«Что увидишь ты?» Пропавшую девочку нашли в лесополосе, за ручьем. Двое мальчишек сошли с дороги, чтобы побросать в воду камни и наткнулись на ее изуродованный труп. В тот день, когда это случилось, выпал первый снег…
Добавить в моё избранное
26 мин, 6 сек 16219
Она превратилась в легенду, но не умерла. Она продолжала жить.
На кладбище было холодно и горько. Оно располагалось на возвышении, недалеко от церковного собора, чьи каменные кресты, будто прицелы божественных винтовок, вели неустанное наблюдение за подвластной им территорией. Кладбище продувалось со всех сторон, и когда потоки ветра, завывая, сталкивались друг с другом, создавалось впечатление, что мертвые, из-под земли, пытались докричаться до живых и рассказать им о том, что они никуда не ушли. Что место это стало для них тюрьмой, а вечные слезы родных — крепкими цепями, не пускающими их на волю. Мертвые умоляли живых дать им, наконец, долгожданную свободу.
Убитых детей решили похоронить рядом, в закрытых гробах. У разрытых могил собралось много людей — были здесь и друзья семьи, и одноклассники погибших девочек, и совершенно незнакомые люди, не сумевшие остаться в стороне. Была среди черной толпы и девочка Света, одетая, как ее сестра в день смерти. Был среди толпы и оборотень, пришедший посмеяться над слезами безутешных родителей. С собой он привел дочь, и крепко держал ее за руку острыми когтями. И когда священник прочитал молитву, а гробы, перекосившись на веревках, медленно начали опускаться в могилы, Света подняла горсть земли и вышла из толпы, чтобы привлечь внимание зверя. Он заметил ее, но не подал виду, хотя внутри у него все горело от непонимания и страха. Сырая земля полетела в могилу, и девочка обвела людей взглядом. И хотя ей не удалось вычислить оборотня, она знала — он увидел ее. И теперь не найдет покоя, пока не поймет, почему убитый им ребенок воскрес. А когда поймет, то захочет убить его еще раз.
Это был вызов, который бросила древнему злу худенькая двенадцатилетняя девочка. Как было когда-то, много столетий назад, когда оборотень терроризировал деревушку, затерянную в лесах. То, во что не поверили взрослые, то, что они не сумели сделать, полыхало огнем в отважном маленьком сердце. И зверь почуял этот жар. И, капая голодной слюной, вышел на охоту.
Света ускользнула с кладбища, когда рабочие закапывали могилы. Ушла неслышно и тихо, пока все внимание было приковано к растущим, на глазах, холмам. Она спустилась к главным воротам и испуганно оглянулась, но оборотень не преследовал ее, он выжидал, провожая тоненькую фигурку злым взглядом. Девочка в последний раз осмотрела кладбище, и, не спеша, зашагала вниз по улице, сунув руки в карманы стеганого пуховичка.
Она шла по главному проспекту города, мимо припаркованных машин, то и дело заглядывая им в боковые зеркала, и, время от времени, останавливаясь у ярких витрин магазинов. На самом деле Света пыталась вычислить слежку, но никто из прохожих не обращал на девочку внимания, и вскоре она поняла, что зверь не пошел за ней, решив дождаться более удачного момента. В легенде говорилось, что он был опытным охотником. Именно поэтому его так долго не могли поймать.
Ускорив шаг, избегая дворов и переулков, Света добралась до небольшого домика в два этажа, стоявшего на другом конце города, недалеко от лесополосы, в которой находили убитых детей. В дороге девочку застал снег, и ей пришлось набросить капюшон. По хлюпающей грязи она перебежала пустынную улочку, и остановилась у входа, любуясь декоративным колокольчиком, болтающимся рядом с тяжелой, металлической вывеской — ЛУЧШАЯ КУЗНИЦА В МИРЕ. Девочка приоткрыла дверь, и колокольчик тут же радостно звякнул, но она шикнула на него, приставив палец к губам, и тихо проскользнула внутрь.
В кузнице было жарко и темно. Тяжелый запах металла, забивался в легкие, не позволяя свободно дышать. А откуда-то из темноты неслись сильные удары молота о наковальню. Их звучание наполняло воздух сильной вибрацией, расшатывающей диафрагму, и Света машинально прижала руки к груди, чувствуя, как колотится испуганное сердце.
— Ну и ну! — послышался сзади мужской голос, и девочка подпрыгнула от неожиданности. — Вот так заказчик к нам пожаловал.
Она обернулась, стараясь выглядеть спокойной, и сбросила капюшон. Огромный мужчина, возвышающийся перед ней, точно скала, хлопнул в ладоши. Его небритое лицо, вымазанное сажей, висело где-то под самым потолком. Когда Света видела его издалека, со своей мамой, он казался ей гораздо меньше…
— Заблудилась, девочка? — хохотнул он.
— Нет, я пришла именно к вам.
— Но мы кукол не куем, дорогая.
— Мне не нужны куклы! Мне двенадцать лет…
— Целых двенадцать, — засмеялся мужчина и наклонился к Свете. — Ну, и чем же тогда мы можем тебе помочь?
— Можете. Мне нужно… — она вытащила из кармана сложенный листок бумаги и протянула кузнецу. — … вот это. Но у меня нет денег.
Он перенял листок и развернул его, покрутив в огромных руках.
— Сама рисовала… постой, даже чертила?
— Я хорошо делаю и то, и другое. Так вы мне поможете?
— Знаешь, что я тебе скажу, девочка — иди-ка ты домой.
На кладбище было холодно и горько. Оно располагалось на возвышении, недалеко от церковного собора, чьи каменные кресты, будто прицелы божественных винтовок, вели неустанное наблюдение за подвластной им территорией. Кладбище продувалось со всех сторон, и когда потоки ветра, завывая, сталкивались друг с другом, создавалось впечатление, что мертвые, из-под земли, пытались докричаться до живых и рассказать им о том, что они никуда не ушли. Что место это стало для них тюрьмой, а вечные слезы родных — крепкими цепями, не пускающими их на волю. Мертвые умоляли живых дать им, наконец, долгожданную свободу.
Убитых детей решили похоронить рядом, в закрытых гробах. У разрытых могил собралось много людей — были здесь и друзья семьи, и одноклассники погибших девочек, и совершенно незнакомые люди, не сумевшие остаться в стороне. Была среди черной толпы и девочка Света, одетая, как ее сестра в день смерти. Был среди толпы и оборотень, пришедший посмеяться над слезами безутешных родителей. С собой он привел дочь, и крепко держал ее за руку острыми когтями. И когда священник прочитал молитву, а гробы, перекосившись на веревках, медленно начали опускаться в могилы, Света подняла горсть земли и вышла из толпы, чтобы привлечь внимание зверя. Он заметил ее, но не подал виду, хотя внутри у него все горело от непонимания и страха. Сырая земля полетела в могилу, и девочка обвела людей взглядом. И хотя ей не удалось вычислить оборотня, она знала — он увидел ее. И теперь не найдет покоя, пока не поймет, почему убитый им ребенок воскрес. А когда поймет, то захочет убить его еще раз.
Это был вызов, который бросила древнему злу худенькая двенадцатилетняя девочка. Как было когда-то, много столетий назад, когда оборотень терроризировал деревушку, затерянную в лесах. То, во что не поверили взрослые, то, что они не сумели сделать, полыхало огнем в отважном маленьком сердце. И зверь почуял этот жар. И, капая голодной слюной, вышел на охоту.
Света ускользнула с кладбища, когда рабочие закапывали могилы. Ушла неслышно и тихо, пока все внимание было приковано к растущим, на глазах, холмам. Она спустилась к главным воротам и испуганно оглянулась, но оборотень не преследовал ее, он выжидал, провожая тоненькую фигурку злым взглядом. Девочка в последний раз осмотрела кладбище, и, не спеша, зашагала вниз по улице, сунув руки в карманы стеганого пуховичка.
Она шла по главному проспекту города, мимо припаркованных машин, то и дело заглядывая им в боковые зеркала, и, время от времени, останавливаясь у ярких витрин магазинов. На самом деле Света пыталась вычислить слежку, но никто из прохожих не обращал на девочку внимания, и вскоре она поняла, что зверь не пошел за ней, решив дождаться более удачного момента. В легенде говорилось, что он был опытным охотником. Именно поэтому его так долго не могли поймать.
Ускорив шаг, избегая дворов и переулков, Света добралась до небольшого домика в два этажа, стоявшего на другом конце города, недалеко от лесополосы, в которой находили убитых детей. В дороге девочку застал снег, и ей пришлось набросить капюшон. По хлюпающей грязи она перебежала пустынную улочку, и остановилась у входа, любуясь декоративным колокольчиком, болтающимся рядом с тяжелой, металлической вывеской — ЛУЧШАЯ КУЗНИЦА В МИРЕ. Девочка приоткрыла дверь, и колокольчик тут же радостно звякнул, но она шикнула на него, приставив палец к губам, и тихо проскользнула внутрь.
В кузнице было жарко и темно. Тяжелый запах металла, забивался в легкие, не позволяя свободно дышать. А откуда-то из темноты неслись сильные удары молота о наковальню. Их звучание наполняло воздух сильной вибрацией, расшатывающей диафрагму, и Света машинально прижала руки к груди, чувствуя, как колотится испуганное сердце.
— Ну и ну! — послышался сзади мужской голос, и девочка подпрыгнула от неожиданности. — Вот так заказчик к нам пожаловал.
Она обернулась, стараясь выглядеть спокойной, и сбросила капюшон. Огромный мужчина, возвышающийся перед ней, точно скала, хлопнул в ладоши. Его небритое лицо, вымазанное сажей, висело где-то под самым потолком. Когда Света видела его издалека, со своей мамой, он казался ей гораздо меньше…
— Заблудилась, девочка? — хохотнул он.
— Нет, я пришла именно к вам.
— Но мы кукол не куем, дорогая.
— Мне не нужны куклы! Мне двенадцать лет…
— Целых двенадцать, — засмеялся мужчина и наклонился к Свете. — Ну, и чем же тогда мы можем тебе помочь?
— Можете. Мне нужно… — она вытащила из кармана сложенный листок бумаги и протянула кузнецу. — … вот это. Но у меня нет денег.
Он перенял листок и развернул его, покрутив в огромных руках.
— Сама рисовала… постой, даже чертила?
— Я хорошо делаю и то, и другое. Так вы мне поможете?
— Знаешь, что я тебе скажу, девочка — иди-ка ты домой.
Страница 4 из 8
