За стеной

Тим смог разобрать только слово — бабушка.

— Что? Почему у тебя такой странный голос? — спросил Тим.

— Я болею.

— Чем, если не секрет?

— Не секрет, но я не знаю. Мамочка мне не говорит, — ответила Маша.

— Почему?

— Ой, извини, кажется, она дома, — протараторила девушка и отсоединилась.

Следующим вечером она снова позвонила. Тим пытался связаться с ней днём, но каждый раз Скайп сообщал, что пользователя с таким логином не существует.

Они болтали о всяких мелочах. Например, Тим узнал, что Маша не любит дождь и всегда мечтала увидеть на закате зелёный луч, о котором писал Жюль Верн, что она боится лошадей и любит морских свинок, что она слушает тяжёлый рок, но иногда позволяет своим ушам расслабиться, включая классическую музыку.

Тим начал симпатизировать девушке, которую даже никогда не видел. Незнание тревожило, немножко пугало, но одновременно давало повод и для фантазии, в которой Тим представлял Машу, как стройную рыжеволосую красотку с томными сине-серыми глазами.

Но он считал, что это не честно — она-то его видела.

— Почему бы тебе не открыть камеру? — спросил Тим.

— Она сломана, — тут же ответила девушка, будто ждала этого вопроса. — К тому же я не уверена, что ты сочтёшь меня симпатичной.

— Ну что ты, девушка с таким чудесным характером просто обязана быть красавицей, — пробормотал Тим понимая, как это слащаво и наивно прозвучало. Поэтому он был отчасти рад, что на этом тема о Машиной внешности была закрыта.

Как и в прошлый раз, Маша неожиданно сказала, что больше не может говорить и отключилась.

Тим вздохнул, посмотрел на наручные часы, оделся и вышел из дома, надеясь, что компьютерный магазин ещё открыт.

С утра пораньше Тим дежурил у входной двери, подскакивая каждый раз к глазку, когда в подъезде раздавался какой-нибудь звук. В руках он держал коробку, внутри которой лежала зажатая пенопластом новенькая веб-камера. Он был решительно настроен узнать, как выглядит его молодая соседка.

Маша рассказала Тиму, что мать держит её будто в тюрьме. Никуда её не выпускает, а когда сама уходит даже ключей ей не оставляет. Поэтому Тим понимал, что передать подруге подарок он может только одним способом. И это его не радовало.

Около семи куда-то упорхнула баба Тоня. А Тиму пришлось просидеть ещё два часа под дверью прежде, чем произошло то, чего он ждал. Как только начала открываться дверь тридцать шестой квартиры, он тут же вышел в подъезд.

— Здравствуйте, Кларисса, — произнёс Тим.

Женщина окинула его презрительным взглядом, и вставила ключ в замок, чтобы запереть дверь.

— Вы не могли бы передать это Маше? — спросил Тим, протягивая ей коробку.

Простая, казалось бы, просьба, вызвала у женщины ужасную вспышку гнева. Её лицо за пару секунд сначала побледнело, а затем налилось кровью. Тим подумал, что у неё из ушей сейчас пойдёт пар, как у героев старых диснеевских мультиков, когда они злятся. Он невольно улыбнулся, такому сравнению, чем ещё больше взбесил Клариссу. Она выбила у него из рук коробку, и та полетела вниз по ступеням.

— Как ты смеешь лезть в чужую жизнь!? — прорычала Кларисса, нависнув над Тимом. — Я тебя уже один раз предупреждала. Это второй. Запомни, сосунок, третьего раза не будет.

Кларисса резко оттолкнула Тима, больно впечатав его спиной в дверь своей квартиры. Тим ощутил острую боль в районе поясницы справа и вскрикнул. Кларисса скривила губы в холодной усмешке, резко развернулась и побежала вниз, попутно наступив на коробку с веб-камерой, что впрочем, не принесло той ни капли вреда. Через мгновение снизу донесся звук захлопнувшейся подъездной двери.

Тим обернулся посмотреть, что же впилось ему в поясницу, и обомлел. В замочной скважине торчал ключ. Кларисса в припадке ярости забыла запереть дверь и оставила ключ. Вот он шанс. От возникшей в голове идеи в кровь хлестнула волна адреналина. Надо действовать, пока не передумал. Тим спустился на пролёт, подобрал потрёпанную коробку и, поднявшись обратно, нырнул в квартиру Клариссы.

Тим застыл в тёмном коридоре. Сразу в нос ударил гнилостный запах, но Тиму сейчас было некогда выяснять нюансы набора ароматов соседской квартиры. Справа на стене висело овальное зеркало, в котором он видел своё бледное отражение. Ему было страшно и неловко, потому что он не знал, как на его появление отреагирует Маша.

Тем ни менее, стараясь не шуметь, чтобы не напугать девушку, он прошёл в комнату. К его искреннему удивлению в ней никого не оказалось, как и на кухне, и в ванной. После беглого осмотра квартиры, Тим вернулся в комнату, которая оказалась единственной. Он положил коробку с камерой на комод, покрытый белоснежной скатертью, и опустился в кресло в полном недоумении. Его больше удивило не само отсутствие девушки. Он не смог обнаружить ни одного намёка на то, что она вообще тут живёт.