Для начала декабря погода была скорее мягкая — всего градусов пять ниже нуля. Ветра совсем не было и, медленно кружа, с черноты ночного неба плавно падали крупные лохматые хлопья снега. В такую ночь хорошо гулять. Если, правда, ты тепло одет, тебя не избили только что и не насиловали перед этим несколько часов.
Добавить в моё избранное
40 мин, 47 сек 3699
— весело заорал он и сбросил старика на пол.
Боль калеными иглами впилась в суставы и Старый мгновенно проснулся. Он попытался подняться, но не смог и застонал.
— Ой-ой-ой! Какие мы нежные! — пьяно закривлялся мужик, — не притворяйся Старый, не дави на жалость. Дай полтинник и дрыхни себе дальше.
— Нету у меня ничего, — Старый с трудом сел на полу и, задыхаясь, привалился спиной к дивану.
— Не зли меня! — мужик пьяно улыбался, но голос его звучал угрожающе.
— Толик! Ты же сам вчера последнюю сотню у меня отобрал.
— Не отобрал, а взял взаймы. Потом отдам, ты же знаешь. — Старый прекрасно знал, что никогда и ничего этот алкаш ему не отдаст, — И че? Вообще, что ли, ничего не осталось?
— Вообще ничего!
— Может все-таки полтишок где-то завалялся? Ты может просто забыл? — мужик вдруг схватил Старого за руку и начал выворачивать ему пальцы.
Старик взвыл от боли и попытался вырвать руку, но Толик и не думал ее отпускать, он принялся выкручивать кисть, улыбаясь и спокойно приговаривая: — Ну, давай! Давай-давай! Вспоминай, Старый! Вспоминай!
— Отпусти, — завизжал старик, — пусти скотина, я вспомнил!
— Вот! Я так и зал, — Толик ослабил хватку, но руку не отпустил, — склероз у тебя Старый. Давай деньги!
— Я не смогу достать. Возьми сам. В коробке с лекарствами, — старик кивнул на сервант.
Толик схватил коробку и вытряхнул все ее содержимое прямо на грязный пол. Порывшись в ворохе упаковок с копеечными таблетками, он, наконец, нашел свернутую в несколько раз сотенную купюру.
— Ого! Да тут сотня! — алкаш радостно оскалился — А говорил, что вообще ничего нету!
Старый промолчал. Он с тоской думал о том, что будет завтра. Эта сотня действительно была последняя. Но завтра, когда этому животному снова не хватит водки и он придет за деньгами, то не поверит, что их действительно больше нет. И взять их будет негде. За тот год, что Толик живет в этой квартире, он уже успел из нее вынести все, что могло стоить хоть какие-то деньги. Даже алюминиевые кастрюли сдал в цветмет.
Когда умерла жена, Старый сам позвал к себе жить внучатую племянницу из деревни. Ей, молодой девке, там никаких перспектив не было — ни работы, ни мужика нормального, чтобы семью создать. А в городе глядишь — и работу найдет и замуж выйдет. И ему, больному старику, догляд будет и помощь по хозяйству.
Так думал Старый.
Но Светка искать работу не спешила, предпочитая жить на дедову пенсию. По хозяйству тоже себя сильно не утруждала. А главное — оказалось, что деваха большая любительница спиртного. Зато уж, с чем в городе ей действительно повезло — это с мужиками. Поначалу их было много и разные, а через пару месяцев после приезда она привела в дом к Старому Толика. Сказала, что любит его, и он будет жить с ними. Так для Старого начался этот ежедневный ад.
Сейчас Светка с пьяной ухмылкой стояла в дверях и с явным одобрением наблюдала, как ее хахаль выколачивает из деда деньги. Когда Толик протянул ей сотку и велел «по-бырому» метнуться в магазин, Светка капризно надула губки:
— А че я-то, побегу?
— А кто? Я что ли? — искренне удивился Толик, — Ты не оборзела ли, любимая? Беги, сказал! А то быстро люлей огребешь!
— Толя! Пускай Старый в магазин сходит, — предложила Светка, — я выпивши, если пойду, меня еще могут менты загрести. И деньги отберут.
— Хм! Точняк! — Толика не особенно заботила судьба Светки, а вот лишиться сотни, а значит и выпивки он опасался, поэтому он повернулся к старику: -Ну-ка, Старый, метнись-ка кабанчиком до магазина. Заодно и жирок растрясешь. Тебе полезно. Портвешок возьми, «три топора», полторашку. Скажешь в «стекляшке», что от меня — тебе продадут.
Еще бы — в ближайшем магазинчике Толик был постоянным, проверенным клиентом. Поэтому, не смотря на запрет на торговлю спиртным в ночное время, хоть водку, хоть пиво, или дешевую бормотуху «777» в пластиковых бутылках, ему отпускали круглосуточно и в любых количествах.
Мужик сграбастал тучное тело Старого и поставил его на ноги:
— Не стони, не стони. Маленько прогуляешься по свежему воздуху.
— Там же дождь идет! У меня и так все суставы ломит.
— Конечно, ломит! Лежишь целыми днями, брюхо чешешь. А суставы надо разрабатывать. Давай, пошел! — Толя уже дотолкал Старого до прихожей и начал напяливать на него куртку.
— Толя! Ну, пожалуйста! Сходи сам! — Старый всхлипнул — ну, не могу я идти.
— Старый! Не зли меня! — пригрозил мужик, распахнул дверь и вытолкал старика на площадку, — да, не вздумай ментов вызвать! Убью ведь потом!
Дверь захлопнулась.
Лифт как обычно не работал. Двумя руками держась за перила, Старый стал осторожно спускаться по лестнице.
Этажом ниже на подоконнике, подстелив газету, сидел мужчина в черном кожаном плаще и черной фетровой шляпе.
Боль калеными иглами впилась в суставы и Старый мгновенно проснулся. Он попытался подняться, но не смог и застонал.
— Ой-ой-ой! Какие мы нежные! — пьяно закривлялся мужик, — не притворяйся Старый, не дави на жалость. Дай полтинник и дрыхни себе дальше.
— Нету у меня ничего, — Старый с трудом сел на полу и, задыхаясь, привалился спиной к дивану.
— Не зли меня! — мужик пьяно улыбался, но голос его звучал угрожающе.
— Толик! Ты же сам вчера последнюю сотню у меня отобрал.
— Не отобрал, а взял взаймы. Потом отдам, ты же знаешь. — Старый прекрасно знал, что никогда и ничего этот алкаш ему не отдаст, — И че? Вообще, что ли, ничего не осталось?
— Вообще ничего!
— Может все-таки полтишок где-то завалялся? Ты может просто забыл? — мужик вдруг схватил Старого за руку и начал выворачивать ему пальцы.
Старик взвыл от боли и попытался вырвать руку, но Толик и не думал ее отпускать, он принялся выкручивать кисть, улыбаясь и спокойно приговаривая: — Ну, давай! Давай-давай! Вспоминай, Старый! Вспоминай!
— Отпусти, — завизжал старик, — пусти скотина, я вспомнил!
— Вот! Я так и зал, — Толик ослабил хватку, но руку не отпустил, — склероз у тебя Старый. Давай деньги!
— Я не смогу достать. Возьми сам. В коробке с лекарствами, — старик кивнул на сервант.
Толик схватил коробку и вытряхнул все ее содержимое прямо на грязный пол. Порывшись в ворохе упаковок с копеечными таблетками, он, наконец, нашел свернутую в несколько раз сотенную купюру.
— Ого! Да тут сотня! — алкаш радостно оскалился — А говорил, что вообще ничего нету!
Старый промолчал. Он с тоской думал о том, что будет завтра. Эта сотня действительно была последняя. Но завтра, когда этому животному снова не хватит водки и он придет за деньгами, то не поверит, что их действительно больше нет. И взять их будет негде. За тот год, что Толик живет в этой квартире, он уже успел из нее вынести все, что могло стоить хоть какие-то деньги. Даже алюминиевые кастрюли сдал в цветмет.
Когда умерла жена, Старый сам позвал к себе жить внучатую племянницу из деревни. Ей, молодой девке, там никаких перспектив не было — ни работы, ни мужика нормального, чтобы семью создать. А в городе глядишь — и работу найдет и замуж выйдет. И ему, больному старику, догляд будет и помощь по хозяйству.
Так думал Старый.
Но Светка искать работу не спешила, предпочитая жить на дедову пенсию. По хозяйству тоже себя сильно не утруждала. А главное — оказалось, что деваха большая любительница спиртного. Зато уж, с чем в городе ей действительно повезло — это с мужиками. Поначалу их было много и разные, а через пару месяцев после приезда она привела в дом к Старому Толика. Сказала, что любит его, и он будет жить с ними. Так для Старого начался этот ежедневный ад.
Сейчас Светка с пьяной ухмылкой стояла в дверях и с явным одобрением наблюдала, как ее хахаль выколачивает из деда деньги. Когда Толик протянул ей сотку и велел «по-бырому» метнуться в магазин, Светка капризно надула губки:
— А че я-то, побегу?
— А кто? Я что ли? — искренне удивился Толик, — Ты не оборзела ли, любимая? Беги, сказал! А то быстро люлей огребешь!
— Толя! Пускай Старый в магазин сходит, — предложила Светка, — я выпивши, если пойду, меня еще могут менты загрести. И деньги отберут.
— Хм! Точняк! — Толика не особенно заботила судьба Светки, а вот лишиться сотни, а значит и выпивки он опасался, поэтому он повернулся к старику: -Ну-ка, Старый, метнись-ка кабанчиком до магазина. Заодно и жирок растрясешь. Тебе полезно. Портвешок возьми, «три топора», полторашку. Скажешь в «стекляшке», что от меня — тебе продадут.
Еще бы — в ближайшем магазинчике Толик был постоянным, проверенным клиентом. Поэтому, не смотря на запрет на торговлю спиртным в ночное время, хоть водку, хоть пиво, или дешевую бормотуху «777» в пластиковых бутылках, ему отпускали круглосуточно и в любых количествах.
Мужик сграбастал тучное тело Старого и поставил его на ноги:
— Не стони, не стони. Маленько прогуляешься по свежему воздуху.
— Там же дождь идет! У меня и так все суставы ломит.
— Конечно, ломит! Лежишь целыми днями, брюхо чешешь. А суставы надо разрабатывать. Давай, пошел! — Толя уже дотолкал Старого до прихожей и начал напяливать на него куртку.
— Толя! Ну, пожалуйста! Сходи сам! — Старый всхлипнул — ну, не могу я идти.
— Старый! Не зли меня! — пригрозил мужик, распахнул дверь и вытолкал старика на площадку, — да, не вздумай ментов вызвать! Убью ведь потом!
Дверь захлопнулась.
Лифт как обычно не работал. Двумя руками держась за перила, Старый стал осторожно спускаться по лестнице.
Этажом ниже на подоконнике, подстелив газету, сидел мужчина в черном кожаном плаще и черной фетровой шляпе.
Страница 8 из 12
