Для начала декабря погода была скорее мягкая — всего градусов пять ниже нуля. Ветра совсем не было и, медленно кружа, с черноты ночного неба плавно падали крупные лохматые хлопья снега. В такую ночь хорошо гулять. Если, правда, ты тепло одет, тебя не избили только что и не насиловали перед этим несколько часов.
Добавить в моё избранное
40 мин, 47 сек 3695
Красивым, сильным, здоровым, но — зверем. Ты согласна?
Кисе все это показалось бредом, но это было не важно, она была уже на грани сознания и только кивнула.
— Тогда подпиши вот здесь, — мужчина протянул исписанный лист плотной бумаги и чернильную авторучку.
Киса не смогла бы прочесть ни строчки на листе, буквы расплывались в ее глазах. Да она и не пыталась, ей было все равно, что там написано. Только расписаться у нее не получилось, пальцы совсем закоченели, и ручка выскользнула из них в снег. Тогда она просто приложила к нижнему углу листа большой палец правой руки, испачканный кровью. Мужчина согласно кивнул.
От этого прикосновения, через палец, в Кису как будто ударил разряд тока. Но это не было больно, это было приятно. В нее словно ударила молния и до краев заполнила энергией, но не электрической, какой-то другой. Киса почувствовала себя воздушным шариком, который накачали гелием из баллона — такая легкость была во всем теле. Она без усилия подпрыгнула высоко вверх и упруго приземлилась на все четыре лапы. Она потянулась, прогнувшись и выпустив длинные когти на передних лапах, зевнула, показав крепкие острые клыки и потерлась головой о колени мужчины в черном. Мужчина ласково потрепал ей загривок:
— Киса, ки-и-иса. Хорошая, хорошая девочка.
Киса от удовольствия замурлыкала и стала тереться еще сильнее, не только головой, но и боком, всем телом, до кончика хвоста.
— Ну-ну-ну, какая ласковая… теперь все будет хорошо. Только я думаю, ты хочешь кое-кого проведать, а? Своих друзей из автокомплекса не хочешь повидать?
Киса глухо зарычала, прижала к голове треугольные уши и стала нервно хлестать себя хвостом по бокам.
— Не волнуйся, моя хорошая, просто беги к ним. Теперь твоя очередь веселиться. А я подойду следом. Беги!
Она побежала по своим следам. Обратная дорога заняла гораздо меньше времени — теперь Киса была полна сил. Она бежала длинными прыжками, легко бросая вперед мощное тело. Она была зверем — настоящей горной пумой, только альбиносом. Ее шкура от усов, до кончика хвоста, была белее снега, по которому она бежала. А глаза ее были красными, впрочем, как и у всех альбиносов.
Когда мужчина в черном плаще и черной шляпе подошел к кафе, там уже все было кончено. Дверь служебного входа была распахнута настежь. На кухне вокруг стола лежало четыре трупа — этих Киса убила быстро, ломала шею одним ударом лапы.
Пятый, здоровенный мужик, был на улице, он умер не сразу — с ним она еще поиграла. Сначала он пытался убежать, потом, когда она переломала ему ноги, он полз, пачкая свежий снег кровью. В нем было много здоровья, и он очень хотел жить. Он был еще жив, когда она, дробя кости хищными зубами, грызла его руки, которыми он пытался прикрыться,. Он не умер и когда она разорвала когтями его огромное пузо, вывалив наружу вонючие кишки. Он умер захлебываясь криком и кровью, только когда она прокусила клыками ему глотку.
Она сидела рядом с трупом и, урча, умывалась — слизывала красные пятна со своей белоснежной шерсти. Это был очень красивый, как бархат, короткий, но густой и теплый мех. Киса даже мечтать не могла, что когда-нибудь будет ходить в таких шикарных мехах. Правда, этот мех — теперь ее шкура и за ним нужно было хорошо ухаживать.
Мужчина в черном широко улыбнулся, показав крепкие белые зубы:
— Здорово повеселилась! Хорошая девочка! Я знал, что тебе понравится. Быть сильным зверем совсем не плохо. А теперь, пойдем, — мужчина поманил Кису рукой, — до утра нам нужно успеть домой. Там ты приведешь себя в порядок и отдохнешь, ты ведь устала сегодня. А завтра, с новыми силами выйдем на прогулку. И уж тогда повеселимся действительно на всю катушку! Ты мне веришь?
Белая пума подошла к мужчине и потерлась о его плащ окровавленной мордой. Он почесал ей за ухом, как какой-нибудь домашней кошке-Мурке, и они пошли рядом в сторону города. Пума неслась прыжками во всю силу своих крепких мускул, а мужчина шагал неторопливо, но совсем от нее не отставал. До рассвета было еще далеко, когда они вошли в город.
Тигр
Чтобы пройти к девятиэтажкам спального микрорайона, нужно было обогнуть длинный, в двенадцать подъездов, отдельно стоящий панельный дом, который в народе назывался «Крейсер Аврора».
С торца к дому прилегала небольшая спортивная площадка, густо обсаженная по периметру яблоней-дичкой. Площадку построили одновременно с микрорайоном в конце восьмидесятых, и она была стандартной для того времени — горка, дощатая хоккейная коробка, несколько качелей, замысловатые конструкции из крашенных железных труб, да скамейки для отдыха — в большинстве своем давно поломанные.
Паша не любил это место, он каждый раз старался проскочить его как можно быстрее — на спортивной площадке обычно тусовалась районная шпана и его уже не один раз здесь били. Но другого пути от остановки до дома не было.
Кисе все это показалось бредом, но это было не важно, она была уже на грани сознания и только кивнула.
— Тогда подпиши вот здесь, — мужчина протянул исписанный лист плотной бумаги и чернильную авторучку.
Киса не смогла бы прочесть ни строчки на листе, буквы расплывались в ее глазах. Да она и не пыталась, ей было все равно, что там написано. Только расписаться у нее не получилось, пальцы совсем закоченели, и ручка выскользнула из них в снег. Тогда она просто приложила к нижнему углу листа большой палец правой руки, испачканный кровью. Мужчина согласно кивнул.
От этого прикосновения, через палец, в Кису как будто ударил разряд тока. Но это не было больно, это было приятно. В нее словно ударила молния и до краев заполнила энергией, но не электрической, какой-то другой. Киса почувствовала себя воздушным шариком, который накачали гелием из баллона — такая легкость была во всем теле. Она без усилия подпрыгнула высоко вверх и упруго приземлилась на все четыре лапы. Она потянулась, прогнувшись и выпустив длинные когти на передних лапах, зевнула, показав крепкие острые клыки и потерлась головой о колени мужчины в черном. Мужчина ласково потрепал ей загривок:
— Киса, ки-и-иса. Хорошая, хорошая девочка.
Киса от удовольствия замурлыкала и стала тереться еще сильнее, не только головой, но и боком, всем телом, до кончика хвоста.
— Ну-ну-ну, какая ласковая… теперь все будет хорошо. Только я думаю, ты хочешь кое-кого проведать, а? Своих друзей из автокомплекса не хочешь повидать?
Киса глухо зарычала, прижала к голове треугольные уши и стала нервно хлестать себя хвостом по бокам.
— Не волнуйся, моя хорошая, просто беги к ним. Теперь твоя очередь веселиться. А я подойду следом. Беги!
Она побежала по своим следам. Обратная дорога заняла гораздо меньше времени — теперь Киса была полна сил. Она бежала длинными прыжками, легко бросая вперед мощное тело. Она была зверем — настоящей горной пумой, только альбиносом. Ее шкура от усов, до кончика хвоста, была белее снега, по которому она бежала. А глаза ее были красными, впрочем, как и у всех альбиносов.
Когда мужчина в черном плаще и черной шляпе подошел к кафе, там уже все было кончено. Дверь служебного входа была распахнута настежь. На кухне вокруг стола лежало четыре трупа — этих Киса убила быстро, ломала шею одним ударом лапы.
Пятый, здоровенный мужик, был на улице, он умер не сразу — с ним она еще поиграла. Сначала он пытался убежать, потом, когда она переломала ему ноги, он полз, пачкая свежий снег кровью. В нем было много здоровья, и он очень хотел жить. Он был еще жив, когда она, дробя кости хищными зубами, грызла его руки, которыми он пытался прикрыться,. Он не умер и когда она разорвала когтями его огромное пузо, вывалив наружу вонючие кишки. Он умер захлебываясь криком и кровью, только когда она прокусила клыками ему глотку.
Она сидела рядом с трупом и, урча, умывалась — слизывала красные пятна со своей белоснежной шерсти. Это был очень красивый, как бархат, короткий, но густой и теплый мех. Киса даже мечтать не могла, что когда-нибудь будет ходить в таких шикарных мехах. Правда, этот мех — теперь ее шкура и за ним нужно было хорошо ухаживать.
Мужчина в черном широко улыбнулся, показав крепкие белые зубы:
— Здорово повеселилась! Хорошая девочка! Я знал, что тебе понравится. Быть сильным зверем совсем не плохо. А теперь, пойдем, — мужчина поманил Кису рукой, — до утра нам нужно успеть домой. Там ты приведешь себя в порядок и отдохнешь, ты ведь устала сегодня. А завтра, с новыми силами выйдем на прогулку. И уж тогда повеселимся действительно на всю катушку! Ты мне веришь?
Белая пума подошла к мужчине и потерлась о его плащ окровавленной мордой. Он почесал ей за ухом, как какой-нибудь домашней кошке-Мурке, и они пошли рядом в сторону города. Пума неслась прыжками во всю силу своих крепких мускул, а мужчина шагал неторопливо, но совсем от нее не отставал. До рассвета было еще далеко, когда они вошли в город.
Тигр
Чтобы пройти к девятиэтажкам спального микрорайона, нужно было обогнуть длинный, в двенадцать подъездов, отдельно стоящий панельный дом, который в народе назывался «Крейсер Аврора».
С торца к дому прилегала небольшая спортивная площадка, густо обсаженная по периметру яблоней-дичкой. Площадку построили одновременно с микрорайоном в конце восьмидесятых, и она была стандартной для того времени — горка, дощатая хоккейная коробка, несколько качелей, замысловатые конструкции из крашенных железных труб, да скамейки для отдыха — в большинстве своем давно поломанные.
Паша не любил это место, он каждый раз старался проскочить его как можно быстрее — на спортивной площадке обычно тусовалась районная шпана и его уже не один раз здесь били. Но другого пути от остановки до дома не было.
Страница 4 из 12
