По многим причинам маленький провинциальный городок, со смешным названием Пырьев, уже давно должен был прекратить свое существование. От многих стран остались только одни названия на довоенных картах, громадные мегаполисы превратились в безжизненные радиоактивные развалины, сотни тысяч людей просто перестали жить, а он все еще продолжал здравствовать.
Добавить в моё избранное
34 мин, 45 сек 13311
Но командир отряда, подполковник Хребтов, твердо решил бодаться. Благо, о подходе натовцев стало известно заблаговременно — границу еще кое-как охраняли.
В общем, колонну беспрепятственно впустили в город, а потом, когда она остановилась на центральной площади, с крыш начали жечь броню. Из чего было, тем и лупили. Все ж не танки…
Доктор замолчал, стало видно, что воспоминания ему даются тяжело.
Олег молча налил самогона и подвинул к Генриху Львовичу стакан.
— Слыхал я… — ветеринар одним глотком опустошил его, занюхал корочкой хлеба и мрачно продолжил: — что пендосы никудышные вояки, но эти не такие были, хотя половину их чертовых коробок наши сразу сожгли. Словом, погранцов уже добивать стали, как прилетело несколько вертолетов. Военно-воздушную базу «Веретье», что около Острова, городок такой сравнительно недалеко от нас, раздолбали еще в первый день, правда не ядрен-батоном, а обычной хренью, но они все-таки нашли возможность помочь — прислали пару «крокодилов» и столько же Ми-8. Но сам подумай, что от нашей помойки осталось после такой помощи? В общем, погранцов едва ли с четверть выжило, одна вертушка тоже гробанулись, зато супостата победили, попутно разнеся к хлам почти весь частный сектор.
— Что с гражданскими сделали? Их гражданскими? — поинтересовался Олег.
Но ветеринар сделал вид, что не услышал вопроса и продолжил рассказывать:
— А тут как раз еще одно землетрясение шандарахнуло, а потом радиационный фон поднялся чуть ли не до критического, дальше морозы лупанули не ко времени, а вдобавок, почитай на три месяца тучи солнце закрыли…
— И как выжили? — из вежливости поинтересовался Олег. После укола у него сильно разболелась голова и смысл рассказа ветеринара постоянно куда-то ускользал.
— Да как… — доктор с оттяжкой пропустил еще один стаканчик самогона. — Человек, особенно наш, такая скотина, что его так просто не угробишь. Запустили два котла на законсервированной ТЭЦ, благо торфа у нас, почитай лет на пять было припасено. Население, его всего-то с пятьсот человек осталось, взяли и переселили в один район, а дома утеплили как могли. Продукты все что нашлись, под замок и ввели паек. Особо не зажируешь, но голодным никто не был. Фермерские хозяйства выручили, скотину-то мы почитай всю сохранили, определив им на проживание отапливаемый спортзал в самом городе. Мэр наш… — Генрих Львович неопределенно покачал головой. — Как надо сработал, сука такая. Все это он и организовал. В общем, зиму пережили без особых приключений. По весне всем миром посеялись, но урожая получили мизер — так, кошкины слезки. Но эти слезки все же позволили сохранить поголовье скотины. Правда, ее потом какой-то гадкий мор почти всю прикончил. Да и людишек порядочно проредил. Но не суть… Словом, выжили с грехом пополам…
— А сейчас, как здесь? — невольно перебил собеседника Олег, отчаянно борясь с головокружением и тошнотой.
— А сейчас процветаем… — невесело хохотнул доктор и с сарказмом добавил: — Благодаря неусыпной заботе благодетеля, нашего мэра, Арсения свет Николаевича Баронова, так же именуемого в некоторых кругах Сеней Бароном. Э-э-э… — вдруг протянул он, всматриваясь в покрытое каплями пота лицо Олега. — Плохо тебе? Головокружение, тошнота, легкие судороги? Это реакция ослабевшего организма на сыворотку. Ничего-ничего, скоро пройдет. Ты приляг, приляг…
Олег действительно чувствовал себя отвратительно. Не чинясь, он быстро добрел до своего топчана и едва прикоснувшись головой к подушке, сразу вырубился.
Cирия. Авиационная база «Хомейним». 5 января 2016 года.
Здоровенный аэродромный пес, очень похожий на результат любовной связи волкодава с сенбернаром и охотно отзывающийся на кличку Абдулла, валялся в тенечке и лениво пытался отлавливать в своей шерсти вездесущих блошек.
Неожиданно он встрепенулся, уставился куда-то на восток и звонко заливисто залаял.
— На подходе! — неожиданным для своей комплекции басом, рявкнул щуплый низенький капитан, бросил тангенту рации и сразу напустился на солдат заливавших посадочную площадку пеной из пожарной машины. — Хорош! Хорош говорю! Убираем шланги. Мухаммедов, Семакин, поправьте ящики… Вот так…
Ему завторил баритом коренастый седой крепыш, уже в чине майора:
— Скорая, готовность номер один. Оцепление! Мать вашу, убрать всех посторонних с полосы! Отгоните машины еще на полсотни метров. Да-да, тебя это тоже касается…
Суета на посадочной площадке быстро прекратилась, люди в российской военной форме дружно уставились в бездонной ультрамариновое небо и принялись вполголоса обсуждать случившееся.
— Стингер* на полпути домой словил…
— Да нет, из ЗУ-шки бармалеи над Дейс-эз-Зором влупили…
— Ничего, дай бог дотянет…
— Ага, если что-то серьезное было бы, уже давно сел бы на вынужденную…
— Так Маркелов за штурвалом, он до последнего тянуть будет…
В общем, колонну беспрепятственно впустили в город, а потом, когда она остановилась на центральной площади, с крыш начали жечь броню. Из чего было, тем и лупили. Все ж не танки…
Доктор замолчал, стало видно, что воспоминания ему даются тяжело.
Олег молча налил самогона и подвинул к Генриху Львовичу стакан.
— Слыхал я… — ветеринар одним глотком опустошил его, занюхал корочкой хлеба и мрачно продолжил: — что пендосы никудышные вояки, но эти не такие были, хотя половину их чертовых коробок наши сразу сожгли. Словом, погранцов уже добивать стали, как прилетело несколько вертолетов. Военно-воздушную базу «Веретье», что около Острова, городок такой сравнительно недалеко от нас, раздолбали еще в первый день, правда не ядрен-батоном, а обычной хренью, но они все-таки нашли возможность помочь — прислали пару «крокодилов» и столько же Ми-8. Но сам подумай, что от нашей помойки осталось после такой помощи? В общем, погранцов едва ли с четверть выжило, одна вертушка тоже гробанулись, зато супостата победили, попутно разнеся к хлам почти весь частный сектор.
— Что с гражданскими сделали? Их гражданскими? — поинтересовался Олег.
Но ветеринар сделал вид, что не услышал вопроса и продолжил рассказывать:
— А тут как раз еще одно землетрясение шандарахнуло, а потом радиационный фон поднялся чуть ли не до критического, дальше морозы лупанули не ко времени, а вдобавок, почитай на три месяца тучи солнце закрыли…
— И как выжили? — из вежливости поинтересовался Олег. После укола у него сильно разболелась голова и смысл рассказа ветеринара постоянно куда-то ускользал.
— Да как… — доктор с оттяжкой пропустил еще один стаканчик самогона. — Человек, особенно наш, такая скотина, что его так просто не угробишь. Запустили два котла на законсервированной ТЭЦ, благо торфа у нас, почитай лет на пять было припасено. Население, его всего-то с пятьсот человек осталось, взяли и переселили в один район, а дома утеплили как могли. Продукты все что нашлись, под замок и ввели паек. Особо не зажируешь, но голодным никто не был. Фермерские хозяйства выручили, скотину-то мы почитай всю сохранили, определив им на проживание отапливаемый спортзал в самом городе. Мэр наш… — Генрих Львович неопределенно покачал головой. — Как надо сработал, сука такая. Все это он и организовал. В общем, зиму пережили без особых приключений. По весне всем миром посеялись, но урожая получили мизер — так, кошкины слезки. Но эти слезки все же позволили сохранить поголовье скотины. Правда, ее потом какой-то гадкий мор почти всю прикончил. Да и людишек порядочно проредил. Но не суть… Словом, выжили с грехом пополам…
— А сейчас, как здесь? — невольно перебил собеседника Олег, отчаянно борясь с головокружением и тошнотой.
— А сейчас процветаем… — невесело хохотнул доктор и с сарказмом добавил: — Благодаря неусыпной заботе благодетеля, нашего мэра, Арсения свет Николаевича Баронова, так же именуемого в некоторых кругах Сеней Бароном. Э-э-э… — вдруг протянул он, всматриваясь в покрытое каплями пота лицо Олега. — Плохо тебе? Головокружение, тошнота, легкие судороги? Это реакция ослабевшего организма на сыворотку. Ничего-ничего, скоро пройдет. Ты приляг, приляг…
Олег действительно чувствовал себя отвратительно. Не чинясь, он быстро добрел до своего топчана и едва прикоснувшись головой к подушке, сразу вырубился.
Cирия. Авиационная база «Хомейним». 5 января 2016 года.
Здоровенный аэродромный пес, очень похожий на результат любовной связи волкодава с сенбернаром и охотно отзывающийся на кличку Абдулла, валялся в тенечке и лениво пытался отлавливать в своей шерсти вездесущих блошек.
Неожиданно он встрепенулся, уставился куда-то на восток и звонко заливисто залаял.
— На подходе! — неожиданным для своей комплекции басом, рявкнул щуплый низенький капитан, бросил тангенту рации и сразу напустился на солдат заливавших посадочную площадку пеной из пожарной машины. — Хорош! Хорош говорю! Убираем шланги. Мухаммедов, Семакин, поправьте ящики… Вот так…
Ему завторил баритом коренастый седой крепыш, уже в чине майора:
— Скорая, готовность номер один. Оцепление! Мать вашу, убрать всех посторонних с полосы! Отгоните машины еще на полсотни метров. Да-да, тебя это тоже касается…
Суета на посадочной площадке быстро прекратилась, люди в российской военной форме дружно уставились в бездонной ультрамариновое небо и принялись вполголоса обсуждать случившееся.
— Стингер* на полпути домой словил…
— Да нет, из ЗУ-шки бармалеи над Дейс-эз-Зором влупили…
— Ничего, дай бог дотянет…
— Ага, если что-то серьезное было бы, уже давно сел бы на вынужденную…
— Так Маркелов за штурвалом, он до последнего тянуть будет…
Страница 7 из 11
