Жутким октябрьским утром, смотритель маяка — Даниель — становится невольным участником леденящих кровь событий…
Добавить в моё избранное
29 мин, 39 сек 9014
«О, читающий сиё!»
Обратив свой взгляд в печаль,
Не смотри далеко вдаль,
Не то высмотришь её!
«1861 г.»
«Звучит многообещающе. К чёрту этого Двереза с его детскими сказками». — решив дать книге шанс, Даниель вновь приподнял кресло, подпёр его левый угол гаечным ключом, и, предвкушая наслаждение, окунулся в чтение.
«Всё, описанное далее, реально также, как и книга, которую вы держите в руках.»
21 октября 1841 года.
С двухнедельным опозданием в парижский порт прибыло пассажирское судно «Де Франс». Никто уже и не рассчитывал на его возвращение — все считали, будто оно затонуло в буре, разверзшейся буквально из ниоткуда пятнадцатью днями ранее около Королевских островов.
Именно поэтому, завидев странно-знакомый корабль на горизонте, наблюдатель порта сначала не поверил своим глазам, но, рассмотрев судно тщательней и всё-таки признав в нём «Де Франс», тут же оповестил вышестоящее начальство. То, в свою очередь, донесло весть до семей людей, считавшихся погибшими.
Ещё издалека часовому показалось неестественным, что на судне, вмещавшем в себя добрых двести человек, все палубы были пусты, но, как бы то ни было, он не решился упомянуть об этом при докладе. Пребывая в радостной эйфории, встречающие долго этого не замечали, покуда корабль наконец не вошёл в порт.
С пятидесяти метров людям уже трудно было не разглядеть вещи, беспорядочно разбросанные по палубе, пятна высохшей крови в проходах, открывшихся благодаря снесённым с петель дверям, сломанные стулья и, что было самым примечательным, порванный французский флаг, выпачканный в крови.
Радостная эйфория тут же сменилась панической истерией — женщины плакали, крича от ужаса, мужчины стояли в растерянности, то багровея от злости, то бледнея от страха. Парочка смельчаков даже нырнула в холодные октябрьские воды, но, увы, так и не смогла найти лестницы для того, чтобы подняться на корабль.
Наконец, полиция увела людей, пообещав разобраться в происшествии.
ИЗ ПОЛИЦЕЙСКОГО РАПОРТА 28 ОКТЯБРЯ 1841 ГОДА:
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО ДЕЛУ О КРОВАВОМ КОРАБЛЕ.
ДОКЛАДЫВАЕТ: КОНСТЕБЛЬ ИЭН ЛАФАЙЕТ.
При осмотре палубы судна выявлены признаки борьбы. Мебель в большинстве своём разрушена, мачты серьёзно повреждены, пол выпачкан в крови.
Детально обследовать внутренние помещения мы не сумели из-за смрада разлагающихся тел. Более ли менее пригодными для посещения оказались лишь ближайшие к выходам каюты, обстановка в которых, впрочем, ничем не отличалась от обстановки на палубе.
Стоит отметить, что пять из шести трупов, обнаруженных на корабле, были фрагментированы.
Первоначальной нашей версией стал налёт пиратов и захват судна с целью наживы, однако, в тех каютах, где мы были, драгоценности лежали на полу, в кучах хлама.
К тому же, тщательнее изучив зарубки на мачтах, мы пришли к выводу, что их не могло оставить ни одного известное нам оружие ближнего боя — следы от ударов слишком глубоки и заострены, по форме напоминают когти крупных животных.
В связи с вышесказанным, к конкретному заключению наша группа так и не пришла. Неизвестно, что или кто убило всех этих людей.
Семьям погибших настоятельно рекомендовано сообщить о нападении пиратов на корабль. С целью сохранения тайны, судно предписано уничтожить.«— на этих словах небеса вновь разверзлись глухим громом, а по спине Даниеля в первый раз за долгое время пробежали холодные мурашки. Слегка встряхнувшись, он вновь принялся за чтение.»
«22 ДЕКАБРЯ 1841 ГОДА.»
В 15 часов по местному времени порт Амстердама разворошило судно, долгое время считавшееся пропавшим. На этот раз им оказался «Мэйн Тауэр», торговый фрегат местного лорда.
Как только корабль вошёл в порт, встречавшие смогли лицезреть хаос, царивший на палубе: полусбитые мачты, порванные паруса, ошмётки мебели и, конечно же, кровь. Она была повсюду.
Что отличительно, на заострённый нос судна была насажена человеческая голова. Вернее, то, что от неё осталось.
Как и в прошлый раз, было проведено полицейское расследование, которое, опять же, не смогло дать внятного объяснения произошедшему.
13 апреля 1842 года.
Очередное опустошённое судно пришвартовано в порту Лондона.
В этот раз, на ситуацию обращает своё внимание профессор Кембриджского университета — Эмиль Шафьен. Власти допускают его к полицейскому расследованию в качестве приглашённого эксперта. Сформировав комитет, Эмиль пытается разобраться в ситуации.
Через несколько месяцев, несмотря на все усилия учёных мужей, тайна «плавающих склепов», как их прозвали в народе, так и остаётся неразгаданной. В виду отсутствия хоть какого бы то ни было видимого прогресса, официальное дело закрывают.
Однако, Эмиль не собирается сдаваться.
Обратив свой взгляд в печаль,
Не смотри далеко вдаль,
Не то высмотришь её!
«1861 г.»
«Звучит многообещающе. К чёрту этого Двереза с его детскими сказками». — решив дать книге шанс, Даниель вновь приподнял кресло, подпёр его левый угол гаечным ключом, и, предвкушая наслаждение, окунулся в чтение.
«Всё, описанное далее, реально также, как и книга, которую вы держите в руках.»
21 октября 1841 года.
С двухнедельным опозданием в парижский порт прибыло пассажирское судно «Де Франс». Никто уже и не рассчитывал на его возвращение — все считали, будто оно затонуло в буре, разверзшейся буквально из ниоткуда пятнадцатью днями ранее около Королевских островов.
Именно поэтому, завидев странно-знакомый корабль на горизонте, наблюдатель порта сначала не поверил своим глазам, но, рассмотрев судно тщательней и всё-таки признав в нём «Де Франс», тут же оповестил вышестоящее начальство. То, в свою очередь, донесло весть до семей людей, считавшихся погибшими.
Ещё издалека часовому показалось неестественным, что на судне, вмещавшем в себя добрых двести человек, все палубы были пусты, но, как бы то ни было, он не решился упомянуть об этом при докладе. Пребывая в радостной эйфории, встречающие долго этого не замечали, покуда корабль наконец не вошёл в порт.
С пятидесяти метров людям уже трудно было не разглядеть вещи, беспорядочно разбросанные по палубе, пятна высохшей крови в проходах, открывшихся благодаря снесённым с петель дверям, сломанные стулья и, что было самым примечательным, порванный французский флаг, выпачканный в крови.
Радостная эйфория тут же сменилась панической истерией — женщины плакали, крича от ужаса, мужчины стояли в растерянности, то багровея от злости, то бледнея от страха. Парочка смельчаков даже нырнула в холодные октябрьские воды, но, увы, так и не смогла найти лестницы для того, чтобы подняться на корабль.
Наконец, полиция увела людей, пообещав разобраться в происшествии.
ИЗ ПОЛИЦЕЙСКОГО РАПОРТА 28 ОКТЯБРЯ 1841 ГОДА:
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО ДЕЛУ О КРОВАВОМ КОРАБЛЕ.
ДОКЛАДЫВАЕТ: КОНСТЕБЛЬ ИЭН ЛАФАЙЕТ.
При осмотре палубы судна выявлены признаки борьбы. Мебель в большинстве своём разрушена, мачты серьёзно повреждены, пол выпачкан в крови.
Детально обследовать внутренние помещения мы не сумели из-за смрада разлагающихся тел. Более ли менее пригодными для посещения оказались лишь ближайшие к выходам каюты, обстановка в которых, впрочем, ничем не отличалась от обстановки на палубе.
Стоит отметить, что пять из шести трупов, обнаруженных на корабле, были фрагментированы.
Первоначальной нашей версией стал налёт пиратов и захват судна с целью наживы, однако, в тех каютах, где мы были, драгоценности лежали на полу, в кучах хлама.
К тому же, тщательнее изучив зарубки на мачтах, мы пришли к выводу, что их не могло оставить ни одного известное нам оружие ближнего боя — следы от ударов слишком глубоки и заострены, по форме напоминают когти крупных животных.
В связи с вышесказанным, к конкретному заключению наша группа так и не пришла. Неизвестно, что или кто убило всех этих людей.
Семьям погибших настоятельно рекомендовано сообщить о нападении пиратов на корабль. С целью сохранения тайны, судно предписано уничтожить.«— на этих словах небеса вновь разверзлись глухим громом, а по спине Даниеля в первый раз за долгое время пробежали холодные мурашки. Слегка встряхнувшись, он вновь принялся за чтение.»
«22 ДЕКАБРЯ 1841 ГОДА.»
В 15 часов по местному времени порт Амстердама разворошило судно, долгое время считавшееся пропавшим. На этот раз им оказался «Мэйн Тауэр», торговый фрегат местного лорда.
Как только корабль вошёл в порт, встречавшие смогли лицезреть хаос, царивший на палубе: полусбитые мачты, порванные паруса, ошмётки мебели и, конечно же, кровь. Она была повсюду.
Что отличительно, на заострённый нос судна была насажена человеческая голова. Вернее, то, что от неё осталось.
Как и в прошлый раз, было проведено полицейское расследование, которое, опять же, не смогло дать внятного объяснения произошедшему.
13 апреля 1842 года.
Очередное опустошённое судно пришвартовано в порту Лондона.
В этот раз, на ситуацию обращает своё внимание профессор Кембриджского университета — Эмиль Шафьен. Власти допускают его к полицейскому расследованию в качестве приглашённого эксперта. Сформировав комитет, Эмиль пытается разобраться в ситуации.
Через несколько месяцев, несмотря на все усилия учёных мужей, тайна «плавающих склепов», как их прозвали в народе, так и остаётся неразгаданной. В виду отсутствия хоть какого бы то ни было видимого прогресса, официальное дело закрывают.
Однако, Эмиль не собирается сдаваться.
Страница 2 из 10
