— Почему ты всё время такой ершистый?
Добавить в моё избранное
26 мин, 41 сек 2471
— Предупреждал, как-то намекал, что лучше бы меня не впускать… Пытался хоть что-то объяснить. Нет, как всегда, не понимают!
Сказав это, он разблокировал двери, выбрался из автомашины и… куда-то потихоньку побрёл. Должно быть, на кладбище. Шёл очень медленно. Так, словно и в самом деле ничего не видел.
Он переходил через сугроб, задел ногой утонувший в нём фонарик, и тот полыхнул своим лучом прямо ему в глаза.
— Проклятый, мерзкий кусок солнца! Дрянная стекляшка, — взревел перепуганный Жорик-близнец и разъярённо пнул по фонарику, но не попал, а задел только чирком, отчего «стекляшка» лишь выкатилась на дорогу, а не разлетелась на тысячу льдинок, как хрустальный бокал.
И он тоже выскочил, кувыркнулся поскользнувшись, но не упал головой на лёд, не треснулся дыркой, странным образом «нарисовавшейся» у него на лбу, а удержался в воздухе, словно был куклой на ниточках, и с остервенением топнул ножкой, наверное пытаясь вдавить эту«дрянную стекляшку» — втоптать её в асфальт.
Ему лишь показалось, что из фонарика брызнула кровь и полез какой-то мясной фарш, как бывало из папиной мясорубки. Когда папа перекручивал мясо, то детишки весело визжали, глядя на то, как кровь брызнет каждому из них в лицо. На этом Жорик-близнец отвёл душу и успокоился, увидев, как от его пинка из фонарика полезли человечьи кишки. Он утёр рукавом сопли и продолжил свой путь дальше.
— Привидение фонарика! — усмехнулся он. — Завидую я этим Фонарикам… Этим мерзким выродкам, чем-то похожим на светлячков!
Дальше он говорил не вслух, а про себя. В нём накопилось столько много негодования, что вслух всей своей досады он просто не мог выразить.
«Правильно им сказал дедушка милиционер:» Почему вы не разбежались? Ведь вам столько много, куда убегать! У вас такая опупенная куча возможностей!«Если бы я был их Фонариком и у меня было столько много братьев, я бы такую опупенную игру в прятки забабахал! Они зверски счастливые люди: им есть, чем заниматься. Есть куча мест, куда можно убежать и там спрятаться, а я их фиг найду! Перед ними, вообще, открыты множества дорог. А что делать мне? Сидеть или стоять на одном месте? Как когда-то давно в детстве, когда папа потерял нас с братом в лесу. Он сказал нам с братом, чтобы мы стояли на одном месте и никуда не дёргались, ни от кого не убегали. Мол, только так он почувствует наш запах и нас найдёт. А сейчас в том магазине сильно пахнет теми дедушками-милиционерами. Ими сильнее пахнет, чем моим братом, поэтому я не могу подойти к брату и попросить его, чтобы он проснулся. Ну, как папа будил нас, когда мы с братом летали во сне. Мы летали высоко-высоко над деревьями, держали за руки нашего папу, а, если дул сильный ветерок, моего брата сдувало и он становился сосулькой и падал, потому что у него выскальзывали пальчики-сосульки из крепких и тёплых рук нашего папы, то папа спускался под низ деревьев и… И начинал моего брата будить! Ну, как будто бы он упал во сне! Он его всего полностью согревал… Это было так классно! А сейчас, когда не стало нашего папы, я не могу больше летать. Я могу только очень медленно ходить, как… Как те милиционеры, когда они станут очень старенькими дедушками. Дряхлыми, зловонными старикашками. И я не могу даже бегать. Ну, просто потому, что мне не от кого бежать, как там в лесу, где нас с братом потерял мой папа. А им… этим проклятым Фонарикам… им много куда можно убегать! Ну, вот почему всё в этой жизни так несправедливо?! Почему им всё, а мне ничего?! Только стоять, часами выжидать, да устраивать всем этим вредным Фонарикам засаду. Почему они так подговняли моему брату? Кто мне теперь еду будет приносить? Я сам? А для кого? У меня никогда не было мамы, меня никто никогда не кормил материнским молоком, всё время только одной сплошной кровью. И кто мне теперь будет подносить титьку?! Вернее говоря, грелку или канистру, которую брат прятал за пазуху. Противные, гнусные Фонарики! Всё из-за них, ненавижу!»
Послесловие на тему, о чём рассказ.
Лично я верю в то, что в становлении чьей-то героической личности, участвуют два совершенно незнакомых друг другу человека. Первый — лидер, второй как правило лузер. Итого первый делается героем, второй — трусом. Дак вот, я верю в то, что, если второй начнёт более активно работать (не как лузэр), то он потушит первого.
Например, представьте себе террориста Бена Ладена, который не стал бы «героической» личностью, если бы какой-то лузер начал бы«подниматься», а не лежать на диване и плевать в потолок. Если лузер выполнит свою миссию на 50%, то Бена Ладена вообще не будет, потому что он потушит пыл и яркую деятельность «лидера». Будут два террориста, но наполовину тухлые. Если лузер выполнит миссию на 100%, то — один хрен. Бэн Ладан будет, но, только, имя-фамилия другие.
В моём рассказе описан именно такой террорист-лузэр. Я не знаю, кто он такой, но таким, как Бен Ладен, он полностью зажигает зелёный свет. Настолько инертное его существование.
Сказав это, он разблокировал двери, выбрался из автомашины и… куда-то потихоньку побрёл. Должно быть, на кладбище. Шёл очень медленно. Так, словно и в самом деле ничего не видел.
Он переходил через сугроб, задел ногой утонувший в нём фонарик, и тот полыхнул своим лучом прямо ему в глаза.
— Проклятый, мерзкий кусок солнца! Дрянная стекляшка, — взревел перепуганный Жорик-близнец и разъярённо пнул по фонарику, но не попал, а задел только чирком, отчего «стекляшка» лишь выкатилась на дорогу, а не разлетелась на тысячу льдинок, как хрустальный бокал.
И он тоже выскочил, кувыркнулся поскользнувшись, но не упал головой на лёд, не треснулся дыркой, странным образом «нарисовавшейся» у него на лбу, а удержался в воздухе, словно был куклой на ниточках, и с остервенением топнул ножкой, наверное пытаясь вдавить эту«дрянную стекляшку» — втоптать её в асфальт.
Ему лишь показалось, что из фонарика брызнула кровь и полез какой-то мясной фарш, как бывало из папиной мясорубки. Когда папа перекручивал мясо, то детишки весело визжали, глядя на то, как кровь брызнет каждому из них в лицо. На этом Жорик-близнец отвёл душу и успокоился, увидев, как от его пинка из фонарика полезли человечьи кишки. Он утёр рукавом сопли и продолжил свой путь дальше.
— Привидение фонарика! — усмехнулся он. — Завидую я этим Фонарикам… Этим мерзким выродкам, чем-то похожим на светлячков!
Дальше он говорил не вслух, а про себя. В нём накопилось столько много негодования, что вслух всей своей досады он просто не мог выразить.
«Правильно им сказал дедушка милиционер:» Почему вы не разбежались? Ведь вам столько много, куда убегать! У вас такая опупенная куча возможностей!«Если бы я был их Фонариком и у меня было столько много братьев, я бы такую опупенную игру в прятки забабахал! Они зверски счастливые люди: им есть, чем заниматься. Есть куча мест, куда можно убежать и там спрятаться, а я их фиг найду! Перед ними, вообще, открыты множества дорог. А что делать мне? Сидеть или стоять на одном месте? Как когда-то давно в детстве, когда папа потерял нас с братом в лесу. Он сказал нам с братом, чтобы мы стояли на одном месте и никуда не дёргались, ни от кого не убегали. Мол, только так он почувствует наш запах и нас найдёт. А сейчас в том магазине сильно пахнет теми дедушками-милиционерами. Ими сильнее пахнет, чем моим братом, поэтому я не могу подойти к брату и попросить его, чтобы он проснулся. Ну, как папа будил нас, когда мы с братом летали во сне. Мы летали высоко-высоко над деревьями, держали за руки нашего папу, а, если дул сильный ветерок, моего брата сдувало и он становился сосулькой и падал, потому что у него выскальзывали пальчики-сосульки из крепких и тёплых рук нашего папы, то папа спускался под низ деревьев и… И начинал моего брата будить! Ну, как будто бы он упал во сне! Он его всего полностью согревал… Это было так классно! А сейчас, когда не стало нашего папы, я не могу больше летать. Я могу только очень медленно ходить, как… Как те милиционеры, когда они станут очень старенькими дедушками. Дряхлыми, зловонными старикашками. И я не могу даже бегать. Ну, просто потому, что мне не от кого бежать, как там в лесу, где нас с братом потерял мой папа. А им… этим проклятым Фонарикам… им много куда можно убегать! Ну, вот почему всё в этой жизни так несправедливо?! Почему им всё, а мне ничего?! Только стоять, часами выжидать, да устраивать всем этим вредным Фонарикам засаду. Почему они так подговняли моему брату? Кто мне теперь еду будет приносить? Я сам? А для кого? У меня никогда не было мамы, меня никто никогда не кормил материнским молоком, всё время только одной сплошной кровью. И кто мне теперь будет подносить титьку?! Вернее говоря, грелку или канистру, которую брат прятал за пазуху. Противные, гнусные Фонарики! Всё из-за них, ненавижу!»
Послесловие на тему, о чём рассказ.
Лично я верю в то, что в становлении чьей-то героической личности, участвуют два совершенно незнакомых друг другу человека. Первый — лидер, второй как правило лузер. Итого первый делается героем, второй — трусом. Дак вот, я верю в то, что, если второй начнёт более активно работать (не как лузэр), то он потушит первого.
Например, представьте себе террориста Бена Ладена, который не стал бы «героической» личностью, если бы какой-то лузер начал бы«подниматься», а не лежать на диване и плевать в потолок. Если лузер выполнит свою миссию на 50%, то Бена Ладена вообще не будет, потому что он потушит пыл и яркую деятельность «лидера». Будут два террориста, но наполовину тухлые. Если лузер выполнит миссию на 100%, то — один хрен. Бэн Ладан будет, но, только, имя-фамилия другие.
В моём рассказе описан именно такой террорист-лузэр. Я не знаю, кто он такой, но таким, как Бен Ладен, он полностью зажигает зелёный свет. Настолько инертное его существование.
Страница 7 из 8
