Офонарение

— У тебя же есть пушка! Травматика.

— И чё? — угрюмо посмотрел на него водитель.

— Ты же можешь тому уроду ещё раз засадить в лобешник!

— А хули толку? Если его даже ментовской ствол не завалил!

— Нет, я просто подумал: раз на раз не приходится, и всё такое. Ну, если второй раз шмальнуть, то, может, сработает?

— Если бы у бабушки был бы хрен…

— А куда этот блаженный с фонариком испарился? — прервал их разговоры третий. Конечно, если бы в машине сейчас находился Фонариковладелец, то он объяснил бы ему в духе Капитана Очевидность: «То, что ты спрашиваешь, даже самый круглый дурак поймёт! Куда я испарился? Вылез через это никчёмное окошко! Ты ещё спроси, как и почему я его разбил? Потому, что я в десять раз умнее всех вас вместе взятых: никому не пришло в голову разбить это окно и выбраться на воздух! Посмотреть, куда эта гнида спрятала асфальт».

— Разбил наверное со злости свой фонарик, — предположил водитель. — Раз он не может помочь ему каким-то волшебным способом разобраться во всём, что вокруг происходит. Только глупо светит вокруг, а самого его не просвещает.

Но все эти трое ребят, раз такие умные, не догадались высунуться в окно и посмотреть далеко вверх. Дело в том, что фонарик летел прямо оттуда. И, пока они слушали водителевы остроты, фонарик медленно вращал своим лучом, как раз по траектории вращения данной планеты, долетел и шлёпнулся в снежный сугроб. Ровно в ста метрах от автомобиля рассеянного водителя, который забыл, что, когда отъезжаешь от магазина, то нужно не полениться включить фары.

— О, да вон же он! — воскликнул тот, который, сначала пропустил момент как исчез фонарик, а теперь увидел, что луч опять вернулся на прежнюю уличную темноту и, в данный момент, слепит ему прямо в глаза.

— Чепушила, убери фонарь! — высунулся он в разбитое окно чуть ли не по пояс. — Я тебе не тот голосующий чудик — мне в морду светить не надо.

Но яркий луч фонаря оставался непреклонным.

— Может, ты человеческого языка не понимаешь, тупица? — вылез он теперь уже ровно по пояс, — и тебе надо по башке надавать, чтобы ты хоть что-то понял?!

— Давай, вмажь ему, — подзадоривал его второй из двух уцелевших друзей водителя. — Он думает, что ты настолько тупой, что даже и вслушиваться не надо, что ты ему там пролепетал. Вылезь и — по башке ему, по башке! А фонарик ему засунь… Ну, ты сам знаешь, куда его засунуть, в какое место!

— Слышь? — проговорил ему водитель, до которого неожиданно дошло, о каком месте он намекает тому, который уже вылез через разбитое окошко. — А ты сам бы осмелился ему туда вдуть?

— Думаешь, что он один не справится? Ну, в смысле, фонарик не удержится и туда улетит! — ухмыльнулся ему в ответ дружбан и, поскольку он сидел в кресле слева от водителя, то уже перебирался через спинку.

— Да ты не заводись, ублюдок, — пытался водитель, ну хоть как-то его остепенить.

— А чё такое? — изумился этот разгорячённый молодчик и замер на месте, но всего лишь на небольшую секунду.

— Ты забыл, что я двери заблокировал?

— Какие двери? В том магазине, что ли? То есть, ты хочешь сказать, что менты с тем жмуриком сами по себе на волю уже не выберутся?! Вот ты молоток, чел! Дай пять?

— Да в машине, в которой ты сидишь! Причём здесь двери в магазине?

— В этой машине? Ты? Двери заблокировал? А на фига?

— Это я у вас хотел спросить: на фига вы, как недоумки, через окно вылазите! Чё, трудно вспомнить про двери?!

— Наверное, мы интуитивно чувствуем, что они не открываются.

— А ты попробуй — открой? Дверку или окошко! Может, я назвиздел, что они заблокированы? Но на х… й сразу разбивать?!

Тот, перед тем как опять пролопотать в ответ нечто несуразное, наверно полчаса чесал затылок. А водитель сидел и терпеливо ждал, пока он «рожает». Наверно, ему и самому было невдомёк, какую хрень придумает этот «офонарелый», чтобы в конце её сморозить.

— Ты знаешь? — наконец заговорил его последний уцелевший дружбан. — Наверно, проблема в том, что мы все резко офонарели. И поэтому я разбил это окно.

— Чё-чё вы сделали?!

— Ну, я про этого, который завалил нашего пятого братана.

— Я понял. И чё? Завалил он, и чё дальше?

— А потом он подошёл к тому окошку, — кивнул он в сторону пустой рамы, с выдавленным стеклом.

— И всё? Чё ты опять задумался! Подошёл и всё? Давай, «рожай» дальше!

— И начал фонарём светить нам всем в глаза, — договорил тот, хотя очень уж не хотелось ему досказывать эту пугающую правду до конца, — а мы попали под лучевой удар. Понял? Проще говоря, «офонарели»… Ну, фонарь у него какой-то… В общем, в нём какое-то чужое электричество. Из космоса! С какой-то чужой и враждебной планеты…

— Тпррррру! Не гони коней!

— А чё такое? Думаешь, я вру?