Максим Сергеич прикрыл за собой дверь и потянулся, вдыхая свежий после ночного дождя воздух. Был он средних лет, в плечах узок, а росту, хоть и высокого, но в силу некоторой сутулости, незаметного.
Добавить в моё избранное
24 мин, 54 сек 4067
— Моя она! — Максим Сергеич уже перестал чувствовать руки от ударов и только прятал, как мог, лицо.
— М… Марфа Петровна… Марфочка… — неожиданно мягко, сквозь боль, произнес он. — Мне можно сказать… Можно поплакать. Ругать я не буду…
— Не смей! Не отдам!
По разодранной щеке Фирсова потекла, заливаясь в нос, в рот его собственная кровь.
— Марфочка… Поплачь… Все уже…
— Убью! — врача едва не вырвало от сильнейшего тычка коленом в живот.
— Поплачь девочка… Можно уже… — чуть не теряя сознание, прошептал Максим Сергеич. Удары начали ослабевать. — Можно уже… Я не обижу… Все хорошо будет…
Фирсов медленно разнял руки — никто больше его не бил. Никифор, в суматохе вошедший совсем незаметно, обхватил пациентку и волок по полу от врача. Марфа Петровна не вырывалась — только всхлипывала тихонько, сотрясаясь от той страшной дрожи, какая бывает лишь в минуты сильнейших нервных потрясений.
— Живы? Ваше благородие?
— Жив… — с трудом поднялся Максим Сергеич.
— Связать ее?
— Не надо, отпусти. Видишь, прошел уже приступ.
Все хорошо… — подошел он и начал гладить Марфу Петровну по голове. — Ишки нет больше. Тут никто тебя не обидит.
— Н-нет… — завертела головой женщина.
— Что такое?
— Тут он… нигде не спрятаться…
— Нет-нет! Это все осталось позади. Прошло… Уже и лет прошло сколько…
— Не осталось… Тут он…
— Как же… Или… Погоди, он тут, в лечебнице? Приходит к тебе?
— Да! Нигде не спрятаться!
— Кто он? Пациент? Врач? Из города приходит? Марфочка, кто?
— Н-не знаю! Тут он! Тут…
— Ладно… Не страшно, что не знаешь… Я найду я его… И все закончится. Только… Никифор, пойди за водой? Горячей и побольше принеси.
Санитар посмотрел сначала на пациентку, потом — на врача:
— Не прибьет она вас?
— Не прибьет, давай скорее.
Максим Сергеич дождался, когда детина покинет помещение:
— Марфа Петровна, пока его нет, отведу я вас в свою комнату. Вы там сидите и не показывайтесь никому! Хорошо?
«Ибо любой тут и, даже Никифор, Ишкой может быть… Но кто?»
— Хо-хорошо… — сквозь всхлипывания прошептала пациентка.
— Вроде бы, правильно идем. Но я сам там не был, только со слов знаю…
«Он или не он?!» — думал Фирсов, шагая за смотрителем по лесу. Всю дорогу от лечебницы психиатр то и дело прятал руку за пазухой, где был укрыт от посторонних глаз заряжённый пистолет. — Движется, как будто знает куда. А говорит — нет«…»
— Максим Сергеич, может, вернемся таки? Промыть бы вам раны? А то и смотреть страшно — в гроб краше кладут.
— Потерплю, Сильвестр Андреич. Ничего страшного.
«Что ж ты меня отваживаешь? Поди, не хочешь, чтобы я место то увидел… Чтобы не понял то, что и Павел Петрович покойный понять сумел!»
А, может, не он? Знаю, что Варенька не врала, потому как женщина она и Ишкой быть не может. Но он-то зачем врал тогда?!
— Точно, Максим Сергеич. Вон, обрыв тот, — указал на крутобокий холм впереди смотритель. — А, вон, и дерево, которое Павел Петрович телом сломал своим. Все, как говорили охотники.
Врач, вслед за Сильвестром Андреичем, встал под самим обрывом и осмотрелся. Деревце с треснутым стволом… Прошлогодняя листва под ногами, где-то птица трещит… Максим Сергеич, вдруг, понял, что и сам не знает, что искать.
— Смотрите, Сильвестр Андреич, на деревья. На них ответ, — вспомнил он записи из журнала.
И стали они обходить место по кругу. Фирсов держался при этом так, чтобы спину не подставлять, и краем глаза за спутником своим следил.
«Нападет? Ежели он, то убить захочет, как и Павла Петровича! Непременно нападет! Ну, только сделай подозрительное что — пристрелю! Под суд пойду, но пристрелю!»
Психиатр опустил глаза на показавшийся интересным предмет… но то была обычная ветка. Когда же поднял он взгляд, то рядом никого не оказалось.
— Сильвестр Андреич? — врач заозирался по сторонам, ожидая в любой момент выстрела или удара ножом, и снова сунул руку за пазуху.
«Ну, все! Теперь, точно он. Какое у него оружие? Прятаться или драться?»
— Максим Сергеич, тут я, — раздался голос сверху, отчего врач едва не выхватил оружие. Сам смотритель осторожно забирался вверх, цепляясь за кусты и корни деревьев. — Сами посудите… коли убили его… и с обрыва столкнули — то искать там стоит.
Фирсов выдохнул нервно и стал подниматься по склону вслед за смотрителем.
«Сбросить хочет? Как и Павла Петровича!»
— Давайте помогу, — Сильвестр Андреич, уже забравшийся наверх, сел на колени и протянул руку.
— Нет! — доктор дернулся, едва не полетев спиной вниз, да схватил пистолет свободной рукой. — Идите, я сам!
«Стрелять? А, коли, не он?! Одно движение»…
— М… Марфа Петровна… Марфочка… — неожиданно мягко, сквозь боль, произнес он. — Мне можно сказать… Можно поплакать. Ругать я не буду…
— Не смей! Не отдам!
По разодранной щеке Фирсова потекла, заливаясь в нос, в рот его собственная кровь.
— Марфочка… Поплачь… Все уже…
— Убью! — врача едва не вырвало от сильнейшего тычка коленом в живот.
— Поплачь девочка… Можно уже… — чуть не теряя сознание, прошептал Максим Сергеич. Удары начали ослабевать. — Можно уже… Я не обижу… Все хорошо будет…
Фирсов медленно разнял руки — никто больше его не бил. Никифор, в суматохе вошедший совсем незаметно, обхватил пациентку и волок по полу от врача. Марфа Петровна не вырывалась — только всхлипывала тихонько, сотрясаясь от той страшной дрожи, какая бывает лишь в минуты сильнейших нервных потрясений.
— Живы? Ваше благородие?
— Жив… — с трудом поднялся Максим Сергеич.
— Связать ее?
— Не надо, отпусти. Видишь, прошел уже приступ.
Все хорошо… — подошел он и начал гладить Марфу Петровну по голове. — Ишки нет больше. Тут никто тебя не обидит.
— Н-нет… — завертела головой женщина.
— Что такое?
— Тут он… нигде не спрятаться…
— Нет-нет! Это все осталось позади. Прошло… Уже и лет прошло сколько…
— Не осталось… Тут он…
— Как же… Или… Погоди, он тут, в лечебнице? Приходит к тебе?
— Да! Нигде не спрятаться!
— Кто он? Пациент? Врач? Из города приходит? Марфочка, кто?
— Н-не знаю! Тут он! Тут…
— Ладно… Не страшно, что не знаешь… Я найду я его… И все закончится. Только… Никифор, пойди за водой? Горячей и побольше принеси.
Санитар посмотрел сначала на пациентку, потом — на врача:
— Не прибьет она вас?
— Не прибьет, давай скорее.
Максим Сергеич дождался, когда детина покинет помещение:
— Марфа Петровна, пока его нет, отведу я вас в свою комнату. Вы там сидите и не показывайтесь никому! Хорошо?
«Ибо любой тут и, даже Никифор, Ишкой может быть… Но кто?»
— Хо-хорошо… — сквозь всхлипывания прошептала пациентка.
— Вроде бы, правильно идем. Но я сам там не был, только со слов знаю…
«Он или не он?!» — думал Фирсов, шагая за смотрителем по лесу. Всю дорогу от лечебницы психиатр то и дело прятал руку за пазухой, где был укрыт от посторонних глаз заряжённый пистолет. — Движется, как будто знает куда. А говорит — нет«…»
— Максим Сергеич, может, вернемся таки? Промыть бы вам раны? А то и смотреть страшно — в гроб краше кладут.
— Потерплю, Сильвестр Андреич. Ничего страшного.
«Что ж ты меня отваживаешь? Поди, не хочешь, чтобы я место то увидел… Чтобы не понял то, что и Павел Петрович покойный понять сумел!»
А, может, не он? Знаю, что Варенька не врала, потому как женщина она и Ишкой быть не может. Но он-то зачем врал тогда?!
— Точно, Максим Сергеич. Вон, обрыв тот, — указал на крутобокий холм впереди смотритель. — А, вон, и дерево, которое Павел Петрович телом сломал своим. Все, как говорили охотники.
Врач, вслед за Сильвестром Андреичем, встал под самим обрывом и осмотрелся. Деревце с треснутым стволом… Прошлогодняя листва под ногами, где-то птица трещит… Максим Сергеич, вдруг, понял, что и сам не знает, что искать.
— Смотрите, Сильвестр Андреич, на деревья. На них ответ, — вспомнил он записи из журнала.
И стали они обходить место по кругу. Фирсов держался при этом так, чтобы спину не подставлять, и краем глаза за спутником своим следил.
«Нападет? Ежели он, то убить захочет, как и Павла Петровича! Непременно нападет! Ну, только сделай подозрительное что — пристрелю! Под суд пойду, но пристрелю!»
Психиатр опустил глаза на показавшийся интересным предмет… но то была обычная ветка. Когда же поднял он взгляд, то рядом никого не оказалось.
— Сильвестр Андреич? — врач заозирался по сторонам, ожидая в любой момент выстрела или удара ножом, и снова сунул руку за пазуху.
«Ну, все! Теперь, точно он. Какое у него оружие? Прятаться или драться?»
— Максим Сергеич, тут я, — раздался голос сверху, отчего врач едва не выхватил оружие. Сам смотритель осторожно забирался вверх, цепляясь за кусты и корни деревьев. — Сами посудите… коли убили его… и с обрыва столкнули — то искать там стоит.
Фирсов выдохнул нервно и стал подниматься по склону вслед за смотрителем.
«Сбросить хочет? Как и Павла Петровича!»
— Давайте помогу, — Сильвестр Андреич, уже забравшийся наверх, сел на колени и протянул руку.
— Нет! — доктор дернулся, едва не полетев спиной вниз, да схватил пистолет свободной рукой. — Идите, я сам!
«Стрелять? А, коли, не он?! Одно движение»…
Страница 6 из 8
