В самом сердце Южно-Леврийского леса сидел мужчина, а рядом с ним аккуратно была сложена его амуниция, а на самом нём была старая, поношенная рубашка. У него были уголно черные волосы — чернее ночи, он был атлетично сложен, но не растерял аккуратности. Он сидел на небольшом холмике, под здоровым, закрученным по спирали деревом, склонившем свой ствол на восток и раскинушое свою величественную крону над всем холмом. Эта тень вытеснила другие деревья и растения — и они росли поодаль, сражаясь уже между собой за свободное пространство и за солнце. Никто из этих деревьев не мог и помыслить, что бы покуситься на это величественное дерево. Оно не было их целью, оно было их вдохновителем.
Добавить в моё избранное
35 мин, 27 сек 11542
Это чувствовал мужчина, окидывая место своей остановки взглядом.
Лес этот был не похож на другие. Вообще в Индивии не было похожих лесов — в каждом жили свои духи, звери и чудовища — которые и задовали общую картину.
В этом лесу все деревья были закручены по спирали. Некоторые из них даже переплетались между собой, а дальше в чащу, вдалике от дорог кроны деревьев настолько возвышались над лесом, что были похожи в ночи на острия гор. По поверьям, о которых мужчина уже узнал — именно в той непролазной чаще жили лесные духи — Диккие. Многие люди хотели взглянуть на них, некоторые даже подружиться — они пытались пробраться к ним в их святилище, но лишь немногие еле уносили ноги.
Диккие очень радели за сохранение спокойствия, и ради него даже убивали. У всего своя цена…
Под массивными деревьями, которые раскидывали свои кроны на манер огромного дерева на холме, иногда росли маленькие и тощие саженцы совершенно иных деревьев. Они не были закручены по спирали, совсем даже на оборот — они были идеально прямыми, мужчина пытался одно такое согнуть — ничего не получилось. Даже от ударов по стали это чудесное дерево не гнулось и не ломалось.
Местные называли такие деревья Каменными.
У мужчины в голове мелькнула мысль, что за тележку таких вот деревьев некоторые люди готовы бы были заплатить приличные деньги, но он тут же отогнал эту мысль — не за тем он явился в эти края. А явился он издалека, из мест, пропитанных солнцем, где воды выступали прямо из земли, и не были топкими болотами, а были прекрасными озерами и реками, из мест. Ему было непривычно в этих местах. Здесь было излишне сыро, слишком лесисто.
Вздохнув, мужчина сунул руку в поясную сумку, и вытащил средних размеров книжечку в кожаном переплете. Открыв её он начал перечитывать последние записи…
«28 день Повседневных Забот, Последний месяц Великого Зноя.»
Я только неделю назад вернулся из своего путешествия, а меня уже вызвали в орден. Дело было важное.
Как обычно я прошелся по золотым залам главного холла, чьи потолки смыкаються высоко над головой, сбрасывая с себя гобелены с символикой церкви и ордена. Великолепный ковёр, как путеводная нить не давала заблудиться среди множества дверей и проходов, этот ковёр вел в тронную залу…
Люди, которые видели меня, почтительно отшатывались в сторону, и выпучиными глазами провожали мой размеренный шаг. Не знаю, что больше их впечатлило — само моё появление, или голова чудовища на поясе?
Громадная дверь в залу распахнулась, и на меня хлынули благовония. Я благоговейно закрыл глаза. Давно мой измученный нос не вкушал ничего подобного. Разлепив глаза, я сделал шаг внутрь.
За моё отстутвие многое изменилось. Теперь под еле видными потолками висели клетки с птицами диковинного голоса. Интересно — как их туда повесили?
все стены были изувечены фресками о добродетелях и славных делах Ордена. Ковёр здесь был почти не тронут, видимо люди боялись сюда входить, по краям этого ковра стояли стражники с алебардами, наклонёнными над дорожкой. Прим моём приближании они поднимали своё оружие, и почтительно опускали взгляд. Пройдя до середины исполниских харом, которые сейчас пустовали, я взглянул в окна. Теперь за здоровенными окнами виднелись вечноцветущие деревья.
Тем временем я приблизился к трону, на котором в торжественном наряде восседала глава и лидер нашего ордена — Катрина Святые Длани. Ей дали такое звание за поразительный талант — она могла прикосновениями исцелять страшные раны.
У неё были пышные кремовые волосы, которые вольяжно свисали по краям трона. Не смотря на то, что наш орден являлся церковной организацией — её наряд был совершенно не церковным. Оголённая спина и глубокий вырез, обтягивающая талия и обнаженные колени. Очень даже вероятно, таким нарядом она действовала на нервы фанатикам. Но не буду скрывать, — ей есть что показать! Надеюсь она не доберёться до этих записей, а если и доберёться до них — то я буду уже далеко. Тем не менее«…»
Мужчина слегка ухмыльнулся, припоминая Катрину, в деталях…
«её аккуратное лицо всегда глядело с легкой важностью, но в тоже время с доброжелательностью. А её утонченные ручки часто подпирали голову, когда она склоняля её на бок, выслушивая кого-либо.»
Приблизившись к концу дорожки, которая обрывалась у ступеней к трону, я закинул голову чудища, за которой меня же и послали за спину, и склонил колени, опустив голову.
— Приветствую госпожу Катрину, долгих лет здравия тебе, и да защитят твои длани-Длани Богов. — сказал я, слегка дребезжащим голосом. Всё таки я слегка разучился красиво говорить, за то в ремя что провёл в леденящих пиках Дубака.
— И тебе здоровья, Фелон. Как поездка? — без всяких церемоний она махнула страже, что бы они удалились, и те повиновались. Когда рядом был один из лучших паладинов ордена, нужны ли салаги с алебардами?
Лес этот был не похож на другие. Вообще в Индивии не было похожих лесов — в каждом жили свои духи, звери и чудовища — которые и задовали общую картину.
В этом лесу все деревья были закручены по спирали. Некоторые из них даже переплетались между собой, а дальше в чащу, вдалике от дорог кроны деревьев настолько возвышались над лесом, что были похожи в ночи на острия гор. По поверьям, о которых мужчина уже узнал — именно в той непролазной чаще жили лесные духи — Диккие. Многие люди хотели взглянуть на них, некоторые даже подружиться — они пытались пробраться к ним в их святилище, но лишь немногие еле уносили ноги.
Диккие очень радели за сохранение спокойствия, и ради него даже убивали. У всего своя цена…
Под массивными деревьями, которые раскидывали свои кроны на манер огромного дерева на холме, иногда росли маленькие и тощие саженцы совершенно иных деревьев. Они не были закручены по спирали, совсем даже на оборот — они были идеально прямыми, мужчина пытался одно такое согнуть — ничего не получилось. Даже от ударов по стали это чудесное дерево не гнулось и не ломалось.
Местные называли такие деревья Каменными.
У мужчины в голове мелькнула мысль, что за тележку таких вот деревьев некоторые люди готовы бы были заплатить приличные деньги, но он тут же отогнал эту мысль — не за тем он явился в эти края. А явился он издалека, из мест, пропитанных солнцем, где воды выступали прямо из земли, и не были топкими болотами, а были прекрасными озерами и реками, из мест. Ему было непривычно в этих местах. Здесь было излишне сыро, слишком лесисто.
Вздохнув, мужчина сунул руку в поясную сумку, и вытащил средних размеров книжечку в кожаном переплете. Открыв её он начал перечитывать последние записи…
«28 день Повседневных Забот, Последний месяц Великого Зноя.»
Я только неделю назад вернулся из своего путешествия, а меня уже вызвали в орден. Дело было важное.
Как обычно я прошелся по золотым залам главного холла, чьи потолки смыкаються высоко над головой, сбрасывая с себя гобелены с символикой церкви и ордена. Великолепный ковёр, как путеводная нить не давала заблудиться среди множества дверей и проходов, этот ковёр вел в тронную залу…
Люди, которые видели меня, почтительно отшатывались в сторону, и выпучиными глазами провожали мой размеренный шаг. Не знаю, что больше их впечатлило — само моё появление, или голова чудовища на поясе?
Громадная дверь в залу распахнулась, и на меня хлынули благовония. Я благоговейно закрыл глаза. Давно мой измученный нос не вкушал ничего подобного. Разлепив глаза, я сделал шаг внутрь.
За моё отстутвие многое изменилось. Теперь под еле видными потолками висели клетки с птицами диковинного голоса. Интересно — как их туда повесили?
все стены были изувечены фресками о добродетелях и славных делах Ордена. Ковёр здесь был почти не тронут, видимо люди боялись сюда входить, по краям этого ковра стояли стражники с алебардами, наклонёнными над дорожкой. Прим моём приближании они поднимали своё оружие, и почтительно опускали взгляд. Пройдя до середины исполниских харом, которые сейчас пустовали, я взглянул в окна. Теперь за здоровенными окнами виднелись вечноцветущие деревья.
Тем временем я приблизился к трону, на котором в торжественном наряде восседала глава и лидер нашего ордена — Катрина Святые Длани. Ей дали такое звание за поразительный талант — она могла прикосновениями исцелять страшные раны.
У неё были пышные кремовые волосы, которые вольяжно свисали по краям трона. Не смотря на то, что наш орден являлся церковной организацией — её наряд был совершенно не церковным. Оголённая спина и глубокий вырез, обтягивающая талия и обнаженные колени. Очень даже вероятно, таким нарядом она действовала на нервы фанатикам. Но не буду скрывать, — ей есть что показать! Надеюсь она не доберёться до этих записей, а если и доберёться до них — то я буду уже далеко. Тем не менее«…»
Мужчина слегка ухмыльнулся, припоминая Катрину, в деталях…
«её аккуратное лицо всегда глядело с легкой важностью, но в тоже время с доброжелательностью. А её утонченные ручки часто подпирали голову, когда она склоняля её на бок, выслушивая кого-либо.»
Приблизившись к концу дорожки, которая обрывалась у ступеней к трону, я закинул голову чудища, за которой меня же и послали за спину, и склонил колени, опустив голову.
— Приветствую госпожу Катрину, долгих лет здравия тебе, и да защитят твои длани-Длани Богов. — сказал я, слегка дребезжащим голосом. Всё таки я слегка разучился красиво говорить, за то в ремя что провёл в леденящих пиках Дубака.
— И тебе здоровья, Фелон. Как поездка? — без всяких церемоний она махнула страже, что бы они удалились, и те повиновались. Когда рядом был один из лучших паладинов ордена, нужны ли салаги с алебардами?
Страница 1 из 10
