18 апреля 2016. Ну кто догадался вызвать меня на висельника? Первый день работаете что ли? Саня, привет! Ну как можно-то на такого рода… э-эм… преступление меня вызывать? Я, между прочим, чай пил. И, между прочим, приятно беседуя с Екатериной Александровной…
Добавить в моё избранное
40 мин, 42 сек 19278
Тот, кого назвали Саней, улыбнулся и пожал протянутую следователем руку.
— Раз уж я прибыл на сей пустяк, то потрудись, любезный Алексашка, просветить меня насчет случившегося, — улыбнулся следователь в ответ, притворно выпучив глаза.
— Да вот, Петр Леонидович, студентик изволил-с путем повешания с жизнью проститься, — поддержал кривляния начальника Саша, — Снимал здесь квартиру у бабулечки одной, родители живут в другом городе. Хозяйка говорит, что тихий парень был, компаний не водил, музыку громко не слушал, квартиру поддерживал в чистоте, платил исправно. Благо, платить было не много. По словам хозяйки парень получал стипендию и подрабатывал то грузчиком, то еще кем-то, короче, подробностей не знала, знала только, что человек он порядочный, посему о его заработке с пристрастием не расспрашивала. На теле обнаружены синяки, ссадины, но это все незначительно, они вполне могли быть получены во время его подработок. Следов борьбы нет, короче, натурально самоубийца. Что его к такому сподвигло — неизвестно.
— Это все интересно, конечно, но как звали парня? — уже серьезным тоном спросил следователь.
— А! Да, конечно… — Саня замялся, — Артем Иванович Истомин, двадцати трех лет.
— Родителям сообщили?
— Да, через два дня обещали быть.
Следователь Муравьев вздохнул и подался вперед, ко входу в подъезд:
— Что ж, зайти, посмотреть что ли.
В комнате стоял густой смрад. Видимо, труп провисел здесь уже некоторое время. Саша подтвердил:
— Хозяйка пришла навестить, а парень не открывает. Она прильнула ухом к двери послушать, дома ли Артем, и учуяла неприятный запах. Затем открыла дверь своим ключом и, собственно, увидела вот это. Труп здесь дня три провисел. А хозяйка у соседки сейчас отсиживается.
В однокомнатной квартире было довольно пусто. Парень довольствовался малым. Интерьер состоял из стола, стула, дивана и шкафа, заваленного книгами и тетрадками, на вешалках пара смен одежды. Ну и Артем, покоящийся в дверном проеме между комнатой и кухней. Несколько сотрудников полиции собирали личные вещи студента — электронику, книги, одежду и т. д. — в картонные ящики для передачи их родителям. Сам студент внешне был ничем не примечателен — темные средней длины волосы, не красавец, не урод, рост на вскидку метр восемьдесят, вес около семидесяти килограмм. Короче, обычный, средний во всем. Да еще и порядочный по словам хозяйки квартиры. Как раз в душах таких людей чаще всего и бушуют страсти и борются противоречия. Такие люди не имеют врагов, да и друзьями не всегда могут похвастать. С такими и происходят срывы и несчастные случаи. «Простое самоубийство, здесь и думать не надо. Зачем только меня дергать было? Участковый бы и сам разобрался с этим вопросом». Так думал Муравьев, окидывая взглядом комнату. Тут его взор пал на пухлую тетрадь, мимо которой старательно проходили сотрудники, собирающие вещи. Они будто в упор ее не замечали. Следователь некоторое время постоял, наблюдая за процессом. Вот уже вся одежда из шкафа с тетрадью перекочевала в ящики. И книги и прочий хлам тоже в коробках. И вот единственный шкаф остался пустым за исключением подмеченной тетради. Полицейские уже запечатывали ящики. Когда они, склонившиеся над коробками, отвернулись от шкафа, следователь быстро подошел к шкафу и машинально сунул тетрадь к себе в дипломат. Он не успел даже подумать, зачем это сделал.
На выходе из подъезда Петра Леонидовича заметил Саша.
— Все, уходите?
— Да, надо бы все оформить, как следует. А здесь делать больше нечего. Здесь все ясно. Одного не пойму, зачем меня вызывали, — несколько растерянно сказал Муравьев. Говоря последнюю фразу, он посмотрел куда-то вдаль.
Петр не обратил внимания на шутливое извинение коллеги, на то, как Саша тряс его вялую руку. Им овладела меланхолия, но причин ее найти он не мог. Несомненно, это что-то связанное с безвременной кончиной молодого приятного парня. Но схожих вещей Петр ни раз уже был свидетель. Ни одна мысль, за которую можно было уцепиться, не лезла в голову. «Старею, видимо», — сказал себе Муравьев.
Как обычно, Петр Леонидович поздно попал домой. Семья уже легла спать. Следователь бессильно упал на диван, бросив рядом с собой дипломат.
«Вот старая бошка, я же совсем забыл!»
Он нетерпеливо достал из дипломата тетрадь, «изъятую» у висельника. Неясно почему, но сердце Петра стало стучать сильнее, а руки задрожали. Все же он открыл первую страницу. Это было как раз то, о чем думал Муравьев. Это был дневник.
Часть 1.
Дневник.
В тексте сохранены грамотность и пунктуация автора, Артема Ивановича Истомина, а так же выделено то, что автором было выделено подчеркиванием либо особым шрифтом.
7 апреля 2015.
Ну, всем привет, меня зовут Артем! И сразу же вопрос — к кому это я обращаюсь? Неужели шиза в двадцать-то два года?
— Раз уж я прибыл на сей пустяк, то потрудись, любезный Алексашка, просветить меня насчет случившегося, — улыбнулся следователь в ответ, притворно выпучив глаза.
— Да вот, Петр Леонидович, студентик изволил-с путем повешания с жизнью проститься, — поддержал кривляния начальника Саша, — Снимал здесь квартиру у бабулечки одной, родители живут в другом городе. Хозяйка говорит, что тихий парень был, компаний не водил, музыку громко не слушал, квартиру поддерживал в чистоте, платил исправно. Благо, платить было не много. По словам хозяйки парень получал стипендию и подрабатывал то грузчиком, то еще кем-то, короче, подробностей не знала, знала только, что человек он порядочный, посему о его заработке с пристрастием не расспрашивала. На теле обнаружены синяки, ссадины, но это все незначительно, они вполне могли быть получены во время его подработок. Следов борьбы нет, короче, натурально самоубийца. Что его к такому сподвигло — неизвестно.
— Это все интересно, конечно, но как звали парня? — уже серьезным тоном спросил следователь.
— А! Да, конечно… — Саня замялся, — Артем Иванович Истомин, двадцати трех лет.
— Родителям сообщили?
— Да, через два дня обещали быть.
Следователь Муравьев вздохнул и подался вперед, ко входу в подъезд:
— Что ж, зайти, посмотреть что ли.
В комнате стоял густой смрад. Видимо, труп провисел здесь уже некоторое время. Саша подтвердил:
— Хозяйка пришла навестить, а парень не открывает. Она прильнула ухом к двери послушать, дома ли Артем, и учуяла неприятный запах. Затем открыла дверь своим ключом и, собственно, увидела вот это. Труп здесь дня три провисел. А хозяйка у соседки сейчас отсиживается.
В однокомнатной квартире было довольно пусто. Парень довольствовался малым. Интерьер состоял из стола, стула, дивана и шкафа, заваленного книгами и тетрадками, на вешалках пара смен одежды. Ну и Артем, покоящийся в дверном проеме между комнатой и кухней. Несколько сотрудников полиции собирали личные вещи студента — электронику, книги, одежду и т. д. — в картонные ящики для передачи их родителям. Сам студент внешне был ничем не примечателен — темные средней длины волосы, не красавец, не урод, рост на вскидку метр восемьдесят, вес около семидесяти килограмм. Короче, обычный, средний во всем. Да еще и порядочный по словам хозяйки квартиры. Как раз в душах таких людей чаще всего и бушуют страсти и борются противоречия. Такие люди не имеют врагов, да и друзьями не всегда могут похвастать. С такими и происходят срывы и несчастные случаи. «Простое самоубийство, здесь и думать не надо. Зачем только меня дергать было? Участковый бы и сам разобрался с этим вопросом». Так думал Муравьев, окидывая взглядом комнату. Тут его взор пал на пухлую тетрадь, мимо которой старательно проходили сотрудники, собирающие вещи. Они будто в упор ее не замечали. Следователь некоторое время постоял, наблюдая за процессом. Вот уже вся одежда из шкафа с тетрадью перекочевала в ящики. И книги и прочий хлам тоже в коробках. И вот единственный шкаф остался пустым за исключением подмеченной тетради. Полицейские уже запечатывали ящики. Когда они, склонившиеся над коробками, отвернулись от шкафа, следователь быстро подошел к шкафу и машинально сунул тетрадь к себе в дипломат. Он не успел даже подумать, зачем это сделал.
На выходе из подъезда Петра Леонидовича заметил Саша.
— Все, уходите?
— Да, надо бы все оформить, как следует. А здесь делать больше нечего. Здесь все ясно. Одного не пойму, зачем меня вызывали, — несколько растерянно сказал Муравьев. Говоря последнюю фразу, он посмотрел куда-то вдаль.
Петр не обратил внимания на шутливое извинение коллеги, на то, как Саша тряс его вялую руку. Им овладела меланхолия, но причин ее найти он не мог. Несомненно, это что-то связанное с безвременной кончиной молодого приятного парня. Но схожих вещей Петр ни раз уже был свидетель. Ни одна мысль, за которую можно было уцепиться, не лезла в голову. «Старею, видимо», — сказал себе Муравьев.
Как обычно, Петр Леонидович поздно попал домой. Семья уже легла спать. Следователь бессильно упал на диван, бросив рядом с собой дипломат.
«Вот старая бошка, я же совсем забыл!»
Он нетерпеливо достал из дипломата тетрадь, «изъятую» у висельника. Неясно почему, но сердце Петра стало стучать сильнее, а руки задрожали. Все же он открыл первую страницу. Это было как раз то, о чем думал Муравьев. Это был дневник.
Часть 1.
Дневник.
В тексте сохранены грамотность и пунктуация автора, Артема Ивановича Истомина, а так же выделено то, что автором было выделено подчеркиванием либо особым шрифтом.
7 апреля 2015.
Ну, всем привет, меня зовут Артем! И сразу же вопрос — к кому это я обращаюсь? Неужели шиза в двадцать-то два года?
Страница 1 из 11
