За окном лежали сумерки, лил дождь. Мы молча сидели в креслах и изредка отпивали бренди из наших бокалов. Балконная дверь была открыта, и заглядывающий на балкон ветер теребил штору…
Добавить в моё избранное
28 мин, 1 сек 10873
Они будут продолжать за нами охотиться, но кто-то из нас должен обязательно дойти до центра и потом вернуться назад. Идёмте. Вы продвигайтесь к центру восточными улицами, а я буду западными. Кто-то из нас должен дойти и потом вернуться, — повторила она. — Кому-то из нас это нужно обязательно смочь!
— А если мы оба, или ещё кто-то помимо нас, свершит то же самое, что пытаемся сделать мы?
Она, потупив свои мутные глаза, произнесла: «Сделать это удастся только одному».
— А, а если это не сможет никто?
— Тогда… тогда мир погибнет. Идёмте. Время не ждёт. Прощайте!
— Почему прощайте? Если это дело удачно разрешиться, то, возможно, что мы сможем увидеться вновь!
— Я не знаю всего, но могу точно сказать — этого не произойдёт. Прощайте ещё раз. Да, и знайте, что это происходит каждую ночь. Каждую ночь кто-либо из спящих видит кошмары апокалипсиса. А раз мы до сих пор существуем… это означает, что кто-то каждую ночь нас спасает. Сегодня эта миссия легла на наши плечи. Вы, я или кто-то ещё, должны вернуть наш мир на круги своя.
— Это бред! Вы вдумайтесь только?! Каждую ночь должен находиться какой-то один, заметьте, один герой, который спасает весь наш мир, весь земной шар?! Не одну какую-то команду, не одну какую-то страну, а весь мир! Да это же просто невообразимо! Мир существует уже столько тысячелетий! И ничего… но… а каждую ночь такое?! Ах!… Выходит это сон!
— Молодой человек! Хватит разглагольствований. Сон это или не сон, вы поймёте потом, если вернётесь. Вы поняли, что я вам рассказала? И, как говориться, с Богом!
Несколько вопросов назревших ещё, размешались в моём мутном сознании, и я, молча, опустив голову на грудь, тем самым, дал согласие.
Мы разошлись. Сделав несколько шагов, я обернулся, и лишь на короткое мгновение увидел её, через миг скрывшуюся в зеленовато-мутном свечении.
Я прошёл по узкому переулку назад. Выйдя на небольшой перекрёсток, я огляделся. Пара тел, лежавшие на тротуаре, не произвели на меня особого впечатления. Я расслабился, и, закрыв глаза, попробовал уловить чувство страха. Его не было. Я ринулся дальше.
Но по мере продвижения всё трудней и трудней осознавалось увиденное. Тёмные улицы — ни одного горящего фонаря, абсолютно все выбитые стёкла в домах, покорёженные корпуса автомобилей, кое-где валяющиеся трупы, да ещё эта встреча с мадам, начинали трогать моё доселе невозмутимое сознание. Где-то в теле стало клокотать беспокойство. Пробежав немного по улице, неизвестного мне названия, я остановился около одного изуродованного автомобиля. Его водитель видимо выходил, когда нечто настигло его: та часть, что находилась уже вне автомобиля, примерно половина — была чистым скелетом — кости отчётливо белели. Вторая половина, находящаяся ещё в салоне, имела человеческий вид, правда, мёртвеца. Боже, — такое увидишь только во сне.
Неожиданно я почувствовал прилив страха, и нервозно осмотревшись по сторонам, бросился в темноту какой-то арки. В глубине оказались ворота, и они были заперты. Потряся их и потом ощупав их замок, который был закрыт, я сполз на асфальт, не почувствовав подкосившиеся ноги. Жар обуял меня, и я напряжёнными глазами впился в пролёт арки, выходящей на улицу.
Мимо арки промчался панцирь.
Словно водитель, чудом избежавший аварии, я почувствовал отходящую волну паралича, сопровождавшуюся тупыми болевыми ощущениями в ногах, словно при болевом массаже сильными пальцами. Пару мгновений спустя мне послышался женский крик. Это был крик молодого женского голоса, но я понял, что это была моя знакомая старуха. Я быстро, на четвереньках, выполз из арки и, измерив улицу взглядом, поднялся и побежал в сторону центра.
Темнеющие в зеленоватом свечении безжизненные дома всё же своим расположением указывали мне примерное направление. Я чувствовал, что до неизвестной для меня цели остаётся немного. На горизонте моего сознания зардел восход. Я побежал во всю прыть и, выбежав на очередной перекрёсток, встал как вкопанный. Моё сердце исчезло. Я почувствовал тысячи игл, вонзившиеся в мою грудь изнутри и то, как сознание моё сжалось. «Всё!» — ошпарило меня мыслью.
Черепаший панцирь, выкатившийся на перекрёсток, резко остановился и даже чуть откатился назад, видимо от неожиданности, что наткнулся на меня. Мы застыли, глядя друг на друга.
Я ощущал, как жар постепенно охватывает всё моё тело. Что-то попыталось вырваться из меня. Но к горлу подкатывался ком и давал мне понять, что закричать я не смогу. А впрочем, это было всё равно: кричи, — не кричи…
Панцирь, замерший передо мной: был как минимум в ширину два и в длину четыре с половиной метра. Высотой он был не менее полутора метров. Под ним чуть виднелись нижние части колёс. Колёс было два, и это были не колёса, а два валика. Задний во всю ширину панциря, а передний раза в два уже.
— А если мы оба, или ещё кто-то помимо нас, свершит то же самое, что пытаемся сделать мы?
Она, потупив свои мутные глаза, произнесла: «Сделать это удастся только одному».
— А, а если это не сможет никто?
— Тогда… тогда мир погибнет. Идёмте. Время не ждёт. Прощайте!
— Почему прощайте? Если это дело удачно разрешиться, то, возможно, что мы сможем увидеться вновь!
— Я не знаю всего, но могу точно сказать — этого не произойдёт. Прощайте ещё раз. Да, и знайте, что это происходит каждую ночь. Каждую ночь кто-либо из спящих видит кошмары апокалипсиса. А раз мы до сих пор существуем… это означает, что кто-то каждую ночь нас спасает. Сегодня эта миссия легла на наши плечи. Вы, я или кто-то ещё, должны вернуть наш мир на круги своя.
— Это бред! Вы вдумайтесь только?! Каждую ночь должен находиться какой-то один, заметьте, один герой, который спасает весь наш мир, весь земной шар?! Не одну какую-то команду, не одну какую-то страну, а весь мир! Да это же просто невообразимо! Мир существует уже столько тысячелетий! И ничего… но… а каждую ночь такое?! Ах!… Выходит это сон!
— Молодой человек! Хватит разглагольствований. Сон это или не сон, вы поймёте потом, если вернётесь. Вы поняли, что я вам рассказала? И, как говориться, с Богом!
Несколько вопросов назревших ещё, размешались в моём мутном сознании, и я, молча, опустив голову на грудь, тем самым, дал согласие.
Мы разошлись. Сделав несколько шагов, я обернулся, и лишь на короткое мгновение увидел её, через миг скрывшуюся в зеленовато-мутном свечении.
Я прошёл по узкому переулку назад. Выйдя на небольшой перекрёсток, я огляделся. Пара тел, лежавшие на тротуаре, не произвели на меня особого впечатления. Я расслабился, и, закрыв глаза, попробовал уловить чувство страха. Его не было. Я ринулся дальше.
Но по мере продвижения всё трудней и трудней осознавалось увиденное. Тёмные улицы — ни одного горящего фонаря, абсолютно все выбитые стёкла в домах, покорёженные корпуса автомобилей, кое-где валяющиеся трупы, да ещё эта встреча с мадам, начинали трогать моё доселе невозмутимое сознание. Где-то в теле стало клокотать беспокойство. Пробежав немного по улице, неизвестного мне названия, я остановился около одного изуродованного автомобиля. Его водитель видимо выходил, когда нечто настигло его: та часть, что находилась уже вне автомобиля, примерно половина — была чистым скелетом — кости отчётливо белели. Вторая половина, находящаяся ещё в салоне, имела человеческий вид, правда, мёртвеца. Боже, — такое увидишь только во сне.
Неожиданно я почувствовал прилив страха, и нервозно осмотревшись по сторонам, бросился в темноту какой-то арки. В глубине оказались ворота, и они были заперты. Потряся их и потом ощупав их замок, который был закрыт, я сполз на асфальт, не почувствовав подкосившиеся ноги. Жар обуял меня, и я напряжёнными глазами впился в пролёт арки, выходящей на улицу.
Мимо арки промчался панцирь.
Словно водитель, чудом избежавший аварии, я почувствовал отходящую волну паралича, сопровождавшуюся тупыми болевыми ощущениями в ногах, словно при болевом массаже сильными пальцами. Пару мгновений спустя мне послышался женский крик. Это был крик молодого женского голоса, но я понял, что это была моя знакомая старуха. Я быстро, на четвереньках, выполз из арки и, измерив улицу взглядом, поднялся и побежал в сторону центра.
Темнеющие в зеленоватом свечении безжизненные дома всё же своим расположением указывали мне примерное направление. Я чувствовал, что до неизвестной для меня цели остаётся немного. На горизонте моего сознания зардел восход. Я побежал во всю прыть и, выбежав на очередной перекрёсток, встал как вкопанный. Моё сердце исчезло. Я почувствовал тысячи игл, вонзившиеся в мою грудь изнутри и то, как сознание моё сжалось. «Всё!» — ошпарило меня мыслью.
Черепаший панцирь, выкатившийся на перекрёсток, резко остановился и даже чуть откатился назад, видимо от неожиданности, что наткнулся на меня. Мы застыли, глядя друг на друга.
Я ощущал, как жар постепенно охватывает всё моё тело. Что-то попыталось вырваться из меня. Но к горлу подкатывался ком и давал мне понять, что закричать я не смогу. А впрочем, это было всё равно: кричи, — не кричи…
Панцирь, замерший передо мной: был как минимум в ширину два и в длину четыре с половиной метра. Высотой он был не менее полутора метров. Под ним чуть виднелись нижние части колёс. Колёс было два, и это были не колёса, а два валика. Задний во всю ширину панциря, а передний раза в два уже.
Страница 5 из 8
