Этим летом Юрка Ковалев переехал в другой район Москвы — родители продали однушку и, влезши в долги, купили трехкомнатную квартиру. На новом месте Юрке не понравилось все: и сам район, свежий, словно с иголочки, с короткими кустиками вместо развесистых деревьев. И приземистая, всего в три этажа школа — в старой было целых пять…
Добавить в моё избранное
36 мин, 58 сек 8169
И на последнем можно было зависнуть с пацанами после уроков возле чердачной лестницы, чтобы потрепаться обо всем на свете. А больше всего бесило, что друзья остались на противоположном конце столицы. И хотя есть интернет и мобильная связь, но уже не встретишься с ними вечером, чтобы завалиться в боулинг или сыграть партию в бильярд, а скайп никогда не заменит живое общение.
Родители подсуетились и отнесли документы в местный физико-математический лицей при крутом вузе. Директор долго отказывала, объясняя, что мест нет, но все же разрешила сдать вступительные экзамены — уж очень родители просили.
«Не экзамены, а испытания», — мысленно передразнил Юрка директрису.
И сразу же отличник Ковалев получил по физике пару, а по математике еле наскреб на тройку. Провал больно ударил по самолюбию. Юрка настоял, чтобы ему разрешили еще одну попытку, а сам взял пробники прошлогодних тестов и усиленно готовился всю неделю. С трудом, но удалось пересдать предметы на четверку. Директриса долго морщилась, но все же взяла перспективного ученика в восьмой «А». И вот теперь, первого сентября, Ковалев рассматривал одноклассников.
Меньше всего они походили на сильнейший в параллели класс. Встреть их Юрка на улице, решил бы, что ребята из коррекционной школы, уж больно странно себя ведут. Один пацан, бледный верзила, накинул на голову капюшон так, что и лица не видно, да еще зачем-то в пасмурную погоду нацепил солнечные очки. Второй, загорелый крепыш, на левую руку натянул перчатку. К тому же постоянно прятал ее за спину, будто страшась, что кто-нибудь сорвет перчатку. Одна из одноклассниц чесалась, словно ее кусали блохи, а другая трясла волосами. Остальные вели себя так же неестественно. Обычно ребята и девчонки приветствуют друг друга после каникул, рассказывают, кто и где отдохнул. А эти стоят каждый сам по себе, и дела до остальных нет.
«Ботаники, — решил Ковалев. — Кроме своей математики ничего не замечают».
Линейка закончилась, и классная отвела восьмой «А» в кабинет. Представила Юрку. Никто не отреагировал, в классе повисло равнодушное молчание. Ковалев дернул плечом:«Ну и ладно!» и сел за последнюю парту возле странного парня с перчаткой: тот ее так и не снял. Классная коротко провела урок мира и раздала листки.
«Пишем сочинение на тему» Как я провел это лето«, — объявила она.»
Никто даже не возмутился, все достали ручки и уткнулись в бумагу. Ковалев пододвинул лист и приготовил ручку. Ничего умного в голову не приходило — ну в самом деле, не писать же про переезд! Он задумался, и тут взгляд наткнулся на лист соседа по парте. Первых же строк хватило, чтобы Ковалеву захотелось прочесть дальше. Но сосед загородил сочинение, и больше Юрка ничего не увидел. В конце урока учительница попросила собрать листки и отнести в учительскую. Вызвался Ковалев. В коридоре он быстро сфотографировал на смартфон сочинение соседа и нескольких одноклассников, а дома начал читать.
Последние из Атлантиды
Солнце умерило пыл, воздух перестал мерцать от зноя, тени магнолий заметно удлинились. Ветер проскользнул по выгоревшим волосам Димки, встрепал наплывавшие на берег волны и унесся вдаль. Младший брат Антон сидел на мокрой кромке берега и строил крепость. Рядом на лежаке загорала мама.
— Какой у вас малыш замечательный. Играет сам по себе, никого не дергает. Не то что моя стрекоза, — заметила соседка по пляжу.
— Антон — мужчина серьезный, на него можно положиться, — улыбнулась мама.
Димка дернул плечом: вечно эти взрослые о разной мелочи треплются. Что такого могло быть замечательного в брате, если тому всего четыре года? То ли дело сам Димка! Отличник — а попробуй в их лицее учиться на одни пятерки, спортсмен и даже рисует неплохо. Он сорвался с места и с разбега влетел в море. Вскоре широкими гребками умчался прочь от побережья. Заплыл за буйки и лег на спину, подставив лицо солнцу. Люди вдалеке превратились в разноцветные точки, словно бусины, рассыпавшиеся по берегу.
Димка отдохнул минут пять и направился назад. Глубоко нырнул и проплыл под водой. Неожиданно под ним мелькнула неясная крупная тень.
«Дельфин? — испугался Димка. — Акулы здесь вроде неопасные для человека. Хотя, кто знает… В Египте нападения на людей начались, а раньше спокойно было».
Он вынырнул на поверхность и отдышался, затем вновь погрузился в воду, но ничего подозрительного не обнаружил.
«Померещилось, наверное», — решил Димка.
На побережье Краснодарского края они собрались еще зимой. Маме на работе неожиданно дали премию, и она на радостях забронировала апартаменты в частном секторе. Не Турция, конечно, куда махнул Димкин однокашник Вовка, но и не деревня, куда отправили Таньку из их класса. Как она психовала! Не-е-е, море все же лучше. Тем более что они уже три года никуда не выбирались с тех пор, как умер папа. Димка вздохнул — мысли об отце причиняли боль. А Антон его и вовсе не помнит.
Родители подсуетились и отнесли документы в местный физико-математический лицей при крутом вузе. Директор долго отказывала, объясняя, что мест нет, но все же разрешила сдать вступительные экзамены — уж очень родители просили.
«Не экзамены, а испытания», — мысленно передразнил Юрка директрису.
И сразу же отличник Ковалев получил по физике пару, а по математике еле наскреб на тройку. Провал больно ударил по самолюбию. Юрка настоял, чтобы ему разрешили еще одну попытку, а сам взял пробники прошлогодних тестов и усиленно готовился всю неделю. С трудом, но удалось пересдать предметы на четверку. Директриса долго морщилась, но все же взяла перспективного ученика в восьмой «А». И вот теперь, первого сентября, Ковалев рассматривал одноклассников.
Меньше всего они походили на сильнейший в параллели класс. Встреть их Юрка на улице, решил бы, что ребята из коррекционной школы, уж больно странно себя ведут. Один пацан, бледный верзила, накинул на голову капюшон так, что и лица не видно, да еще зачем-то в пасмурную погоду нацепил солнечные очки. Второй, загорелый крепыш, на левую руку натянул перчатку. К тому же постоянно прятал ее за спину, будто страшась, что кто-нибудь сорвет перчатку. Одна из одноклассниц чесалась, словно ее кусали блохи, а другая трясла волосами. Остальные вели себя так же неестественно. Обычно ребята и девчонки приветствуют друг друга после каникул, рассказывают, кто и где отдохнул. А эти стоят каждый сам по себе, и дела до остальных нет.
«Ботаники, — решил Ковалев. — Кроме своей математики ничего не замечают».
Линейка закончилась, и классная отвела восьмой «А» в кабинет. Представила Юрку. Никто не отреагировал, в классе повисло равнодушное молчание. Ковалев дернул плечом:«Ну и ладно!» и сел за последнюю парту возле странного парня с перчаткой: тот ее так и не снял. Классная коротко провела урок мира и раздала листки.
«Пишем сочинение на тему» Как я провел это лето«, — объявила она.»
Никто даже не возмутился, все достали ручки и уткнулись в бумагу. Ковалев пододвинул лист и приготовил ручку. Ничего умного в голову не приходило — ну в самом деле, не писать же про переезд! Он задумался, и тут взгляд наткнулся на лист соседа по парте. Первых же строк хватило, чтобы Ковалеву захотелось прочесть дальше. Но сосед загородил сочинение, и больше Юрка ничего не увидел. В конце урока учительница попросила собрать листки и отнести в учительскую. Вызвался Ковалев. В коридоре он быстро сфотографировал на смартфон сочинение соседа и нескольких одноклассников, а дома начал читать.
Последние из Атлантиды
Солнце умерило пыл, воздух перестал мерцать от зноя, тени магнолий заметно удлинились. Ветер проскользнул по выгоревшим волосам Димки, встрепал наплывавшие на берег волны и унесся вдаль. Младший брат Антон сидел на мокрой кромке берега и строил крепость. Рядом на лежаке загорала мама.
— Какой у вас малыш замечательный. Играет сам по себе, никого не дергает. Не то что моя стрекоза, — заметила соседка по пляжу.
— Антон — мужчина серьезный, на него можно положиться, — улыбнулась мама.
Димка дернул плечом: вечно эти взрослые о разной мелочи треплются. Что такого могло быть замечательного в брате, если тому всего четыре года? То ли дело сам Димка! Отличник — а попробуй в их лицее учиться на одни пятерки, спортсмен и даже рисует неплохо. Он сорвался с места и с разбега влетел в море. Вскоре широкими гребками умчался прочь от побережья. Заплыл за буйки и лег на спину, подставив лицо солнцу. Люди вдалеке превратились в разноцветные точки, словно бусины, рассыпавшиеся по берегу.
Димка отдохнул минут пять и направился назад. Глубоко нырнул и проплыл под водой. Неожиданно под ним мелькнула неясная крупная тень.
«Дельфин? — испугался Димка. — Акулы здесь вроде неопасные для человека. Хотя, кто знает… В Египте нападения на людей начались, а раньше спокойно было».
Он вынырнул на поверхность и отдышался, затем вновь погрузился в воду, но ничего подозрительного не обнаружил.
«Померещилось, наверное», — решил Димка.
На побережье Краснодарского края они собрались еще зимой. Маме на работе неожиданно дали премию, и она на радостях забронировала апартаменты в частном секторе. Не Турция, конечно, куда махнул Димкин однокашник Вовка, но и не деревня, куда отправили Таньку из их класса. Как она психовала! Не-е-е, море все же лучше. Тем более что они уже три года никуда не выбирались с тех пор, как умер папа. Димка вздохнул — мысли об отце причиняли боль. А Антон его и вовсе не помнит.
Страница 1 из 11
