Лунный свет падал на покосившиеся кресты брошенных могил и мягко соскальзывал по ним на теплую землю, от которой поднимался пар, создавая иллюзию парящих над могилами душ. Скрипы старых деревьев, бывших свидетелями многих печальных ритуалов под их кронами за последние триста лет, добавляли легкий оттенок страха перед потусторонним к этому восхитительному магическому пейзажу.
Добавить в моё избранное
39 мин, 20 сек 17887
Она понимала, что в запасе у ее таинственного демона еще много игр… «Нет, только не это!»…
— Господи! — взмолилась Мишель и поняла, что не произнесла в своей жизни ни одной молитвы и не знала, что говорить. Она, пытаясь вспомнить хоть какие-нибудь слова, только шептала «Господи»… а суровый голос требовал все настойчивее: «Открывай»…
Нетерпеливые мертвые двинулись на двери…
Мишель вспомнила свой уютный дом, дожидающегося ее допоздна отца, делающего вид, будто у него просто много работы, добрую и мягкую, пахнущую теплом семьи маму, любимого Дэвида, веселых озорных малышей… Она подняла глаза к опускающемуся на нее тяжелому небу и прошептала:
— Не знаю, Господи, есть ли Ты в этом аду… но где-то же Ты есть… Умоляю… сделай что-нибудь… не для меня… для них!
Ее сердце дернулось и остановилось.
Некромант припал ухом к ее груди, и ужас застыл на его лице. Эта дрянь провела его, она умерла! Он стал бешено трясти безжизненное тело и выть, как разъяренный зверь…
Джейн вжалась в стену и боялась произнести хоть слово. Хоррор, выпустив злость, упал, обессилев, на труп и разрыдался. Джейн посмотрела на сестру, на Хоррора и все поняла. Она тихонько, будто боясь, что Мишель проснется, подошла к нему и крепко его обняла, накрыв черными кружевами. Когда его рыдания стали утихать, она обхватила его залитое слезами лицо и поцеловала:
— Не плачь, я люблю тебя больше всех на свете… Научи меня… Я выведу их…
Эндрю прыгал от нетерпения на обочине автострады, пытаясь остановить хоть одну машину, но они, как на зло, неслись мимо, обдавая его мелкой мокрой грязной пылью. Он уже вторые сутки не мог добраться до дома родителей… Там что-то случилось, он почувствовал это внезапно — ему как-то ярко, нарушая законы сновидения, снилась сестра, стоящая посреди огня и отчаянно зовущая его… Он звонил, но телефон не отвечал…
Эндрю, потеряв надежду обычным способом поймать такси, выскочил на дорогу, рискуя быть сбитым, и расставил руки. Послышался скрип тормозов, проклятия в его сторону… Таксист перегнулся через сиденье, чтобы крепко приложить его, но что-то было в лице Эндрю такого, что водитель молча открыл дверь и только спросил: «Куда?». Старый форд кашлянул и тронулся, окатив из лужи оставленный на обочине чемодан.
Эндрю вихрем ворвался в дом и на секунду встал как вкопанный в дверях… Нет, с виду все нормально… Только темно, очень тихо и… смертельно холодно. Крикнув, вбегая по лестнице: «Джейн, Дэвид», и, не дождавшись ответа, он влетел в комнату Мишель, выпустив из нее ледяной ветер, спешно полетевший занимать опустевший дом…
Его обожаемая Мишель лежала неподвижно на кусочках льда, переливающихся в темноте под лунным светом. Ее тело, тронутое инеем, чуть поблескивало, и в этом сиянии он была похожа на великолепно выточенный древними из мрамора надгробный памятник. Только черные длинные волосы, которые перебирал в своих крыльях ветер, выдавали страшный секрет…
Убитый горем юноша не отрывал взгляда от лишней детали в этом безупречном облике — черных перчатках… А разгулявшийся по дому равнодушный к его горю ветер насвистывал Эндрю, что он здесь один с горячей кровью и что здесь он — лишний…
Известный всем в городе на границе штатов пьяница Гарри в эту ночь, в который уже раз, не добрался домой и, обнимая драгоценные виски, заснул в своем грузовичке. Ему не поверят, когда он будет потом рассказывать, как видел в ночи идущую по дороге странную пару: стройного босоного немолодого мужчину в черном плаще и держащую его за руку маленькую девочку, похожую на принцессу в трауре, в пышном, очень длинном кружевном черном платье и со «старинной прической».
Гарри говорил заплетающимся языком: «Они вышли как из фильма про какой-нибудь замок с привидениями», а все смеялись: пора завязывать с выпивкой, пока еще кто-нибудь не привиделся. А он продолжал, что «люди из фильма» остановились прямо около его машины и он слышал, как странно одетая девочка спросила мужчину:
— Можно, я буду называть тебя «папой»?
Черный мужчина крепко обнял ее и дрожащим голосом ответил:
— Конечно, милая,… а можно я буду называть тебя дочкой?
Девочка подумала и ответила:
— Можешь, но… мне больше нравится «Черный ангел»…
— Господи! — взмолилась Мишель и поняла, что не произнесла в своей жизни ни одной молитвы и не знала, что говорить. Она, пытаясь вспомнить хоть какие-нибудь слова, только шептала «Господи»… а суровый голос требовал все настойчивее: «Открывай»…
Нетерпеливые мертвые двинулись на двери…
Мишель вспомнила свой уютный дом, дожидающегося ее допоздна отца, делающего вид, будто у него просто много работы, добрую и мягкую, пахнущую теплом семьи маму, любимого Дэвида, веселых озорных малышей… Она подняла глаза к опускающемуся на нее тяжелому небу и прошептала:
— Не знаю, Господи, есть ли Ты в этом аду… но где-то же Ты есть… Умоляю… сделай что-нибудь… не для меня… для них!
Ее сердце дернулось и остановилось.
Некромант припал ухом к ее груди, и ужас застыл на его лице. Эта дрянь провела его, она умерла! Он стал бешено трясти безжизненное тело и выть, как разъяренный зверь…
Джейн вжалась в стену и боялась произнести хоть слово. Хоррор, выпустив злость, упал, обессилев, на труп и разрыдался. Джейн посмотрела на сестру, на Хоррора и все поняла. Она тихонько, будто боясь, что Мишель проснется, подошла к нему и крепко его обняла, накрыв черными кружевами. Когда его рыдания стали утихать, она обхватила его залитое слезами лицо и поцеловала:
— Не плачь, я люблю тебя больше всех на свете… Научи меня… Я выведу их…
Эндрю прыгал от нетерпения на обочине автострады, пытаясь остановить хоть одну машину, но они, как на зло, неслись мимо, обдавая его мелкой мокрой грязной пылью. Он уже вторые сутки не мог добраться до дома родителей… Там что-то случилось, он почувствовал это внезапно — ему как-то ярко, нарушая законы сновидения, снилась сестра, стоящая посреди огня и отчаянно зовущая его… Он звонил, но телефон не отвечал…
Эндрю, потеряв надежду обычным способом поймать такси, выскочил на дорогу, рискуя быть сбитым, и расставил руки. Послышался скрип тормозов, проклятия в его сторону… Таксист перегнулся через сиденье, чтобы крепко приложить его, но что-то было в лице Эндрю такого, что водитель молча открыл дверь и только спросил: «Куда?». Старый форд кашлянул и тронулся, окатив из лужи оставленный на обочине чемодан.
Эндрю вихрем ворвался в дом и на секунду встал как вкопанный в дверях… Нет, с виду все нормально… Только темно, очень тихо и… смертельно холодно. Крикнув, вбегая по лестнице: «Джейн, Дэвид», и, не дождавшись ответа, он влетел в комнату Мишель, выпустив из нее ледяной ветер, спешно полетевший занимать опустевший дом…
Его обожаемая Мишель лежала неподвижно на кусочках льда, переливающихся в темноте под лунным светом. Ее тело, тронутое инеем, чуть поблескивало, и в этом сиянии он была похожа на великолепно выточенный древними из мрамора надгробный памятник. Только черные длинные волосы, которые перебирал в своих крыльях ветер, выдавали страшный секрет…
Убитый горем юноша не отрывал взгляда от лишней детали в этом безупречном облике — черных перчатках… А разгулявшийся по дому равнодушный к его горю ветер насвистывал Эндрю, что он здесь один с горячей кровью и что здесь он — лишний…
Известный всем в городе на границе штатов пьяница Гарри в эту ночь, в который уже раз, не добрался домой и, обнимая драгоценные виски, заснул в своем грузовичке. Ему не поверят, когда он будет потом рассказывать, как видел в ночи идущую по дороге странную пару: стройного босоного немолодого мужчину в черном плаще и держащую его за руку маленькую девочку, похожую на принцессу в трауре, в пышном, очень длинном кружевном черном платье и со «старинной прической».
Гарри говорил заплетающимся языком: «Они вышли как из фильма про какой-нибудь замок с привидениями», а все смеялись: пора завязывать с выпивкой, пока еще кто-нибудь не привиделся. А он продолжал, что «люди из фильма» остановились прямо около его машины и он слышал, как странно одетая девочка спросила мужчину:
— Можно, я буду называть тебя «папой»?
Черный мужчина крепко обнял ее и дрожащим голосом ответил:
— Конечно, милая,… а можно я буду называть тебя дочкой?
Девочка подумала и ответила:
— Можешь, но… мне больше нравится «Черный ангел»…
Страница 11 из 11
