадцати домов, расположенных по бокам одной улицы, которая уходила по склону вверх. Домишки были очень ветхими и старыми, во всем чувствовалась разруха. Типичная картина распада русской деревни в урбанистический двадцать первый век, но, тем не менее, что-то меня настораживало, и я не понимал что именно. Я решил довериться чувством и быть осторожнее. Я медленно бежал вверх по деревне, оглядываясь по сторонам. Казалось, существо на время оставило меня, но очень ясно понимал, что только на время. И как только об этом подумал, тут же раздался очередной вопль, пробирающий до костей. Я не стал больше осторожничать и кинулся к первой же хате. Мне даже на секунду показалось, что в окне мерцает тусклый свет. Я залетел на крыльцо и со всей силы забарабанил руками по входной двери.
— Откройте, — орал я, стуча кулаками и ногами по двери. — Откройте, пожалуйста, помогите. Прошу вас…
Я кричал и просил, стонал и умалял, плакал и ругался. Ссадил себе все руки о грубую деревянную дверь, но никто так и не открыл. Может, там и нет никого? Как? Есть! Я же видел в окне тусклый свет, как будто кто-то захотел посмотреть, что происходит на улице и встал. Зажег свечу, чтобы не упасть впотьмах в тесной комнате, и подошел к окну. Хотя, возможно, мне только показалось. Мне очень захотелось, что бы в доме кто-то был, и поэтому мое воображение нарисовало свет в окошке. Неожиданно я понял, что, в этой деревне ни так. Ни одного столба, будь то электрический или телеграфный, ни одного колодца напротив домов. Собаки не лаяли, даже не скулили, ведь должны же в деревне быть собаки. Сами дома уже почти сгнили. Селение вымерло или его покинули много лет назад. Здесь, в деревне, нет никого, мне никто не откроет.
Я оставил попытки войти в дом и бросил взгляд туда, откуда прибежал. Думал, что увижу существо, злобно крадущееся ко мне и готовое меня разорвать, но место этого увидел очень странную картину. Снизу, вверх по склону деревни в мою сторону надвигалась тьма. Нет, не та тьма, что окружала меня до этого — ночная тьма, а другая тьма. Густая, как дым, черная, как страх, несущаяся, как лавина, но очень и очень тихо, без единого звука. Сметавшая все на своем пути. Дома утопали во тьме покорно, безропотно. Тьма стояла сплошной стеной, через которую ничего не было видно — ни неба, ни земли, ничего. Одна непроглядная чернота. Где-то среди этой тьмы скрывалось существо. Оно было частью той тьмы, и тьма была частью существа. На миг мне показалось, что тьма приобрела очертания лица твари, и страшные злобные красные глаза вновь смотрели в мою душу.
Пока я стоял, завороженный этим действием, чернота медленно двигалась ко мне. Все еще ни совсем в себе, я быстрым движением спрыгнул с крыльца, выбежал на середину улицы, и пустился прочь от непонятного чего-то.
Я вбежал наконец-то на вершину холма. Передо мной открылся потрясающий пейзаж. Чуть впереди и справа от меня, у подножья холма начиналась прекрасная равнина. Она уходила дальше на север и кончалась вдалеке все тем же лесом. Посреди долины раскинулось широкое озеро. Оно как раз начиналось у подножья холма и занимало большую часть равнины. Луна осветило ее своим блеклым светом, давая возможность разглядеть ночную красоту пейзажа. Но наблюдать местные красоты мне было некогда. За мной по пятам следовало что-то непонятное.
Вдруг тишина разорвалась страшным воплем. Различить в вопле что-то человеческое было довольно сложно, но я все-таки различил. Я вновь в который раз за сегодня обернулся назад, и увидел сотни, а может тысячи людей, мужчин, женщин, стариков и детей. Это кричали они, жалобно, болезненно, обреченно. Люди тянули из тьмы ко мне свои высушенные руки и звали к себе.
— К нам иди, к нам, — вторили друг другу они, призывая меня. Но я не хотел к ним, я очень к ним не хотел.
Позади меня раздался ужасающий силы звук набата. Я обалдел и развернулся. Оказывается, на вершине холма была расположена церковь.
Парадокс. Безумие, которое должно было меня погубить, меня и спасло, дав свободу действия рефлексам и инстинктам. Но надолго ли.
Впереди на холме вдруг показалось очертание каких-то строений. Неужели в этом районе все-таки есть поселение, но я об этом не знал. Точно, через некоторое время стало видно небольшую деревеньку. Я прям, воспарил духом, возможно, есть спасение. Я кинулся вперед, что есть сил, которых у меня практических не осталось. Наконец-то, взлетев на холм, я достиг окраины деревни. Она представляла собой небольшое селение из двадцати домов, расположенных по бокам одной улицы, которая уходила по склону вверх. Домишки были очень ветхими и старыми, во всем чувствовалась разруха. Типичная картина распада русской деревни в урбанистический двадцать первый век, но, тем не менее, что-то меня настораживало, и я не понимал что именно. Я решил довериться чувством и быть осторожнее. Я медленно бежал вверх по деревне, оглядываясь по сторонам. Казалось, существо на время оставило меня, но очень ясно понимал, что только на время. И как только об этом подумал, тут же раздался очередной вопль, пробирающий до костей. Я не стал больше осторожничать и кинулся к первой же хате. Мне даже на секунду показалось, что в окне мерцает тусклый свет. Я залетел на крыльцо и со всей силы забарабанил руками по входной двери.
— Откройте, — орал я, стуча кулаками и ногами по двери. — Откройте, пожалуйста, помогите. Прошу вас…
Я кричал и просил, стонал и умалял, плакал и ругался. Ссадил себе все руки о грубую деревянную дверь, но никто так и не открыл. Может, там и нет никого? Как? Есть! Я же видел в окне тусклый свет, как будто кто-то захотел посмотреть, что происходит на улице и встал. Зажег свечу, чтобы не упасть впотьмах в тесной комнате, и подошел к окну. Хотя, возможно, мне только показалось. Мне очень захотелось, что бы в доме кто-то был, и поэтому мое воображение нарисовало свет в окошке. Неожиданно я понял, что, в этой деревне ни так. Ни одного столба, будь то электрический или телеграфный, ни одного колодца напротив домов. Собаки не лаяли, даже не скулили, ведь должны же в деревне быть собаки. Сами дома уже почти сгнили. Селение вымерло или его покинули много лет назад. Здесь, в деревне, нет никого, мне никто не откроет.
Я оставил попытки войти в дом и бросил взгляд туда, откуда прибежал. Думал, что увижу существо, злобно крадущееся ко мне и готовое меня разорвать, но место этого увидел очень странную картину. Снизу, вверх по склону деревни в мою сторону надвигалась тьма. Нет, не та тьма, что окружала меня до этого — ночная тьма, а другая тьма. Густая, как дым, черная, как страх, несущаяся, как лавина, но очень и очень тихо, без единого звука. Сметавшая все на своем пути. Дома утопали во тьме покорно, безропотно. Тьма стояла сплошной стеной, через которую ничего не было видно — ни неба, ни земли, ничего. Одна непроглядная чернота. Где-то среди этой тьмы скрывалось существо. Оно было частью той тьмы, и тьма была частью существа. На миг мне показалось, что тьма приобрела очертания лица твари, и страшные злобные красные глаза вновь смотрели в мою душу.
Пока я стоял, завороженный этим действием, чернота медленно двигалась ко мне. Все еще ни совсем в себе, я быстрым движением спрыгнул с крыльца, выбежал на середину улицы, и пустился прочь от непонятного чего-то.
Я вбежал наконец-то на вершину холма. Передо мной открылся потрясающий пейзаж. Чуть впереди и справа от меня, у подножья холма начиналась прекрасная равнина. Она уходила дальше на север и кончалась вдалеке все тем же лесом. Посреди долины раскинулось широкое озеро. Оно как раз начиналось у подножья холма и занимало большую часть равнины. Луна осветило ее своим блеклым светом, давая возможность разглядеть ночную красоту пейзажа. Но наблюдать местные красоты мне было некогда. За мной по пятам следовало что-то непонятное.
Вдруг тишина разорвалась страшным воплем. Различить в вопле что-то человеческое было довольно сложно, но я все-таки различил. Я вновь в который раз за сегодня обернулся назад, и увидел сотни, а может тысячи людей, мужчин, женщин, стариков и детей. Это кричали они, жалобно, болезненно, обреченно. Люди тянули из тьмы ко мне свои высушенные руки и звали к себе.
— К нам иди, к нам, — вторили друг другу они, призывая меня. Но я не хотел к ним, я очень к ним не хотел.
Позади меня раздался ужасающий силы звук набата. Я обалдел и развернулся. Оказывается, на вершине холма была расположена церковь.
Страница 6 из 12
